Чтение онлайн

Элина сорвалась с места и бросилась к оставленным вещам. Сова и Дина, услышав крики, тоже остановились. Индеец мгновенно устремился к нам. Братья, поняв, что что-то происходит, тоже покидали мешки и устремились вниз. Громовой рев повторился, и, нечто огромное и страшное, ломая ветки кустарника, внезапно появилось перед нами… Чудовище, быстрыми прыжками, промчалось по опушке, и остановилось прямо посередине, отрезав дорогу назад ушедшим девушкам! Элина в ступоре встала возле меня, роняя на землю мешок с собранными орехами. Зверь заревел и поднялся на задние лапы. Элина, позади, вздрогнула и осипшим голосом произнесла:

— Медведь! Как тогда…

Она не ошиблась. Пред нами возвышался медведь, и без того более чем страшный, для любого из нас в прошлом… Но, мало того! Этот медведь уже принадлежал к новому роду зверей, крайне отличавшихся от оригинала. Настоящий гигант, вдвое выше самых крупных, из когда-либо виденных нами в той жизни! Стоя на задних лапах, он превосходил меня, чуть ли не в три моих роста, и даже Бурый казался меньше этого колосса! Туловище, покрытое грязно-серой, свалявшейся комками, шерстью, поражало своей массивностью и мощью. Чудовищные лапы, с загнутыми когтями-кинжалами, огромная голова, на короткой бугристой шее. Он мотнул мордой, оскаленная пасть повернулась в нашу сторону, и притихшую тишину леса вновь разорвал громоподобный рык. Зверь опустился на все лапы, загреб задними землю и рванулся к девушкам. Зорька в ужасе закричала, оступилась и упала навзничь. Побелевший Сова — это проявилось даже сквозь слой раскраски на его лице! — словно превратился в изваяние, что-то шепча дрожащими губами. Ната, выронив из рук охапку плодов, судорожно пыталась достать из-за спины свой любимый дротик… Элина, с безумным взором, вдруг осела и почти без чувств сползла по стволу, на подогнувшиеся колени. Дина, вышедшая на шум, замерла на месте, роняя из рук копье…

