Чтение онлайн

— Дар, у меня уже все веревочки кончились! Что делать?

— У нас есть немного соли… Мало, но придется. Пересыпь мясо пластами и положи друг на друга. Должно просолиться… Спускайся, а то совсем темно уже, сорвешься…

— Хорошо!

Мы с Элиной достали банки, потом, переглянувшись, убрали их в стороны — мясо! Я нанизал его на копье и через некоторое время мы уплетали сочившееся жиром, немного подгоревшее и жестковатое мясо этой коровы, запивая его холодной водой из реки.

Нам продолжало везти. На другой день я снова направился к убитому вчера зверю, и, хоть это было большой редкостью, оно так и лежало там, где мы его оставили. Вокруг не появилось даже следов. На это раз мы управились гораздо быстрее — ходили все вместе. Напоследок я вырубил рога и тоже забрал их с собой. Элина вопросительно подняла глазки, но Ната сделала ей знак — Надо! Пригодится! Я еще не знал, зачем они нам, но по привычке заботиться о будущем, собирал все, что считал подходящим для различных поделок.

Мы начали возводить дом. Площадку для него я выбрал так, чтобы иметь возможность обзора и со стороны реки, и, подступавших к скале, степей. Вначале отмерили десять шагов от стены в ширину, и тридцать — в длину. Я притаскивал валуны, волоча их по наклонному подъему от берега, а девушки засыпали выемки меж ними. То, что казалось делом очень трудным, оказалось даже хуже… Не иметь ни лопат, ни молотков, ни лома… А предстояло рыть ямы для столбов, укреплять стволы без скоб, обвязывать все, за неимением веревок, крепкой и плохо рвущейся травой. Более всего пришлось повозиться со стволами. Для этого нужно было делать вылазки в ближайшую рощу, и рубить там деревья. Мы с трудом вкапывали стволы в ямы, вырыть которые стало самым нелегким делом. Почва, возле скалы, лишь сверху казалось землистой, а на самом деле была усеяна камнями. Я вырубил из одного ствола, что-то, вроде весла, и работать стало легче. Правда, такой импровизированной лопаты хватало ненадолго, но мы старались. Самую длинную стену подняли за четыре дня. Две боковых потребовали времени не меньше. Еще одну, перегораживающую помещение надвое, поставили уже за день — сказалась привычка и обретенный навык. Я только печально смотрел, как девушки в кровь сбивают пальцы. Оставалось самое сложное — крыша. Предстояло нарубить достаточное количество тонких жердей и стволов, и перенести их в лагерь, потом поднять и укрепить наверху. Но мы справились и с этим. Девушки загорели, окрепли и стали заправскими строителями, словно занимались этим не первый год. Сил на любовь, у нас не оставалось, но мы, как и прежде, спали вместе, перестав заботиться об охране своего лагеря.

К тому дню, как принесли последнее, нужное для крыши, бревно, нас встретил возле костра улыбающийся Сова, пришедший вместе с обеими женами, и подскочивший при нашем приближении Угар.

— Мой друг Дар поменял свой подвал на свежий воздух реки? Это хорошее решение!

Девушки кинулись обниматься и тормошить радостно повизгивающего и норовящего всех облизать пса.

— Здравствуй, Сова! Я рад тебя видеть. И рад видеть твоих скво!

…Сова, охотно, согласился нам помочь. После этого работа пошла быстрее. Индеец вместе с женщинами подавал бревна, а я старательно укреплял их наверху. Закончив с укладкой, я перестелил их сверху несколькими слоями травы, и, принимая снизу мешки с землей и глиной, рассыпал ее поверх них. Ната обмазала крышу илом. Получилось просторное, правда, меньшее размерами, чем наше прежнее, но крепкое и надежное жилище. Такого дома не было ни у кого из поселка, и мы могли собой гордиться!

За эти дни я, как следует, рассмотрел Дину. Раньше она как-то не бросалась в глаза, теряясь в присутствии более молодой и живой Зорьки. Но здесь ей спрятаться стало негде. У выздоровевшей жены индейца оказались густые, темные волосы до пояса, и Элина помогла ей заплести их в несколько десятков косичек, превративших смуглую женщину в живое воплощение из восточных сказок. Сова заметил:

— Тихая Вода родом, как раз оттуда… Мне стоило больших трудов увезти ее от родителей. Они преследовали нас несколько лет, не желая смириться с тем, что их дочь вышла замуж за человека не только другой национальности, но и веры.

— Так ты женат? В смысле, вы поженились, по-настоящему? Еще тогда?

— А чем так удивлен мой брат? Дина — моя официальная…тьфу, слово то, какое! А Зорька стала нашей подругой позже. Мы давно вместе, почти восемь лет.

