Чтение онлайн

Он насупился:

— Ты опять, про прошлое?.. А я-то, думал — кто-кто, но уж ты не станешь меня мордой, обратно в грязь тыкать… Слезы, что ты упомянул — уже не моей вины. Стихия… А горе, это так… Кто мог — тот свое давно оплакал, а кто не смирился — сам туда ушел. Сейчас все, словно дубовой шкурой покрылись — непробиваемые. Может, и нельзя так, да только у кого запас прочности поменьше прочих, давно сгинули… и кости их не найдешь. Не так?

— Может, и так. А у тебя, шкура не такая же?

Он согласно кивнул, ожесточившись…

— Такая! Даже прочнее — потому как я нынешнюю, зверскую жизнь, еще до вас всех начал! Я о прошлом не жалею… у меня никого там не осталось. Ни сестер, ни братьев! Те, что постарше — сами по зонам да лагерям сидели. А папаня с маманей, в белой горячке уксус с водярой спутали — ну и упились, до смерти. Так что воспитывал меня дом сиротский — казенный! Там и привык на нарах спать… Сестрица моя, малолетка, пока я чалился, на панель пошла. По своей воле — потому как, дома жрать было нечего! Кореша сказали — увезли ее дальнобойщики, с рук на руки, как бутылку передавали. От одного мудака триппер поймала, другому передала. Ну и наказали ее, за это… бензином облили и сожгли, живьем… Кто бы ее защищать стал — шалаву?

Он нервно поежился и, вытащив флягу, сделал несколько глотков…

— Не хочешь? У нас такой спец есть — из любого фрукта нектар сделает… С градусом.

— У меня самого такой спец имеется… Ты закончил душу изливать?

— Закончил, — он бросил на меня удрученный взгляд. — А ты тоже… одеревенел.

— Приходится. Сейчас мои люди вернутся, за бревнами. Пойдешь к нам?

— Погоди… — он собирался с духом, не зная, как начать. — Сейчас все поменялось… Ты, когда Сыча завалил, не только долину вашу, ты и нас освободил. Кто знает, прикончи вы его раньше — многие бы из ребят сейчас с нами остались. Он ведь всех только страхом держал!

— Не ври, Змей. Контингент у вас был известный. Не Сыч — так другой бы стал заправлять.

— А может и так. Братва, она все равно — силу любит. К тому, кто круче, туда и прибивается. Ты вот, самый крутой оказался… — он осклабился незлобиво. — Ребята прислали меня с просьбой.

— Догадываюсь. Что, опять Кремень? Извини, все некогда было…

— Замучил сосед нас… Совсем достал, пень ему в глотку! Мы, сам понимаешь, вначале про девок позабыли — самим бы целыми остаться. Но не век же нам в «дуньку кулакову» играться? Народ не старый, силенка есть пока. А «петушков» среди нас нет. Короче, после того, как я у тебя побывал, познакомился один мой товарищ с местной Джульеттой, все серьезно, как в кино. Но старшой ее, падла вонючая, похоже, решил сам всех девок у себя перепортить. Вмешайся, прошу — не ровен час, осерчают мои подельники, и опять все завертится! Кому это надо?

— Достал, говоришь?

— Как вша кобеля!

— Рассказывай…

Он поведал мне многое: Кремень, какими-то путями проведавший про просьбу Змея, всерьез стал прижимать бывших уголовников. Выражалось это практически во всем. Он не давал им лишний раз приходить в стойбище — зэкам приходилось меняться солью на условиях, диктуемых им вожаком селения, и условия эти были зачастую очень далеки от справедливости. Люди Кремня задирали и оскорбляли «синих», напоминая про былые зверства и владычество банды, и не раз и не два Змей с товарищами вынужден был уступать тропу — Кремень перехватывал выслеженную зэками добычу и просто оттирал их в сторону. Такое был невозможно в прерии — за подобное, если только это не делалось по взаимной договоренности, могли и голову размозжить… Совсем плохо стало, когда Башня — тот самый, здоровенный малый, который вязал меня перед приходом Змея! — оказался способен на настоящие чувства. Он стал встречаться с одной из «подданных» Кремня. Вожак, едва узнал об этом, озверел окончательно… Девушка словно исчезла из поселка. А мена, даже такая неравноценная, вообще прекратилась. Живущим на самом отшибе, зэкам, стало совсем худо… Все необходимое они могли получить только на соль — идти в Озерный поселок Змей не рисковал, по понятным причинам. Там уже Святоша подзуживал народ на истребление остатков банды, исходя желчью от одной мысли, по поводу моего решения на их счет. Самому Змею при встрече Кремень не раз говорил, что добьется, чтобы их всех перебили, как бешеных собак — в отместку, за все их дела в прошлом. Хуже всего было то, что его желание разделяли многие в долине. В основном — из числа тех, кто жил поблизости. Они страшились соседства своих бывших недругов и не хотели его. Кремень играл роль провокатора — своими речами и поступками. Это могло окончиться взрывом… Двенадцать доведенных до отчаяния мужчин могли все бросить и опять уйти в леса предгорья. И что бы потом остановило их от того, чтобы не начать набеги на долину? Вожака дальнего стойбища следовало немедленно остановить!