Вид беззащитной Зорьки, отчаянно пытающейся приподняться, словно вырвал меня из ступора, вернув способность хоть что-то предпринять. Скорее от безысходности, чем, руководствуясь здравым смыслом, я подхватил и метнул в него оружие Дины… Зверюга взревел — копье лишь скользнуло по голове, слегка зацепив лезвием шкуру. На шерсти появились капельки крови. Медведь резко остановился, мгновенно определил обидчика и одним прыжком сократил расстояние между нами почти вполовину. Затем следующий прыжок, мой безумный рывок в сторону… Раздался еще один, более короткий и яростный рык, и черной молнией мелькнула шерсть Угара. Он встретил наскок чудовища своим коронным ударом, и, несмотря на силу и неимоверный вес монстра, заставил того остановится. Они оба упали на землю. Пес сразу кинулся в атаку, но был отброшен ударом громадной лапы. Медведь, гораздо более массивный и обладающий невероятной силой, отшвырнул овчарку, словно кутенка, на несколько десятков шагов. Мне показалось, что после такого встать уже невозможно! Но, Угар вскочил и опять устремился к зверю. Тот, опешив от подобной наглости, присел на задние лапы и встретил вновь прыгнувшего пса взмахами передних лап… Угар в последний момент успел увернуться от смертоносных объятий, и, что есть силы, хватанул клыками за одну из лап зверя. Потом глухой удар, визг — Угар кулем отлетел прочь, загребая по ходу прелые листья и сучья на земле. Это продолжалось какие-то доли секунды, но их хватило, чтобы полностью прийти в себя. Наш пес в одиночку пытался остановить монстра — а несколько мужчин, каждый из которых уже не раз сталкивался со смертью, словно превратились в истуканов! Я сам ощутил себя диким зверем, сражающимся за свою самку. Тоже произошло и с Совой. Мы оба, одновременно, схватились за оружие. Я вскидывал лук, а индеец бесстрашно приблизился вплотную, намереваясь ударить медведя копьем под поднятые вверх лапы. Но тот легко отбил взмах, и копье, как щепка, переломилось в руках нашего друга. А вот от стрелы медведь уклониться не смог! Он ужасающе зарычал, ломая древко и пытаясь выдрать вонзившуюся стрелу из морды. Угар, оправившийся от оплеухи, подкрался сзади и цапнул зверя за бок, заставив того развернуться. Каким бы мелким не казался наш боевой пес, по сравнению с этой жутью, но славу истребителя крыс и волков он заслужил не зря… Медведь взревел и стремительно кинулся в его сторону. Мы воспользовались паузой — Сова подхватил копье, которое я так неудачно метнул, а я выхватил сразу парочку стрел из колчана. Послышался знакомый, резкий свист — в схватку вступили девушки! Ната, справившись, наконец, с собой, метнула в медведя свое оружие. Но дротик был слишком легок, чтобы причинить вред такой махине, и только пробил шкуру, застряв где-то в складках жира. Стрела Элины оказалась более серьезной — она попала в шею. Рыча от бешенства, зверь вновь отбил нападение выручавшего нас пса и развернулся. И тут, плечом к плечу, рядом с Совой, встали оба брата! Это было безумие… но они вместе ринулись на чудовище. Три копья, разом вонзились в тушу зверя, и тот еще более дико взревел, одним взмахом ломая все копья в щепу. Сова и один из Черноногих — Чага — оказались сбиты с ног. Чер, каким-то немыслимым прыжком, успел отскочить. Медведь воспользовался ситуацией и придавил лапой ногу старшего брата. Сова ужом вывернулся от взмаха второй и откатился в сторону. Еще одна лапа опустилась на грудь дико вскрикнувшего мужчины… Длинные, желтоватые и кривые когти, словно в несколько ножей, вспороли ему грудную клетку от горла, вырывая внутренности и ломая все на своем продвижении. Еще один взмах… Лапа медведя опустилась по области живота, наискось — Чага в одно мгновение оказался разорван надвое… Вновь свист прорезал воздух, и медведь, бросив терзать жертву, заревел от боли — второй дротик Наты впился ему в веко над глазом. Элина тоже натянула лук — и тут тетива лопнула, а девушка, не удержавшись на ногах, упала в мох. Угар, поднырнув под окровавленными когтями, хватанул медведя за нос, после чего резко отпрыгнул назад и в сторону. По морде монстра ручьем струилась кровь. Взбешенный медведь закрутился на месте, пытаясь достать всех сразу. Пробегая мимо Элины, он резко остановился, и я бросился вперед, плохо соображая, чем смогу ей помочь. Медведь злобно заревел и поднял лапу, готовясь опустить ее на беззащитное тело. Я обезумел…в ушах звенел вопль ужаса Наты, отчаянный крик Элины… Глаза застило красным, из горла вырвался какой-то хрип — словно на внезапно появившихся крыльях, я вознесся по свисавшей шерсти чудовища и, позабыв про все, выхватил нож… Второго удара не удалось сделать — медведь рванулся всем корпусом, отчего я пролетел по воздуху не меньше двадцати шагов и со всего маха ударился об землю, на несколько секунд потеряв сознание. И опять, в который раз, меня, да и нас всех, выручил Угар. Он вновь перехватил лапу медведя, когда тот изготовился, было, опустить ее на меня, да так, что все явственно услышали, как хрустнула кость — клыки отнюдь не слабого пса тоже являлись страшным оружием! В ответ, вконец рассвирепевший медведь, решил убить Угара в первую очередь. Зверь, всей своей тушей, кинулся в погоню за псом, позабыв про все. Ни пущенные вдогонку стрелы Чера и Шейлы, ни третий, последний дротик Наты, не заставили его свернуть с пути. Гигантскими прыжками он рвался за псом, уводившим его в сторону ущелья. Он проскочил надо мной, промелькнув бурым пятном над головой, и бросился в заросли. Треск ломаемых на бегу кустов, скрежет когтей по камням, отчаянный дикий рев и, смешавшийся с ним, лай и визг — вдруг все стихло…

