Чтение онлайн

— Глюки… Ты кто?

Я понял — тот никогда не видел шамана и сейчас явно не понимал, кто перед ним. Даже то, что произошло за эти года со всеми нами, не могло объяснить несведущему человеку, откуда в наше время может взяться живой индеец… Я присел рядом:

— Говори, где Бес?

— Ааа… — тот с облегчением перевел на меня глаза. — Нету Беса. Улетел. Он ведь кто — Демон! Как мышь… летучая. Хрен ты его поймаешь!

Сова спокойно достал нож. Лежащий криво улыбнулся, и мы увидели, как вслед за улыбкой, его лицо исказила гримаса боли.

— А мне все одно… табак дело. Тот дьявол все нутро порвал.

Я посмотрел на его живот. Под грязной, синей курткой, остатки лагерной одежды висели на нем лохмотьями, издавая жуткую вонь. На оголившемся животе виднелась неопределенного цвета тряпица, насквозь пропитанная кровью.

— Кишки все наружу, а я их обратно… Больно, сука! — неожиданно заорал он.

— Сдохните все! Сдохнете! Он и вас порвет…

— Ты сдохнешь раньше. Я помогу тебе стать мертвым, — Сова замахнулся, но я перехватил его руку:

— Подожди. Он и так умирает. Кровь совсем черная, это гангрена… Как он вообще, шел с такой раной?

— Шел… Жить хотел, вот и шел. Ты, видать, главный? Слышали мы, как вы Сыча с дружками порешили! Круто. Уважаю. А мы вот отомстить за ребят хотели, да Бес дрейфил… Ну, да что теперь… Скоро самому, крысам в глотку.

— Где ваш лагерь?

Он мрачно усмехнулся и вновь скривил лицо — боль, которую ему доставляла старая рана, должна была быть ужасной…

— А мы от него давно слиняли. Сами по себе, скитальцы… Вот и попались в лапы этому отродью! Дружков моих бывших, сам ищи. Если зверь их не сожрет, они тебя быстрее найдут. Но, наверное, сожрет… Черта лысого, с ним справиться кто. Меня вот, не успел съесть, только лапой цапнул. Я сюда шел, думал, в поселке лепиле в ноги упаду, оклемаюсь. Да только не судьба…

Мы поняли — раненый надеялся на помощь Дока, считая, что тот, по-прежнему, находится в Озерном поселении. Похоже, бандиты были плохо осведомлены о том, что происходит в прерии. Это, по крайней мере, давало надежду, что они не связаны тайным сговором со Святошей…

— Плохо мне… Слышь, ты, дай воды! Печет нутро, мочи нет…

Я достал фляжку из мешка и налил ему прямо в открытый рот. То сделал глоток и поперхнулся.

— Бля буду… никак водяра? Эх, в другой раз бы! Не… Воротит. Чувствую, смерть пришла… Кончился Корявый, спета моя песня. Хотел эскулапа вашего найти, чтобы помог — да, видать, поздно.

— Зачем в нас стреляли? Если за помощью шли?

— От испуга… Бес, пока с ним были, всех застращал. Мол, попадемся в руки — живыми не быть. И убьете не сразу, сначала шкуру живьем снимать будете. Правду говорил?

— Пока война была — сняли бы. Только, вместе с Сычом и теми, кто там остался, все кончилось.

— Да… Но Бес-то, все ж живой остался… Ладно, скажу. Про тебя, верно трепались — ты свое слово держишь. Наши, кто не из самых живоглотов, решили даже живота просить — да он не давал. Вот и ушли, кто крови не хотел. Он сперва на ножи нас поставить собрался, но не рискнул — с ним корешей мало осталось.

— Сколько?

— Как нас сперва. Восемь. Сейчас — не знаю. Давно расстались…

— Если бы пришли с миром — с миром и ушли.

— Верю… Зря, надо было еще тогда не воевать. Места здесь много — на всех хватит. Больно! — он снова скривился, не отрывая рук от живота. — Ссука, гад пещерный! Откуда такие здесь?

— О ком ты? Что за зверь тебя ранил?

— Нелюдь… на человека похож, но жуть страшная.

Он так мрачно это произнес, что я сразу вспомнил все свои страхи…

— Страшный зверь, вам не справится… Я всякой дряни у вас насмотрелся, зуб даю, но такого — впервые… И, видать, больше не увижу. Все земляк, кончаюсь… Беса на белых холмах не ищите. Схрон у нас там был, сам делал. Там и нарвался, на этого дьявола. А Бес — в Предгорье где-то ошивается. Эх… Хватит уже, потоптал землю. Он опять все кровью залить хочет — да только людишек для того нема… Кончай его, если спокойно жить хочешь. Да… — он раскрыл мутнеющие глаза. — В горах, я слышал, еще несколько наших, по одиночке бродят. Они — как и я, сами по себе. Не с Бесом. А у уплывших, старшим — знакомый твой… Змей-весельчак.

Он издал вздох и протяжно, скуляще застонал. Через мгновение глаза умирающего остекленели. Мы с Совой поднялись.

— Мой брат может сказать, что за знакомый бандит бродит в долине?

— Скажу позже.

— А о каком звере говорил этот живой труп?

