Чтение онлайн

– Гиблое место, – прошептал сталкер. – Это не зыбь.

Мутант, разбрасывающий почву, вдруг застыл, развернулся в сторону тошнотворно дергающейся и разевающей рот головы и секунду тупо смотрел на нее. Затем сделал несколько решительных шагов по поляне и, словно курица, догоняющая червячка, наклонился и откусил мертвую голову. Раздался хруст черепной коробки, брызнули бурые брызги, и аномалия включилась. Ноги гиганта мигом провалились под землю, он сделал попытку выдернуть сначала одну, потом другую ногу из аномалии, но было видно, что бугрящиеся под кожей могучие мышцы не смогли приподнять конечности ни на сантиметр. Он издал могучий рык, диафрагма наушников, щелкнув, автоматически блокировала децибелы, как при близком взрыве, тело мутанта начало быстро проваливаться вниз, псевдогигант стал отчаянно вырываться, дергаясь и извиваясь всем корпусом, но пользы от его усилий не было никакой. Вот уже ноги целиком оказались под землей, почва поднялась выше по пояс, также быстро тело мутанта вдруг провалилось по грудь, он отчаянно замолотил передними конечностями по земле, взбивая пыль, его могучий рык вдруг превратился в жалобный плач. Крича и воя, все еще пытаясь вырваться, он все глубже и глубже уходил под землю. Пока, наконец, на поверхности не оказалась только дергающаяся голова мутанта с огромной открытой пастью и дрожащим внутри языком.

– Бобр… – севшим голосом сказал ученый, – я не хочу тут оставаться, пожалуйста, уведите меня отсюда.

Бобр согласно кивнул.

– След в след, дистанция два метра.

Направление движения, как вначале и планировал Бобр, пересекло длинный овраг, на одном краю которого красовалась аномалия «разлом». Пышущая жаром трещина в земле, с повышенным фоном и остекленевшими от периодически повышающихся температур стенками, на которых запросто можно было поскользнуться и уйти в пекло, были прекрасно видны. Бобр без труда нашел тропинку, по которой в опасной близости от аномалии поднялся покойный псевдогигант. Он слышал, что в разломах иногда находят редкие артефакты «подсолнухи», для этого их надо как-то особо высвечивать фонарем. Но сейчас, глядя на высокотемпературную фонящую трещину, он сильно усомнился в своей способности отважиться на что-то подобное.

– А вот, Валерий Степанович, и ваши кустики, желаете посмотреть, что там? – спросил Егор.

– Давайте посмотрим, раз уж такая возможность появилась, – ответил ученый, стряхивая с себя наваждение, которое не отпускало его с той самой поляны, и полез в порядком разломанные кусты. – Егор, глянь, что тут! – послышался его голос.

Сталкер огляделся и полез за ученым. Зайдя в кустарник, они увидели разрытую яму с еще влажной землей, в которой лежал какой-то синий, поблескивающий металлом и словно состоящий из сросшихся жил минерал, его блестящая поверхность отражала лица склонившихся над ним людей. Обе его стороны уходили дальше в землю, так что вытащить его не было возможности, к тому же видно было, что мутант и сам пытался по каким-то причинам выкопать это непонятное образование и даже сделал подкоп под минералом.

– Понятие не имею, Валера, что это такое. Но раз мы сюда забрались, а время обеда, давай пообедаем, – предложил сталкер, чувствуя, как его желудок требовательно забурчал в подтверждение.

– Давайте, – согласился ученый и начал распаковывать рюкзак.

Пообедав и поразмышляв, что это была за аномалия, наука предположил, что это симбионт двух аномалий – «зыби» и «брюха». Поскольку зыбь, с одной стороны, включается и удерживает все, что попадает в зону ее действия, а брюхо не дает умереть ничему, что окажется в нее закопанным, кроме того, брюхо способно менять свое местоположение, самостоятельно переползая с места на место. Так что не исключено, что голова псевдогиганта с разинутой пастью приползет однажды к ночному костру сталкеров, или кучка других мутантов, все-таки убьющих псевдогиганта, активируют аномалию и займут его, псевдогиганта, место. Бобр на секунду представил, как несколько сталкеров расстреливают голову на поляне и аномалия, активировавшись, захватывает их в свое вечное рабство, и вот вместо одной безобразной головы там уже несколько. Картина была, прямо скажем, не к столу.

