Чтение онлайн

— Я ни о чем не жалею… Как мало мы были вместе, любимый! Как счастлива я была! Мне совсем не больно… Только очень, очень холодно. Не отпускай меня туда, там страшно… и нет тебя! И Элины! Обещай мне… Обещай, что ты будешь любить ее, как любишь… как любил меня! Ей так плохо… одной…

— Ната, Наточка!!! Ната! Нет!

— Родной мой…

Она замолкла. Руки девушки обмякли и начали сползать вниз… Я прижал ее к себе, не сдерживая и не стыдясь своих рыданий. И тогда, вновь, жуткий вой донесся из степи. Не замолкая, напротив, становясь, все сильнее и переходя в яростное рычание, он становился все ближе и ближе к нашему поселку. Элина, которую уводили под руки, выпрямилась и громко вскрикнула:

— Ворота! Скорее! Откройте ворота!

Стопарь недоуменно посмотрел на нее, но индеец уже налегал всем телом на тяжелые бревна, пытаясь сдвинуть их в сторону. Бугай, Бен, Док — они устремились следом и вместе открыли проход. Едва там образовалась щель, как в нее втиснулся наш пес, и, обдирая и оставляя на коре клочья шерсти, метнулся прямо к Нате. Он положил на грудь девушки изжеванное в своей пасти, резко пахнущее растение и коротко, но выразительно заворчал, подталкивая их носом.

— Что это? Что ты принес? Ты хочешь, чтобы я дал их Нате? Да?

Угар громко гавкнул, мотнув башкой. Я знал об особых способностях нашего пса, но такое даже я не мог предвидеть… Времени разгадывать этот ребус, не было! Я схватил растение и, с силой, стал растирать стебли в ладонях. Листья этого растения были очень сочными, и через несколько секунд появились первые капли ядовито-зеленой жидкости. Угар снова гавкнул. Тогда я поднес ладонь к губам побледневшей девушки и смазал их этим соком. Сова, наблюдавший за происходящим, снова вытащил свою чашу, и, отобрав у меня растение, начал быстро давить и размалывать стебли прямо в ней. Ната повела губами. Несколько минут ничего не происходило… Сова протянул мне чашу, на треть, заполненную студенистой массой. Я недоуменно посмотрел на индейца. Он с силой оттянул мою руку от Наты и запрокинул ей голову назад.

— Открой ей рот! Слышишь, открой ей рот!

Я подчинился. Тяжелый запах гниения, поврежденных внутренностей девушки, вырвался наружу. Я невольно отшатнулся.

— Быстрее! Она должна проглотить это! Да скорее же!

Я поднес чашу к губам Наты, но она, впав в забытье, не отреагировала. Тогда я набрал жидкости в рот и выпустил эту массу в ее горло, боясь того, что она попадет в дыхательные пути. Но все обошлось. Ната непроизвольно сглотнула.

— Еще! Дай ей еще! Пес знает все лучше нас! Это лекарство прерий! Он убегал за ним!

Я снова проделал ту же процедуру, потом еще и еще раз, пока в чаше ничего не осталось. Сова пальцами собрал остатки, начавшие густеть на стенках посуды, оголил грудь Наты и нанес их на следы от ран. Угар, наблюдавший за нами, удовлетворенно рыкнул и лег в ногах девушки, прикрыв ее ступни одеялом своей кучерявой шубы. Все люди форта вновь собрались возле нас и теперь молча ждали дальнейшего… Неожиданное возвращение собаки, которую уже столько времени все считали погибшей, эта трава, которую Угар, будто бы понимая ее необходимость, принес из прерий — все это поражало даже нас, видавших уже всякое…

Прошел час, второй. Небо начало светлеть и все отчетливее становились предметы, находившиеся поблизости. У меня затекла спина, ноги, но я боялся даже пошевелиться, чтобы не потревожить сон девушки. Дыхание Наты стало более ровным, она уже не издавала пугающих меня хрипов и спазмов. Я почувствовал, как во рту начинается жжение, становившееся нестерпимым. Элина, неотрывно следившая за происходящим, заметила, как я облизываю губы, и тотчас принесла воды. Я с благодарностью кивнул ей и выпил прямо из ее ладоней — мои, которыми я держал Нату, были заняты. Едва-едва первый луч солнца коснулся лица Наты, она открыла глаза. Я перевел дух. Она провела ими по моей груди, потом по лицу и слегка улыбнулась:

— Дар! Я еще жива?