— И как ты это терпела? — Элина заинтересованно спросила у Дины. — Вторую жену? Нет, сейчас я все воспринимаю по-другому, но тогда… Тогда же это было, как-то, ну не знаю…

— Я не терпела, — голос женщины буквально услаждал слух, настолько он имел чистый и мягкий тембр. Я подумал, что она, должно быть, прекрасно пела.

— Я — женщина востока. У нас религией принято иметь четырех и более жен. Меня и воспитывали в этом духе. Конечно, никаким законом это не афишировалось, но у нас всегда деньги и слово родителей сильнее любых указов сверху. А я предназначалась человеку, вдвое меня старше и уже имеющему семью. Может быть, я и покорилась, но… — она повернулась в сторону Совы, — Мой будущий муж гостем появился в нашем доме, и в тот же вечер я потеряла голову…и все остальное. Я сама пришла к нему в сад, где он отдыхал. А утром мы сбежали. Были неприятности, но это в прошлом. Вот и все. А Зорька — она как младшая сестренка, и лучшая подруга. Я сама ее выбрала для мужа. Ну, он не сразу согласился, но ведь женщина всегда добьется того, чего хочет, если умело просит.

Я только раскрыл в изумлении рот. Ната захлопала в ладоши:

— Ай да Дина! Браво! Ну, что, теперь нам будешь сказки рассказывать, а, Сова?

Индеец добродушно положил на ее ладонь мускулистую руку:

— Дина, Тихая Вода — немного преувеличивает…но в целом говорит правду. Но ведь и я готовил ее к такому повороту событий. А Зорька знала о ней — они познакомились в тот вечер…

— И она еще тогда сказала, что ей нравится наше типи. Я была немного рассержена, но поняла, что это очень серьезно… А раз так, то помогла ей, когда Зорька выросла!

— Все, все! А то сейчас мы все ваши тайны узнаем! — Ната шутливо замахала руками.

Элина принесла большой кусок мяса, и мы принялись жарить его на костре. Я продолжал рассматривать Дину. У нее были темные, почти черные глаза, вовсе не широкое лицо, какое обычно приписывают азиатам, а напротив, узкое, с выразительной линией бровей и тонким, элегантным носиком. В улыбке женщины приоткрывались белоснежные, крепкие зубы, резко контрастирующие с темной кожей. Пальцы на руках длинные и ухоженные. Я перевел взгляд на Зорьку — та оживленно болтала с Элиной, найдя в ней приятную собеседницу для разговоров. Они сильно походили друг на друга по живости характера, импульсивности. Но внешне, Зорька, конечно, проигрывала Элине. Ее обычные русые волосы не могли спорить с поистине роскошной, огненной гривой нашей подруги, а лицо и фигура казались более стандартными, рядовыми, чем отточенная красота Лины, блиставшей недавно на подиумах и показах мод. Но Зорька была и более покладистой, умеющей уступать и помалкивать, и, втуне сознавая себя на второй роли, она держалась вполне свободно. В самом деле, стоило ли распускать перья, для никому не нужных сравнений? Ната поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась кончиками губ. Я наклонился к ней:

— Ну, как?

— Не стыдно? Сова обидится, если поймет.

— Не думаю… но больше не буду.

— Линка очень красивая… Я таких никогда не встречала. Береги ее, Дар.

Ната вполне серьезно смотрела на меня, и я, смутившись, обнял ее за плечи. Сова вытер руки о бахрому своих штанов, отпил воды и вытащил трубку. Мы вдохнули горьковатый запах, разнесшийся по дому. Он передал ее мне:

— Мой друг Дар теперь еще дальше от типи Белой Совы. Как мы будем поддерживать связь?

Я затянулся. Дым обволок мои легкие, слегка затуманив сознание. Нет, то чем индеец набивал свою трубку, даже издали больше не напоминало табак. Но запах приятный…

— Можно разжечь костер на вершине скалы. Дым от него далеко виден в прерии.

Сова скептически окинул взглядом нависшую над нами скалу:

— Мой брат льстит индейцу. Дым не будет виден. А Сова хочет знать мысли своего друга — собрание прошло без него. Но мой брат был в заботах и не мог принять участия…

— И что решили?

— Охота состоится. Люди поселка хотят иметь шкуры и мясо. Выступали многие. Выслушали и недалекого монаха. Хотя, тот был на редкость вежлив и покладист.

Ната недоверчиво спросила:

— И он сам примет участие в охоте?

— Да. И даже многие из его людей. Охота нужна и выгодна всем. Не столько из-за мяса и шкур, сколько для мира между всеми… Ты, как будущий вождь, должен понимать это.

Я фыркнул. Постоянные упоминания индейца о моем «предначертании», как-то плохо вязались с тем, что было в действительности. Но он не улыбался больше, повторив еще раз:

— Мой брат не верит… Пусть. Но он должен принять участие в охоте — таково решение Стары.