Пообедав, они продолжили путь. Большую часть дороги их на почтительном расстоянии сопровождала огромная плоть. Егор все опасался, что своим присутствием она демаскирует их, но, на их счастье, ими больше никто не интересовался: ни собаки, ни кабаны, ни в огромном количестве вдруг появившиеся тушканы, которые только прошмыгнули у людей между ног, выпрыгнув из невесть откуда завезенных и брошенных в хаотичном порядке бетонных плит. До Рыжего Леса оставалось совсем немного, и Валерий, страшно довольный собой, показал схрон, координаты которого специально сбросили для них долговцы.

А когда на Зону опустилась ночь, возле неизвестного синего кристалла, вдруг озарившегося светом, образовались две точные светящиеся синим полупрозрачные копии сталкера Бобра и ученого, которые вначале склонились над кристаллом, потом распаковали свои полупрозрачные рюкзаки, о чем-то безмолвно беседовали, затем, после их ухода, на сцене появился такой же прозрачный и светящийся синим псевдогигант, копающийся возле кристалла и вращающий бессмысленными глазами. Затем появилась фигура ползущего человека с искаженным болью лицом, обернувшегося и в защитном жесте поднявшего одну руку, а над ним нависла огромная фигура плоти, которая, высоко задирая передние ноги, пробивала лежащего на земле человека своими хитиновыми клешнями. Несколько раз прокрутив это немое кино для отсутствующих зрителей, кристалл потух.

Сталкеры комфортно переночевали в оборудованной долговцами просторной землянке с бронированным листовым железом дверями, запасами воды в белых пластиковых двадцатилитровых канистрах, работающей газовой, еще советской, двухкомфорочной плитой, кроватями и прочими небывалыми для сталкера-одиночки удобствами. Вскипятив чаю и даже сварив настоящий суп, отчего отвыкшего от горячей пищи Егора разморило и прошибло в пот, они вновь влезли в свои защитные костюмы и с чувством радости и воодушевления упаковывали свой скарб, и собирали оставленный ими мусор.

– Валер, ты чего свою шарманку раньше времени включил? – спросил улыбающийся чему-то хорошему Егор.

– Я не включал, – ответил ученый. – Вот смотри, – показал он отсоединенные от АИКа провода питания.

– Странно, а чего же я лыблюсь тогда, как идиот? – спросил Бобр, чуточку призадумавшись.

– Тут, Егор, целая наука, на клеточном уровне. Рассказать? – зашнуровывая берцы, спросил Валера.

– Ну ты щас начнешь своими понятиями объяснять, я не пойму, мне попроще бы, – попросил Егор.

– Попроще? Хм… Ну давай попроще. Мы все гормональные наркоманы! – объявил ученый.

– Как это? – не понял сталкер

– Как, как, – со смехом передразнил ученый. – Наши клетки со временем привыкают к воздействию определенных гормонов, на химическом межклеточном уровне. Тут ясно?

– Да.

– Так вот, если ты сядешь на героин, то это один из самых сильных провокаторов выброса целого набора гормонов, среди которых эндорфин далеко не на первом месте, кроме того, он сам в себе несет определенные химические вещества, напрямую влияющие на мозг. Клетки быстро подстраиваются под эти вещества и сопровождающие их гормоны. Понятно?

– Ну это-то понятно. А чего я с утра счастливый, непонятно.

– Вещества, содержащиеся в наркоте, сигаретах и некотором прочем хламе, не вырабатываются организмом. Поэтому он требует их извне. А вот для создания хорошего настроения не надо никаких веществ снаружи, по крайней мере тебе, э… нам! То, что ты два дня находился под действием аппарата и, кроме того, сам не позволял себе переживать негативные эмоции, создало определенный фон в твоем организме, когда твои железы настроились выпускать определенный вид гормонов, а клетки настроились получать их. И теперь, поскольку все вещества, необходимые для процесса, имеются и вырабатываются твоим организмом, он, как настроенный завод, наладил выпуск этих веществ и довольствуется этим. Такой у них химический междусобойчик.

– Да ладно, что, так быстро привык? – с недоверием спросил Бобр. – А вдруг побочка какая-нибудь вылезет?

– Тут же Зона, одно из физических проявлений которой повышенная клеточная активность. Сам знаешь, что тут не болеют обычными болезнями и похмелья почти не бывает. Рай! А побочек не больше, чем у… не знаю… йога какого-нибудь, может, фанатичного верующего, состояние нирваны не имеет физических последствий! – объявил Валерий.

– Ну, наука! – восхитился сталкер, – могешь объяснить! Постой, а что я теперь и буду всю жизнь улыбаться, как дурачок? – встревожился сталкер.