— На этот вопрос отвечу. Это — самый страшный зверь, Сова… Это — человек.

…К холмам Предгорья мы вышли через неделю. Скорый, волчий шаг, короткие остановки — и охотники, привыкшие к дальним переходам, уже стояли у скал. Лица людей осунулись и потемнели. Каждую ночь я выставлял по двое караульных, каждые три часа их сменяли другие. Рассказ умершего уголовника о невиданном монстре, порвавшем ему внутренности, не выходил у меня из головы. До сих пор в долине никто не сталкивался ни с чем подобным — и лишь двое, из числа ее обитателей, могли воочию представить, какой может оказаться подобная встреча. Я слишком хорошо запомнил налитые яростью, глаза того оборотня, в лапах которого едва не погибла Ната. Страшная сила, равнодушие к боли, молниеносная реакция, и — что пугало более всего! — остатки сознания, делавшие его втройне опасным. Зверь, изувечивший зэка, не должен исчезнуть в прерии. Я хорошо помнил о невероятной живучести и сообразительности существа, в которого переродился бывший человек… Как бы необычен, не казался нам Леший, так смахивающий на очеловеченную обезьяну, как бы ни напоминал зверя Волос, всеми повадками и нюхом, достойным собаки — все это лишь слабое подобие того, что довелось увидеть мне и Нате. И, только я один понимал, насколько страшен, непредсказуем и хитер, может оказаться, описанный умирающим зверь. Но… зверь ли? Всем своим существом я ощущал грозное соседство бывшего человека. Волки были страшны упорством и неистовством, собаки — отвагой, крысы брали количеством, а громадные кошки и медведи — силой. Но только Он мог поспорить с нами еще и в разуме… И это жутко — сознавать, что такой враг может схватиться с тобой не только одними лапами-руками, но и еще вооружится, подобно нам самим!

Вопреки мнению Стопаря, считавшего, что следует вернуться и сообщить во все селения о возвращении бандитов, мы с Совой приняли решение продолжить поиски. И только Сова понимал, кого я хочу отыскать даже больше, чем напавших на наших людей, уголовников. Но сейчас мы искали именно врагов…

По словам зэка, логово Беса могло находиться где-то возле мрачных ущелий, пересекаемых стремниной Серпантинки. Поднимались на холмы ночью, со всеми мерами предосторожности. Впереди пускали Угара — пес, со своим нюхом, должен учуять присутствие оборотня, если тот тоже охотился в этих местах — на остатки банды… Он не солгал — на вершине одного из них мы нашли следы его бывших товарищей. Но только следы. Самих уголовников не было. Либо они, решив не рисковать больше, ушли еще дальше, в горы, либо… Либо их всех уже выследил и убил наш невольный сообщник. Но, если так — на кого он станет охотиться после?

Чер и Угар обошли холм по периметру. Что пес, что следопыт, опустили головы к земле и не поднимали их, пока не нашли то, что нас интересовало больше всего — следы ушедшей банды. И они вели дальше на юг — в горы. Преследовать их опасно — там, среди гигантских деревьев и темных провалов, любое, удобное для засады место, могло стать ловушкой для нашего отряда. Мы сами, практически в тех же местах, когда-то подстерегли и перебили треть боевиков Грева… Кроме того, было и еще кое-что, отчего шерсть Угара вздыбилась колом, как иголки на шкуре ежа…

— Он был здесь… Еще утром. Он идет за ними.

Я не спрашивал — кто. Все и так ясно. Монстр, ранее виденный мной в видениях-кошмарах, где-то пересекся с этими людьми, и теперь жаждал их крови, не в меньшей степени, чем мы сами. И нам еще очень повезло, что зверь преследует их, а не нас…

— Бугая нужно в форт. Его рана воспалилась, и он не сможет больше нас сопровождать.

— Да.

Я больше не спорил с кузнецом. Его сын нуждался в лечении и вряд ли мог нам пригодиться в таком состоянии. Но сам Бугай был против своего возвращения.

— Нет! Если меня отправить назад — кому-то придется меня сопровождать! Это ослабит отряд. Пусть, я не так быстро иду, как все — но сейчас и все мы не слишком быстро движемся. Чер распутывает следы, и это занимает массу времени. Да и потом, на мне все заживает быстро… И моя дубина еще может пригодиться!

Отряд продолжил свой путь в Предгорье. Множество холмов и скал, обрывистые склоны, густые чащобы, чудовищной высоты деревья, грохочущие реки, несущие в воде даже валуны — все затрудняло дорогу, но мы шли вперед. Через три дня оказались у злополучного ущелья, где нашел свою смерть Чага. Миновав озеро жизни, углубились в хребет, на вершинах которого ослепительно сиял ледник, дающий начало ревущему потоку Серпантинки. Миновать ее бандиты не могли — переправа через эту реку еще никому не удавалась. У них оставался только один выбор. Или, спускаться по ней до самой Синей реки и неминуемо упираться в поток. Или, напротив, уходить туда, откуда когда-то пришла со своей матерью, Элина. Там лежала плохо изученная нами область, в которой могло встретиться все, что угодно… Вряд ли бы они направились опять к реке. Я принял решение подниматься в горы.