Еще не веря в то, что все кончилось, я и Ната, держа луки наизготовку, осторожно подошли к краю обрыва. Там, далеко внизу, на острых камнях, в изобилии усеивающих берег быстрой горной речки, темнела недвижимая туша. Один из каменных выступов пробил зверя насквозь, и мы, даже с этой высоты, видели, как острые грани торчат из спины медведя. Угар, будучи более легким, мог долететь до воды, и бешеное течение Серпантинки уже перемалывало его останки, волоча по каменному дну… Я до боли стиснул зубы. Мой, самый первый, самый преданный друг погиб, спасая нашу жизнь! Тот, само существование которого, вернуло мне надежду, на то, что я не один остался в том великом кошмаре, произошедшим несколько месяцев назад! На глаза навернулись слезы. Ната, маленькая, смелая женщина обняла меня за плечи:

— Дар…

Я опустил голову, обессилено встал на колени и молча, с тоской, посмотрел ей в глаза.

— Он погиб?

Я кивнул. К нам, шатаясь, подошел Сова, поддерживаемый Зорькой и, пришедшей в себя, Элиной. Со стороны леса послышался дикий крик ужаса и боли — Шейла упала возле растерзанного тела Чаги…

— Он знал, что делает… Он всегда все понимал.

Я кивнул. Никто не нуждался в пояснениях. Пес увлек за собой разъяренное чудовище и, сознавая, что ни он, ни мы все не сможем ему противостоять, выбрал единственное правильное решение… Зверь не мог удержаться на крутом склоне, увлеченный погоней, он выскочил на осыпающуюся кромку и заскользил по ней, оставив хорошо заметный след когтей на камнях. Гладкая поверхность скалы не дала ему возможности зацепиться. Но, для того чтобы вывести его сюда, псу пришлось прыгнуть первым… Я ни на йоту не сомневался, что наш Угар сделал это сознательно. Все его поведение, в чем мы неоднократно могли убедиться за это время, подтверждало необыкновенно высокий разум собаки. Он пожертвовал собой…

На меня упали теплые капли. Ната, спрятав лицо, молча вздрагивала, прислонившись к моей спине. Элина, оставив тяжело усевшегося Сову — весь бок индейца представлял собой сплошной кровоподтек — встала возле нас с Натой. Она, сначала неуверенно, потом более решительно, прижала мою голову к своему животу, чисто по-женски, чувствуя, что мне необходимо успокоение от нахлынувшей, не связанной с физическими страданиями, боли. Она гладила меня по голове, как ребенка…

Шейла сидела на коленях подле останков Чаги. Она смотрела на них полубезумным взглядом, пальцы девушки словно закаменели, так сильно она сжала руку любимого… По сути, от мужчины, еще несколько минут назад весело перебрасывавшегося шутками с братом, ничего не осталось. Медведь не просто убил его — превратил в месиво из внутренностей, раздробленных костей и вывернутых конечностей. Голова Чаги держалась на лоскуте кожи, одна из ног валялась поодаль… Ната, и Элина с огромным трудом смогли отвести Шейлу прочь.

Останки Чаги сожгли. Сова, сам едва передвигавший ноги, сумел убедить окаменевшего от горя Чера в необходимости такого решения. Оставить его без погребения мы не могли, а закопанный в землю, он все равно стал бы пищей для трупоедов, способных учуять и достать добычу с любой глубины. Мы собрали поломанное оружие, частично мешки с плодами, и, не задерживаясь более ни на минуту, покинули страшную опушку. Ната, не по возрасту смелая и наиболее предусмотрительная из нас, не смотря на возражения, предприняла небольшую разведку, пока мы провожали погибшего в последний путь. Ее сообщение несколько утешило — следов, подобных тем, что остались после чудовища, не наблюдалось. Скорее всего, мы случайно забрели в вотчину этого зверя, а там, где царствовал один медведь, вряд ли мог находиться второй. Насколько я помнил, они не ходили стаями, в отличие от волков. Раны Совы, мои и Чера, женщины перевязали, предварительно смазав их мазью, заботливо приготовленной Зорькой.