— Ты будешь жить, солнышко! Теперь ты будешь жить! Угар спас тебя! Он принес лекарство, подобного которому мы еще не встречали, и тебе стало лучше! Тебе стало лучше?

— Да… Мне легче дышать. Очень сухо и жжет в горле.

— Элина!

Она подала нам плошку с водой. Я прислонил ее к губам Наты, и та, медленными, маленькими глотками, опорожнила ее.

— Теперь все наладится! Ты выздоровеешь! Мы снова будем вместе бродить по этой земле, вдыхать запах трав в степи, пить прозрачную воду ручья у Синей реки! Мы опять встретим с тобой рассвет. Ты хочешь увидеть долину, степи? Ты хочешь увидеть даль?

— Да!

Я поднялся, не выпуская ее из рук, и сразу покачнулся, едва не свалившись: ноги затекли так, что были не в силах удержать даже меня. Но чуткие руки друзей сразу подхватили нас, не дав упасть. Сова, Элина, Док, Лада — они все были рядом. Я постоял немного, ощущая, как с покалыванием проходит онемение, и, дождавшись, когда смогу твердо держаться на ногах, сделал шаг вперед. Я нес Нату, ступая по узкой тропке, вьющейся по скале, поднимаясь на сторожевой пункт, где нас уже ждали и подстраховывали Салли и Бен. Солнце всходило над долиной, закрыв собой полнеба. Его лучи прогнали последний мрак, выгоняя его даже из самых укромных уголков, лаская живительным теплом наши тела и лица. Ната, широко раскрыв глаза, смотрела вдаль, медленно обводя взглядом всю открывшуюся перед нами ширь.

— Как красиво… Как хорошо жить!

Мы находились на самой вершине скалы — я даже не заметил, как поднялся туда с этой ношей на руках, и не заметил высоты, которой так не переносил раньше… Элина, вставшая рядом, смахнула набежавшие слезы и счастливо улыбаясь, ткнулась мне в плечо.

— Натка! Как я рада! Я бы не смогла без тебя!

Ната дотронулась до нее лица кончиками пальцев:

— Элина… Как ты изменилась! И Дар, тоже! У меня расплывается в глазах…

— У тебя слезы! — я прикоснулся губами к ее ресницам. — Не плачь! Мы всегда будем с тобой!

— Это от радости… Я буду жить… И мы вместе!

Возле нас появился, неслышно поднявшийся на скалу, индеец.

— Мой брат счастлив — небо услышало его просьбу и оставило жизнь Маленькому Ветерку. Вместе с ним радуется весь его род — те, кто живет в форте у Синей реки!

— Небо? Это ты, Сова, древними знаниями смог остановить смерть и дал ей силы продержаться еще немного, до того, как из прерий примчался Угар!

— Называй эти силы, как хочешь, мой брат. Они услышали тебя — это главное. Белая Сова тоже счастлив — он видит, как улыбается солнцу маленькая скво!

Сова повернулся к прериям, которые расстилались перед нами, океаном трав и кустарников, и громко воскликнул, простирая перед собой руки:

— Духам земли пою я! Духам великого неба! Солнцу, живущему вечно! Водам несущихся рек и снегам на вершинах! Травам и камню, зверю и птице — Хэй-йя!

Шаман стал издавать переливчатые звуки, в которых уже невозможно было понять человеческой речи — скорее, так пересвистывались меж собой птицы, или рычали животные. Мы, завороженные этой, вновь открывшейся для нас стороной тайной жизни индейца, внимали дикому пению, не нарушая его ни единым словом, или жестом… А солнце над долиной всходило все выше и выше, и его тепло все сильнее прогревало остывшие за ночь камни и травы, леса и реки, луга и овраги. Начинал светиться яркими красками, отражающимися от сверкающих в лучах крон деревьев, Черный лес. Снова стала, из бездонно черной и мрачной — ослепительно синей, Синяя река. В кустарниках и зарослях прерий защебетали ранние птахи — они уже в изобилии населили их и теперь повсюду сопровождали людей, понемногу привыкающих к многоголосью птиц. Далекими и грозными вершинами поднялись снежные пики гор. Солнце высветило своими лучами проступающие в мареве, суровые, неприступные гребни Каменных Исполинов. И, нам троим, казалось, что отсюда, с вершины скалы, видны даже останки города за ними — приютившего и сведшего нас вместе, в первые, самые жуткие и страшные дни…