Чтение онлайн

— Тогда скажи — что нам с ним делать? Повесить ошейник на шею и отдать тебе поводок? Посадить на цепь перед воротами? Отрезать голову и насадить ее на кол? Скажи, если знаешь.

Клешня смутился, но не отступил.

— Дар… Я могу оказаться неправым, это так. Это твое решение — оставить ему жизнь. И люди, как я понял, тебя поддержали — иначе бы, он не был с вами. Но я не понимаю… Зачем? Эти… Они убили столько народа! А ты приветил одного из стаи в своем доме! Почему?

— Потому что не хочу убивать. Я не хищный зверь… И даже зверь не убивает только от желания убивать. Да, он из банды. Только в этой синей стае этот парень занимал не самое почетное место… если не сказать — последнее. И я до сих пор поражен, как его вообще не прикончили, едва они вышли из ущелий на простор долины. Но я не хочу быть судьей. Если он не принимал участие в их вылазках и резне — не вижу смысла и уничтожать последнего из стаи. А что до того, почему он здесь… Скажи, Клешня — ты человек?

— Я уже ответил тебе на этот вопрос.

— Я помню. Вот и мы, здесь — тоже. Люди. И это — именно, человеческое решение… позволить жить человеку, как Человеку. Ты понял меня?

— Почти, — Клешня встал рядом. — Тогда и у меня есть вопрос. Раз он признан тобой, как равный… ведь так? То, почему именно он занят на самой тяжелой работе? И почему он никогда не ходит на охоту? Не выслеживает зверей в прерии? Не сидит вместе с нами на совете? И почему он так труслив? Это что — признак очеловечивания? Не желал бы я оказаться в таком положении… изгоя.

Я закусил губу. Череп был прав. Сухой и хрипловатый голос Клешни бил по больным точкам — все верно. Пленник продолжал оставаться на положении пария, и даже разговаривать с ним практически никто не пытался — если не считать спецназовца, к которому тот относился с почти суеверным ужасом…

— Ты прав, Клешня. Полностью прав. Он — изгой. Чужой, и среди чужих. Но иначе пока невозможно. Прими это, как есть. Люди ничего не забыли — и не скоро забудут. Кроме того, он ведь не только, бывший зэк. Он…

— Опущенный. Я знаю. Слава богу, в его услугах никто не нуждается. Эх, вождь… Что-то говорит мне — зря ты с ним затеял. Но, раз уж пощадил — так доведи до конца. Нельзя так жить. Сорвется парень…

Я снова вспомнил слова Черепа…

В форте постепенно образовались новые семьи. Будда, которого все предпочитали звать просто — Буда, — жил вместе с двумя женщинами, Клешня, почти сразу подружившийся с Властой. Лада продолжала находиться в одном доме с Доком, хоть мы и не замечали ее особой привязанности к старику. Шейла, наконец-то, решившаяся остаться вместе с уставшим от ожидания, Чером. И, наконец, Анна, оттаявшая от прежнего страха, и будто потерявшая голову от настойчивых ухаживаний Блуда. Постоянное внимание этого смазливого парня, его бесконечные ухаживания и открытое желание угодить ей в любой мелочи, всем бросалось в глаза, и было даже неприятным… всем, кроме нее. Блуд не отлынивал от общих дел, даже старался наладить какой-то контакт с Пленником — чему я только радовался. Но внутренний мир парня оставался загадкой. Хоть он и прекратил открыто бравировать своими желаниями — урок не пропал даром! — стремление слыть первым «жеребцом» в селении, осталось. Элина, с чувством глубокого недоверия пыталась обратить на это наше с Натой внимание — но не встречала поддержки, из-за моей полной занятости делами форта. Тогда она решила поговорить об этом с Анной… и получила совершенно иной результат. Та, услышав об устремлениях Блуда в свой адрес, стала отвечать на них вовсе не так, как хотелось бы Элине. Однажды, устав от своей затаенной боли, девушка оставила Блуда у себя на ночь… И никто не предполагал, во что выльется эта связь — так засветилось лицо девушки, вынесшей столько в ущелье Клана! Как и все мы, она в одночасье потеряла все. Как многие — видела, как погибали ее родные. Если у кого-то, оставалась хотя бы надежда, то она точно знала, что осталась одна… Девушка только сейчас, среди нас, понемногу стала отходить от своей боли. Ублюдки Сыча, вырвавшие ее из заботливых рук Стопаря и Тучи, так надеявшихся увидеть Анну своей невесткой, оставили в душе девушки неизгладимый след. Многие после этого даже не возвращались — бросались со скал, полностью опустошенные и разуверившиеся в людях. Мы надеялись, что внезапно вспыхнувшее чувство, хоть в чем-то утешит и придаст силы девушке — но, как оказалось, это была любовь только с одной стороны…

