Чтение онлайн

– Подумай, Лука. Ты можешь помочь всем нам и себе. И если наши ученые смогут вылечить тебя, может быть, ты сможешь увидеть свою дочь.

Лука несколько секунд смотрел на человека. Что было в его голове, неизвестно, но сейчас ему давалось нечто наподобие шанса перестать быть управляемым существом и, возможно, даже частично вернуться к нормальной жизни, если он поверит им. Он, как бывший начальник службы безопасности секретного объекта, знал, что послужит всего лишь мясом для лабораторных ученых. Странным, опасным куском говорящего мяса, который будут пилить, мариновать, резать и облучать в попытках нащупать направление, в котором можно будет двигаться, чтобы уничтожить вирус. Но надежда, появившаяся среди отчаяния и одиночества, работала лучше, чем самый опытный палач. Она давала ему нечто, что он уже потерял и только где-то в глубине души старался не забыть, она закрывала ему глаза на факты и заставляла пойти в мышеловку, где он потеряет и ее. Прошло столько времени, с тех пор как он был человеком, десятки лет. Может быть, все-таки его действительно попытаются вылечить? Ему хотя бы научиться есть человеческим образом, а не быть обреченным постоянно высасывать жизнь из всего, что ею обладает. Если они смогут ему хоть чуточку помочь, это будет стоить того, чтобы попытаться. Робкий огонек того самого чувства зажегся во тьме сознания существа, осветив безмолвно застывших призраков прошлого, темные комнаты помещений, человеческий привкус крови на губах, который неразличимо был похож на свой собственный тогда, когда он еще был человеком.

– Что я должен делать? – хрипло спросил он, глядя в землю.

– Пойдем с нами, Лука. Мы выйдем за пределы Зоны, а там сядем в транспорт и поедем к врачам.

– Хорошо. Но сначала скажите мне, где моя Дарья? Что с ней?

– Мы знали, что ты спросишь, я могу ответить тебе. Она вышла замуж в тысяча девятьсот девяносто шестом году, сменила фамилию и переехала в Москву. Она и сейчас живет там. У нее семья, дети. У тебя есть внуки, и ради них тебе нужно постараться, чтобы они все были в безопасности, поэтому ты принимаешь правильное решение, Лука, – боец выдохнул с облегчением.

У зомби есть зацепка, значит, скорее всего, он будет на их стороне и действительно будет полезен.

– Большего я тебе сказать не могу. По мере того как мы будем продвигаться в наших исследованиях, мы будем давать тебе все больше и больше информации. Фотографии, снимки, видео и, может быть, даже организуем встречу, но ты должен понимать, что для этого нам всем нужно будет сильно потрудиться. Ты же не хочешь пугать внуков своим видом, Лука?

Вопрос был достаточно жесток, но для военного, имевшего дело со смертью и ее помощниками, он не казался издевкой или попыткой уязвить зомби. Это было прямой констатацией фактов, и Лука Псарас, также бывший военный, прекрасно это понял. Он отодвинулся от бочки. Его рваный и перепачканный остатками еды камуфляжный костюм в свете фонарей, ставший большим от худобы, был отвратителен. Лука, видимо, почувствовал нотку брезгливости, невысказанно повисшую в воздухе.

– Я переоденусь. У меня есть, во что, – сказал он.

Сумерки уже сгустились до той степени, когда следующим шагом будет ночная темень. Ветер шумно выдохнул в кронах Рыжего Леса, сорвав золотистые крупные листья с верхушек, качнул несколько оберток от шоколада, лежавших в траве, едва шевельнул лямки рюкзаков. Блестящий серебряный паучок раскинул свою небольшую прочную сеть между высокими стеблями полыни, недалеко от трамплина в надежде, что туда залетит крупная муха или комар. Легкая дрожь идущих людей в сторону большой земли, передаваемая через землю идущим отрядом, насторожила его, но они шли мимо в нескольких метрах. Он сжался, ощупывая лапками натяжение паутины, которая передавала ему сотрясение почвы. Отряд уже прошел было мимо, как неожиданно неведомая сила заставила его поджать лапки и вдруг сначала обесцветиться, а потом почернеть. Это произошло менее чем за секунду. Он остался его мертвым, сморщенным коконом в собственной ловушке. Лука Псарас сам шел к Большой земле.

Зомби уже проникли на территорию Иванково. Они разорили населенный пункт, легко подавив разрозненные отряды полиции, оставив зараженных, дав им возможность бежать из села в сторону Киева на автотранспорте. Это было на руку вирусу, который таким образом начал множиться. Единственное, что приказал не делать Дик, это заражать стариков и детей. Дети и старики не вынесут перевоплощения, а сейчас, при избытке питания в виде домашнего скота, для Братства их слабые жизни не имели ценности, но вот мужчины и женщины являлись ценным материалом для распространения. Двигаясь от здания к зданию, от дома к дому, от укрытия к укрытию, зомби безошибочно находили людей, залазили в окна, стучались в двери, иногда натыкаясь под крик и визг баб на бесполезные выстрелы охотничьих ружей. Тех, кто давал отпор, если это были физически крепкие люди, зомби грузили в машины, чтобы спрятать в болотах как наиболее ценных и активных носителей. Это продолжалось всю ночь и утро следующего дня. Мирные жители не понимали, что происходит, поскольку крайне редкие выстрелы и неразборчивые и кратковременные крики не слишком беспокоили других людей. Поэтому первые часы это все напоминало странные потасовки с окрашенными в нелепые коричневые пятна военными.

