Чтение онлайн

Выброс задержал гостей почти на два часа, к тому времени сгущались сумерки, возвещая об окончании очередных суток, но худшее было впереди. После того как они закончили все свои дела, взяв коробку с артефактами, список от Якоря, на вертолетной площадке, кроме двух бойцов в экзоскелетах, уже включивших фары освещения, их встретил уныло сидящий в кабине вертолета с открытой дверцей пилот.

– Не заводится… – пожаловался он, и по его лицу было видно степень его переживаний. – Пожгло всю электрику. Даже не пикает.

Голубоглазый в растерянности остановился. Рядом встали как вкопанные Сагитай и Яков. Переволновавшийся гость повернулся к Якорю.

– Что делать?

В его голосе слышались следы паники. Рот полуоткрыт, уголки рта опустились вниз, глаза умоляюще смотрели на сталкера в ожидании чуда и спасения. Зона не без чувства юмора принесла на Армейские Склады далекий вой слепых псов, залетевший сюда с холодным, неуютным ветром, продувающим насквозь красивый костюм голубоглазого.

– Ничего. Ночевать. Сейчас отправим по цепочке, что у вас проблемы, прилетит новый вертолет и заберет.

– Как скоро? – спросил голубоглазый.

– Ну я-то, Алексей, откуда могу знать. Это Зона. Когда еще сообщение дойдет, когда ваши среагируют… – Якорь развел руками. – Пойдем комнату покажу, у нас там тепло, не замерзнешь.

Белые стены, белые потолки, белый дневной свет из окон палаты отдельно стоящего госпиталя, отдельной боевой части недалеко от населенного пункта Приборск. Медленно текущая капельница, отдающая каплю за каплей раствора в вену тяжелого больного, младшего лейтенанта Салугина, офицера связи второй линии оцепления. Лейтенант, покрытый коричневыми пятнами, лежал с дыхательной маской на лице, прикроватный кардиомонитор показывал едва заметное, нитевидное сердцебиение, прервавшееся на несколько секунд и… вдруг снова запустившееся. Лейтенант открыл глаза. Кратковременная остановка сердца включила сигнал тревоги, и в палату вбежала медсестра. Покрытый пятнами человек уже сидел на кровати и судорожными движениями отдирал от себя провода, вытаскивал иглу. Его трясло и покачивало от слабости.

– Куда вы, больной? Вам рано еще вставать, вам нельзя… – забеспокоилась она, пытаясь уложить его на кровать, слегка прижимая ладони к плечам.

Салугин посмотрел на нее и слегка прижал щекой мягкую, нежную ладонь девушки, которая вдруг начала стареть и усыхать. Рот девушки приоткрылся, она даже не успела понять, что произошло, не успела крикнуть или отшатнуться. Лицо ее вмиг посерело, покрылось морщинами, она закатила глаза и уже чернеющей куклой упала на пациента. Салугин растерянно взглянул на тело, отодвинул его в сторону и встал. Его одежды, военной формы, нигде не было. Как есть в светло-зеленой накидке для пациентов, весь покрытый пятнами вируса, он встал и вышел в коридор, не понимая, что происходит. Бросившиеся к нему на помощь два медицинских брата показались ему чужими и ненужными в данной ситуации, он искал что-то еще. Все, что происходило вокруг, было чужим и неестественным, не настоящим, выдуманным. Уже подхваченный под руки, он, не сопротивляясь, тащимый двумя мужчинами, вышел из состояния ступора только в своей палате, где растерявшиеся санитары увидели лежащее на кровати незнакомое черное тело в знакомой одежде медсестры Нади. Их хватка стала вдруг жестче, они попытались скрутить лейтенанта, но тот прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Медбратья согнулись и с легким стоном упали на пол бессильными дряхлыми стариками, не имеющими сил, чтобы подняться на ноги. Удовлетворенно выдохнув, зомби разглядел под халатом одного из них военную форму. Легко сняв одежду со слабо стонущего старика, он переоделся и уверенной походкой покинул здание.

***

Вторые сутки подходили к концу. Дик, не нарушая договор, передал семьдесят человек военным. У него осталось пятнадцать. Послушники уже перестали бредить и спокойно лежали, ожидая, когда колокол Братства разбудит их. Осталась последняя десятка, после которой те пять человек, оставшиеся у него на болоте, не будут достаточным основанием, чтобы не размолотить весь квадрат ударом ждущих своего часа реактивных систем залпового огня. Но Старший Брат Дик не собирался терять ни одного брата. Не для этого они рисковали, прорываясь через периметр, не для этого Старший Брат Овод лежит в глубине болота, скованный умершим слоем тины и торфа. На последних передачах тел, когда у всех послушников появились благословенные отметины Братства, Дик отогнал единственную оставшуюся у них БМД назад в болото, и сейчас он с холодным расчетом ждал, когда придет время, и его братья, с которыми он вышел из Зоны, переодевшиеся и умытые, займут свое место в боевой машине. Он выдаст их за послушников – сейчас они мало чем отличаются от братьев, а те в свою очередь побеспокоятся о том, чтобы тяжелая артиллерия не проронила ни слова, потому что Братство несет только мир, покой и единение, а не войну и рев огня.