Все это мы узнали потом. А пока — форт жил своей привычной жизнью. Кто-то уходил с раннего утра на охоту — и возвращался через день, два, а то и более, в зависимости от дальности похода. Кто-то сидел на восстановленной пристани и собирал дань с реки — опустошая корзины, придуманные еще Беном. Чего-чего, а рыбы у нас хватало всегда! Всегда свежей, вкусной, и так легко добываемой — в чем была и есть заслуга инженера. Его здоровье, благодаря принесенным ампулам, пошло на поправку. Когти ящера, едва не оставившие его без ноги, оказались гораздо более опасны именно своим содержимым — при более детальном осмотре Стопарь обнаружил у самых кончиков полые отверстия. Док сразу сказал, что это, скорее всего, место для впрыскивания яда. Ну а Ната, вырезавшая некоторые части из туши поверженных гигантов, могла это подтвердить — стрелы, смазанные содержимым, убивали дичь даже при самом слабом ранении. Только вот, есть ее никто не хотел…

Места в форте стало не хватать. Хоть изначально я рассчитывал на довольно большую вместимость — стараниями Стопаря, полагавшего, что его должно быть не много, а очень много! Вернее, место было… а жилья — нет. Решив обеспечить всех нуждающихся нормальными бытовыми условиями, мы, не делая различий, строили именно дома. И вот их-то, ставить оказалось негде — все свободное место уже было занято, а громоздить их на оставшемся от застроек, я не хотел. Возникала угроза пожара, да и оставить площадку, на которой мы иной раз собирались, следовало обязательно.

Выход предложил Бен. Прихрамывая, он позвал меня и Стопаря, и предложил свой план — второй ярус. Мысль простая… но, кому по нраву, когда над тобой кто-то топчется наверху?

— Переживут, — Стопарь буркнул, не раздумывая. — Как до всего жили? В небоскребах, поди, этажи десятками считали? А тут — всего лишь второй.

— Ага. Ты это своей супруге скажи, — я подковырнул кузнеца. — И кто решится, над вами жить? Чуть сильнее топнет — так Туча утром из человека душу вынет!

Он смутился. Что-что, но сварливый характер старухи был далеко не секрет, и справиться с ней мог только я, да еще, пожалуй, Ната.

— Ладно. Выхода, действительно, нет. Или придется стены заново возводить. Получится этакий замок с пригородами… Стоит ли оно того?

— Это долго, — Бен покачал головой. — И сложно. Много бревен, камня, работы. Зачем? На моей родине не строили таких домов — тепло, не нужно. Сейчас тоже тепло. Скажи, Дар — зачем такая работа? Можно ставить легкие палатки, как у Совы, а, если наступит опасность — всех забрать под защиту уже готовых стен!

Стопарь посмотрел на меня с надеждой — замысел Бена, вначале сразу им одобренный, уже не так прельщал, после упоминания о Туче…

— Нет. Мы обещали всем одинаковые условия. И палатки — не жилье, когда падает град или начинается песчаная буря. Ложась спать, люди должны знать — их крыша не унесется прочь от случайного порыва ветра. Да и места в доме, не в пример, больше…

— Тогда мы строить второй этаж? — Бен уже почти не коверкал язык.

— Строить! — я повторил вслед за мулатом. — И начнем как можно быстрее. С нашего дома…

Они оба вскинулись — Стопарь чуть не замахал руками, а Бен изобразил на лице нечто совершенно неприемлемое…

— Ты что? Над тобой? Ты — вождь! — Стопарь выдохнул, обдав меня каким-то знакомым запахом… — Нет! Твой дом — табу! — как говорит наш общий знакомый. Я скорее соглашусь надстроить над ним второй этаж для тебя самого — но никак не для кого другого! Нет, Дар. Нельзя. Ты можешь не соглашаться, говорить, что это слишком — но ты уже не властен, поступать так, как если б был прежним Даром — до прихода в долину. Сейчас ты — наш вождь. И жить, и выглядеть, должен — вождем! А над жилищем вождя никто другой высится — не может!

Бен, улучив момент, вставил:

— Ты не быть вождь, если жить как все. Ты можешь быть, как я, как Стопарь, как Чер или Клешня, но ты не быть тогда вождь! Мой папа, большой бвана — он иметь свой шофер, свой лакей, свой прислуга и много-много важность! Он ничего не иметь — если быть, как его сын — просто инженер.

— Да ну вас… — я отмахнулся, сознавая в глубине души, некую правоту обоих моих друзей. — Еще корону мне приготовьте. Достали уже. Какая, в конце концов, моя задача? Ну, командую я в форте… так сложилось. Не я — так ты и сам вполне справился бы.