— Змей… Всю ли ты мне сказал правду?

— Да не трогал его никто! Все понимают, не маленькие… Даже словом — не то, что делом. Мы и так стараемся ниже травы и тише воды жить, куда уж больше то?

— Ты и сейчас пришел один?

— Нет, с приятелем. Больно далеко до вас… Опасно. От людей, может и схоронюсь — а если волки след возьмут, мало не покажется. И большим числом бывало, гибли… Корешок не решился сюда идти — он видел, как вы лихо ребят в скалах покромсали. На всю жизнь запомнил! Уж извини, ждет меня в лесу.

— Зря. Мог бы и прийти. Мы понапрасну никого не обижаем — пусть привыкает.

Весельчак ухмыльнулся:

— Да знают все… иначе бы не стали с тобой разговаривать, тогда… Но страх — он все одно, сильнее.

— Ну ладно. Как хотите… — я понял, что Змей сам велел своему другу остаться. Осуждать его не приходилось — жизнь приучила нас к осторожности…

— А ты не все мне сказал, Змей.

— ?

— Женщина, которую вы увели? Как она? Нормально?

Он даже обиделся:

— Не уводили мы ее! Сама так решила! И живут они хорошо — нам всем на зависть…

— Случаем, не делите меж собой?

Змей вскочил, яростно сверкая глазами:

— Если «синий», то все? Клеймо? Где же твои слова — все пройдет, все забудется? Сам о нас так думаешь… эх, зря я на тебя понадеялся. Да с нее разве пылинки не сдувают — а ты… или не люди мы?

— Остынь.

Змей нахохлился, но присел обратно на ствол. Я спокойно спросил:

— Ты сам, черненькую свою, нашел?

Он заметно поскучнел:

— Откуда знаешь? А… забыл — в прерии, как в большом бедламе — все слухи лучше радио разносятся. Пропала она бесследно… Я и в соседних селениях расспрашивал, и у озера… никто не знает ничего. Даже не помнят. Или — врут. Говорили только — Трясун там шлялся, в тот день. Может, он и видел ее. Да только я его самого встретить нигде не могу. Может, Док ваш что знает? Он много, где бывает… Странно все это.

— Не странно. Прерии это, не улицы городские. Волки и собаки бродят стаями. И крысы шастают, на кошку напороться можно. Могла и погибнуть. Ты не хмурься… это жизнь. Если хочешь, спроси Дока сам.

— Слушай… А Трясун — это не тот ли фраер, который тогда с рыбой в разборку играл?

— То Аптекарь был. Нет его более… погиб! — я кивнул на шрам на ладони. — Мог бы, и запомнить — ты там тоже участвовал…

— Представь себе, действительно запамятовал… а я-то, все прикидывал — вроде, как кликуха знакомая, а вспомнить не могу! Помню, что гадливый он — как два пальца обосс…

— Ты говорил, у той женщины дочка была?

Змей посмотрел на меня с удивлением:

— Ну да, юркая такая… Так ты, что, что-то знаешь? — он побледнел.

Я свел брови на переносице — невероятно… хотя, почему и нет? Случайность свела Змея с матерью Зои, случайность привела меня на опушку, где была привязана девочка. И Трясун… опять.

— Нет. Так, домыслы одни… Во время эпидемии это случилось?

— Да. До нас как раз слухи дошли, что по всем прериям мор гуляет. Тогда

братва сильно испугалась, хотели обратно в горы податься. Насилу уговорил…

— Девочку при встрече узнаешь?

Змей задумался. Он с надеждой посмотрел на меня, но я покачал головой:

— Не жди от меня чуда.

— Тогда зачем меня наизнанку выворачиваешь?

Я видел, что он, по-настоящему, тоскует…

— Она у меня.

— И ты молч…

— Не мать. Дочка. И то — если я не ошибаюсь. Теперь к вам точно приду — пора с этим князьком удельным разобраться… Но, не сейчас. Ты только чертеж увидел — а он на пустом месте ставиться будет. Нет больше прежнего форта — ураган почти половину домов смел… Работы до шеи, и бросить все на других я не могу. Зима на носу. Возвращайся к своим, скажи, чтобы еще немного потерпели — до нашего прихода. Ни в коем случае сами не нарывайтесь — даже если очень плохо будет! Кровь прольется — вас вся долина истреблять станет… и мне их не остановить. А так, все уладится.