Часы показали почти восемь вечера. Время отдавать тела, согласно уговору. Дик сел за руль БМД, братья вповалку заняли места, притворившись без сознания, положив также двоих послушников. Зомби двинулся, оставив пятерых послушников без присмотра под кустами. Там, у окрепшего ограждения колючей проволоки, под светом ненужных еще прожекторов он вылез из боевой машины, к которой тут же побежали с носилками одетые в полные костюмы химической защиты люди. Они вытащили лежащих без сознания бойцов, перенесли их в два военных медицинских грузовика, и скоро те, покачиваясь на ухабах, отправились в назначенные полевые госпитали. Но доехать до места им было не суждено. Ранее Дик разведал при помощи квадрокоптера точное расположение артиллерийских расчетов, и теперь оба грузовика, проехав чуть более километра, остановились. Из медицинских будок выскочили зомби и, запихав водителя внутрь кабины, повернули грузовики один вправо, а другой влево, двигаясь по неявной, свежей полевой дороге в сторону двух развернутых артиллерийских бригад.

Это уже невозможно было остановить. Ни пересекающий границу Зоны на втором вертолете голубоглазый, кричащий в телефон о немедленном открытии огня по квадрату и требующий немедленно уничтожить выданных зараженных в госпиталях, ни вторящие ему практически параллельно оба министра и генералы, ни командиры и дежурные расчетов залпового огня, ни медицинский персонал госпиталя. Послушники, закончив обращение, начали открывать глаза в госпиталях.

Военные медицинские госпитали близ населенных пунктов Ваховка и Макаровка наполнились десятками зомби, уничтоживших весь персонал. Среди четырех десятков зомби каждого госпиталя появлялся свой лидер, пока еще не понимающий, что происходит, определяющий только свой – чужой, но неутолимо желающий, чтобы своих стало больше, как можно больше. Отряды новообращенных вышли из госпиталей, встретив сначала неуверенный и не верящий отданному сверху приказу огонь военных, но после того, как под зомби начали расходиться черные круги смерти, а первые настоящие люди падать, огонь стал яростным, сумасшедшим, но коротким. Макаровка, Ваховка пала. Пресыщенные человеческими жизнями зомби, инстинктивно управляемые вирусом, дарили братские поцелуи тем, кто еще мог выжить и обратиться спустя двое с небольшим суток.

Медицинские грузовики прибыли на места дислокации тяжелых огнеметных и ракетных систем. Братья, обезвредив солдат, заразив тех, у кого были шансы выжить при обращении, захватив один внедорожник, пересели на ТОС, «Грады», «Смерчи» и повели их в сторону болот, где уже с новыми обращенными, наблюдая картину происходящего через камеры квадрокоптера, ожидал их Старший Брат Дик. Через полчаса тяжелая техника, гремя гусеницами, многочисленными колесами и шумя моторами, подъехала к линии ограждения, где ничего не подозревающая часть, растянутая вдоль колючей проволоки, только с любопытством отнеслась к приехавшим на минимальную дальность стрельбы бригадам. Дик поднялся и уверенным шагом двинулся к ограждению, подняв руки. Новые братья, подкормившиеся жизнью деревьев и мелких животных, все еще не понимали своего назначения, но, без всякого сомнения, двигались за ним, также подняв руки. Уже привыкшие к появлению этого человека, закрытого с ног до головы и, несмотря на темное время суток, по-прежнему не снимающего темные очки, люди не стали стрелять в него без команды капитана, стоящего за их спинами. Кроме того, стоявшие позади реактивные системы, хоть и не готовые к бою, подсознательно внушали ему ощущение силы и преимущества.

– Я хочу поговорить, – сказал Дик, подойдя к колючей проволоке. – Кто здесь старший?

– Капитан Нечаев, – подошел с другой стороны офицер. – Что касаемо переговоров, сейчас подъедет полковник.

– Сейчас? – удивился Дик, опуская руки. За ним повторили движение братья за его спиной.

– Да, как только наладим связь, – капитан на секунду отвел глаза, соображая, не сказал ли он что-то лишнее.

– Капитан, нам нужна Ваша помощь, – сказал Старший Брат.

– Хотите сдаться? – на лице офицера мелькнула победная улыбка.

– Нет. Нам нужно, чтобы Вы показали ваши карты. У Вас ведь есть карты? – с нажимом спросил Дик, глядя, как дверцы и люки тяжелой техники открылись и оттуда вышли его братья.

Солдаты, повернувшие на звук головы, не обратили на это внимания. Лица выходящих не были освещены, а военная форма не внушала подозрений. Часть из них пошла к пулеметчикам, сидящим за мешками с песком, часть пошла к палаткам, двое встали поодаль от переговаривающейся группы. Лицо капитана стало серьезным. Он смотрел только на Дика, подбирая слова. В его кирзовом складе ума не было вариантов ответа на подобные запросы от безоружного террориста, стоящего в прицеле нескольких автоматов и пулеметов.

– Это не вашего ума дело, Старший Брат, – наконец нашелся он, вспомнив, как представился этот террорист ранее.

Дик сделал знак подошедшим братьям. Несколько человек, стоящих рядом с оградой, упало без сознания. Стоящие за мешками с песком с пулеметными гнездами, также, прикрыв глаза, повалились на пол. Капитан, увидев вдруг рухнувших солдат, схватился за пистолет, но сзади ему на плечо положили руку.

– Советую не шуметь, капитан. Но можешь оглянуться, – сказал Дик негромко.