Я ступал по шуршащим под ногами листьям и мрачно размышлял о том, с чем еще мы можем столкнуться на своем пути. Неузнаваемо изменившиеся крысы, превосходившие своих собратьев более чем в десять раз, Овцебыки и длинногривые лошади, подобных которым мы и представить не могли, хищные зубастые рыбы, в клочья, разрывающие самые крепкие сети… Необычайные способности Угара. Наконец, мы сами. Изменения с людьми, наиболее страшные, внушали просто животный ужас и желание немедленно избавиться, от себе подобных. Но, все ли это? Не придется ли нам, уцелевшим, встретиться с еще более зловещими проявлениями, грозящими людям новыми бедами и смертями? Никто из нас не смог бы справиться с тем чудовищем, тело которого осталось лежать на камнях, возле реки. А ведь существа, не менее жуткие и мощные, могли появиться не только в лесу. Неужели, слова Доктора окажутся пророческими, и на наше место на земле начнут претендовать другие, более приспособленные к искусству выживания? С кем, или с чем, еще придется сходиться в смертельной схватке, какая опасность угрожает нашему, и без того суровому, существованию? И как теперь обходиться без чуткого и надежного друга, всегда готового прийти на помощь? Сбылось злое предсказание мрачной отвергнутой девушки — Вороны…

Мы провели трудную ночь. Индеец весь день шел наравне со всеми, но к вечеру стало ясно, что его раны на порядок серьезнее наших. Сова метался по шкуре… Удар когтистой лапы чудовища пришелся по касательной, но и этого оказалось достаточно, учитывая сокрушающую мощь монстра. Весь правый бок Совы представлял собой сплошной синяк, с четкой отметиной от когтей зверя. Организм индейца боролся с этим, спасая своего владельца от заражения. Зорька, с полными слез глазами, сидела возле него, держа мужа за руку. Тот скрипел зубами, временами впадая в забытье и забываясь коротким сном, до нового приступа.

Утро для всех стало тяжелым. Сова вроде забылся, но потом вновь открыл глаза, в которых отражалась мука… Он бредил, никого и нечего не узнавая. Рана в боку на удивление быстро нагноилась и сильно опухла. Досталось, впрочем, и Черу — лишь реакция парня спасла его от неминуемой гибели. Но ни его, ни мои ссадины не шли в сравнение с мучениями индейца. Элина, полностью оправившись от шока, помогала Дине и Зорьке менять повязки. Дина, стиснув зубы, протянула мазь опухшей, от слез, Шейле.

— Возьми! Чер еле держится на ногах! Пусть над охотником не будет открытого солнца. Вотри ее в рану, даже если он станет кричать от боли!

Я, придерживаясь за бок рукой, встал возле Наты. Она, не отрываясь, смотрела на холмы, где вчера погиб наш друг…

— Ната…

— Как больно, Дар. Я не могу себя заставить смириться… Почему, когда я только начинаю привыкать к чему-то хорошему — случается беда? Добрые люди меня вытащили из такого дерьма…такого ужаса — и они все погибли. Остались там, в городе, среди развалин, погребенные, под завалами или сгоревшие в пожарах… Угар — такой ласковый, такой игривый, такой сильный и бесстрашный — сколько раз он помогал нам, Дар! Он был такой смешной и толстый! И, уже тогда — очень смелый! И…после того, как я его увидела — я поняла, что останусь с тобой! Ты не кричал на него, не бил — значит, у тебя доброе сердце. Я поверила в тебя…а теперь его нет. Его больше нет…