Опоздавшие стрекочущие вертолеты и невидимые на высоте беспилотники не приносили облегчения и ясности военным силам. Открывать огонь из артиллерии по населенному пункту, в котором проживали тысячи людей, не решалось ни одно ответственное лицо. По разъезжающимся в разные стороны автомобилям невозможно было выяснить, кто именно находится в них – спасающие свои жизни мирные люди или члены Братства, увозящие зараженных в укрытие лесов. Армия ждала решения министерства обороны, а те в свою очередь отгородили семидесятикилометровую зону от Чернобыля колючей проволокой, объявив эвакуацию мирных жителей из всех попадающих в эту зону населенных пунктов, расставили посты и надеялись, что ситуация будет стабилизирована стандартными методами.

Между тем время двигалось не в пользу человечества.

***

ЦВТПР «Ладога».

Сегодня двадцать седьмое августа началось для центра не так, как начиналось многие годы до этого. Мощные тягачи с военными номерами, гудя натруженными двигателями, груженные до проседания рессор, заезжали на территорию ЦВТПР. В их тентованных кузовах привозился, казалось, второй комплекс экспериментального производства. В кузовах было все: станки, как простые, так и ультрасовременные для создания электрических схем в стерильных условиях, готовые запчасти и легированные болванки, мощные генераторы и многое другое, наглухо запечатанное в деревянных ящиках с армейскими шифровальными номерами. Несколько автобусов с монтажниками, краны, орущие и подгоняющие все и вся, прорабы в военных одеждах. Все это дымило, пылило, толкалось, разгружалось, стукало, урчало двигателями, плевалось избытками воздуха с компрессоров, потело и орало в диком ажиотаже, создавая еще один завод прямо на внутренней территории «Ладоги» под наполовину возведенным тут же огромным навесом из профлиста. Стоит ли говорить, что на такое событие вышли, наверное, все сотрудники центра, включая двух грязных дворняг по кличкам Бетта и Гретта, живущих рядом со шлагбаумом. Работяги с экспериментального производства регулярно их то ли гладили, то ли вытирали о них руки, а потому собаки были постоянно грязными и теперь прятались за охранником, виновато помахивая хвостами, нюхали землю, отводя глаза от каждого, кто посмотрит на них.

Отдельным особняком стоял конструкторский отдел робототехники во главе с Тарасом Михайловичем. Его лицо, сияющее, как медный пятак, деланно хмурилось, а растягивающаяся противоречивая улыбка делала его гримасу устрашающей и напоминающей маску какого-то оскалившегося ацтекского древнего бога, но с портфелем под мышкой. На всякий случай с ним никто не разговаривал, дабы не нарушать его внутреннее переживание величественности момента. Другие сотрудники отдела гордо стояли кучкой чуть в стороне, имея лишь скромное представление о титанических усилиях министерства обороны, стянувших в мгновение ока непростые производственные мощности. Центр занимал площадь около двухсот гектаров, то есть около двух квадратных километров. В эту площадь входила куча мелких и средних построек, таких как корпуса гаражной техники, выставочные павильоны, вспомогательные мастерские вроде столярного цеха, также площадки для хранения отработанных и списанных по причине бесперспективности разработок в металле и другого обезличенного хлама. Если считать площадь по внешнему ограждению из бетонного забора с колючей проволокой наверху, то все триста га. Поэтому развернуться было где. Основной четырехэтажный корпус с наукой и конструкторскими отделами стоял особняком буквой Г метрах в пятистах от разбиваемого привезенного завода. Очевидно, что и куда ставить, было решено без главного конструктора отдела робототехники, поэтому Тараса Михайловича никто ни о чем не спрашивал, и он, постояв невостребованным с полчаса, удалился в основное здание.

Последний груз еще не был спущен на землю, как генераторы уже затарахтели мощно и ровно, а первые станки уже начали пробные пуски. Мощное освещение галогенными лампами, пока ненужное, уже включилось под навесом, и толпы сборщиков-монтажников со стремянками, проводами и инструментами расползлись по территории новообразованного завода, подключая, проверяя и тестируя оборудование. Очевидно, что уже к вечеру первая смена заступит за станки и будет полноценно работать.

***

Кордон. Один из восточных блокпостов Зоны.

Под утро в легком тумане, подав условный сигнал фонарями, появился отряд военных сталкеров. Странного высокого человека вели четверо бойцов, трое из которых были в комбинезонах «Сева», а третий – в бронекостюме «Булат». Троица в костюмах высшей защиты очень плотно держалась рядом с высоким человеком, чье лицо прикрывала тканевая повязка, а глаза скрывали зеркальные солнечные очки. Даже покинув пределы Зоны, они вопреки здравому смыслу не открывали забрала, чтобы вдохнуть вполне себе безопасный воздух Большой земли. Мало того, солдат, дежуривших на посту, попросили зайти в помещения, а после прохода несколько приезжих военных инженеров опрыскали дорожку из баллонов какой-то жидкостью до самого ожидавшего их армейского автобуса с тонированными стеклами и военными номерами. Конвой и конвоируемый скрылись в транспорте, и автобус, рыкнув неожиданно мощным двигателем, двинулся по грунтовой дороге, плавно набирая скорость. Через какое-то время перед ним и позади него встали на дистанции в несколько метров бронированные армейские внедорожники с включенными синими проблесковыми маячками.

Автобус изнутри был переоборудован. Одно кресло посередине и боковые сиденья по краям, обращенные лицом друг к другу. Поняв, что кресло посередине предназначается исключительно для него, Лука, предварительно осмотрев крепкую конструкцию кресла и подлокотников, сел на него, разглядывая, куда сядут остальные бойцы.

– Надеюсь, наручниками меня пристегивать не будете? – спросил он.

– Нет, не будем. Мы же договорились о добровольной помощи друг другу, – ответил Сагитай.

– Тогда, может, и оружие уберете?