Чтение онлайн

– Согласился. Он тоже был романтиком. Им удалось собрать немалые деньги – морские исследования дорого стоят. Вернулись из экспедиции они другими людьми. Без внутреннего жара. Не жили, а существовали. И угасли с разницей в месяц… Нет, что вы, никаких убийств, отравлений! Всего лишь застарелые болезни, которые как будто взорвали их организмы изнутри. Печально, - госпожа фон Дэникен вздохнула горестно, глаза ее повлажнели, сейчас она не играла, а переживала вполне искренне.

– Мы не нашли материалы морской экспедиции, - заметил Писатель.

– А их и нет, - улыбнулась женщина.
– Незадолго до своей гибели муж уничтожил их. Сжег в камине. Со словами «никому ничего не достанется».

– Ничего не осталось? – напрягся я.

– Ничего. Муж обычно очень тщательно выполнял любое дело.

Я искоса посмотрел на нее. Так и хотелось встряхнуть ее за шкирку, перевернуть весь дом. Вколоть хозяйке пару кубиков сыворотки правды… Стоп, тормознул я себя. Нечего безумствовать. Это ничего не даст. Я был уверен, что она сказала почти всю правду. И я не ощущал Нити.

– Я удовлетворила ваше любопытство? – будто почувствовав мои мысли, предельно сухо осведомилась фрау Дэникен.

– Вне всяких сомнений, - кивнул я, одарив ее истинно европейской широкой улыбкой.
– На все деньги.

И что теперь делать? Ничего в голову не приходило иного, чем двигать к наследникам Лопеса. Может, у них что-то завалялось. Хотя это маловероятно. Интересно, почему они подчистили результаты морской экспедиции?

Или не они? Была еще одна странность – трагическая и какая-то настораживающая. После той экспедиции, буквально через месяц, в страшном шторме в Тихом океане исследовательское судно «Сигма» потонуло со всем экипажем. Так что свидетелей поисков на Монарших островах вообще не осталось. Будто кто-то могущественный наверху, в высших энергетических слоях, которым подчиняются События и Направления, так лихо заметал следы. Или просто диверсия? Это кажется проще, но вызывает не меньше вопросов.

Пора было прощаться. Вежливые политесы. Раскланивания. Заверения в дружбе. Напоследок фрау Дэникен торжественно выудила из огромного резного стола черного дерева книгу в золотистой обложке – настоящий такой классический немецкий гроссбух.

– Впишите свои имена и пожелания фонду, - торжественно произнесла она.
– Тут только жертвователи. Уверяю вас, вы в хорошем окружении.

Да уж. В окружении. В полном окружении.

Писатель потянул к себе книгу, взялся лежащую на столе золотистую ручку «Паркер». Я прошептал ему едва слышно:

– Ты сдурел? Ничего не пиши.

Он обиженно покосился на меня, отложил ручку и принялся листать небрежно книгу.

Фрау Дэникен опять напряглась, сурово глядя на него.

– Действительно, здесь уважаемые люди, - в голосе Писателя неожиданно проскользнули игривые и веселые нотки.
– Госпожу Даль вижу.

– Да, она была две недели назад, - кивнула церемонно госпожа фон Дэникен.

– Ее тоже заинтересовали инопланетяне? – захлопнув книгу, спросил Писатель.

– Скорее, предметы. Та же самая Золотая библиотека. Она уже третья, кого интересует эта библиотека, - сообщила хозяйка поместья.

– А кто еще? – встрял я.

– Представители американской кинокомпании «Век». У них какой-то проект. Обещали прилететь, но пока что-то не спешат.

Я глянул на Писателя. По тому, как забегали его глазки и порозовели щечки, стало ясно, что его просто распирает от какой-то новости, И ему приходится прикусывать язык, чтобы не начать выкладывать все прямо здесь.

Его выдержки хватило до машины, куда нас проводила служанка-филиппинка.

Я захлопнул дверцу и потребовал:

– Ну, выкладывай.

– В книге среди жертвователей фигурирует госпожа Даль, - с готовностью горячо выпалил Писатель.

– Важная фигура?

– Стихийное бедствие! Мой старый оппонент. Представитель серьезных людей, связанных с артбизнесом и историей. Доктор на кафедре истории искусств в Риме. Плюс молода. Красива.

– И у тебя с ней был бурный романчик, - завершил я цепочку фактов.

– Недолго, - Писатель смутился.
– Перед всей этой каруселью, в которой ты меня закрутил, она мне звонила. В том числе вела разговор и о Золотой библиотеке.

– И ты сказал ей о том, что лист из Библиотеки находится в Москве? – напрягся я.

– Не сказал. Что-то меня остановило.

– Покажи-ка мне, как выглядит твоя пассия, - я ощутил, как в груди что-то стиснуло от предчувствия.

– Запросто, - Писатель начал копаться в смартфоне. Вышел на какой-то сайт. И извлек парадную фотографию госпожи Даль.

Тут я и остолбенел. В голове загудело и поплыло – уже привычно, как это бывает при столкновении миров.

На экране была действительно симпатичная, очень изысканно и дорого одетая женщина на фоне интерьеров галереи современного искусства. Тонкие черты лица. Пронзительно голубые глаза.

Ива Даньянова в прошлой реальности собственной персоной. Моя Нить Ариадны, которая сыграла одну из главных ролей в том Поиске. Она предала и чуть не уничтожила нас. А потом спасла безрассудным отважным поступком.

Ну, вот и опять почти вся компания в сборе! И что теперь делать со всем этим счастьем?..

На площади перед нашим отелем жгли соломенное чучело в бутафорских черных очках и настоящих кирзовых сапогах – где их только взяли. Ведущий этого действа, полноватый бюргер в радужно-разноцветной рубашке, радостно подпрыгивая, орал что есть мочи:

– Кто еще хочет сказать свое веское слово?! Мы приглашаем всех, кто за права простого человека!

Писатель, было, рванулся вперед, приговаривая:

– Я тебе сейчас все выскажу за права и обязанности, нацистская морда!

Я удержал его за рукав:

– Ты совсем с ума съехал? Хочешь засветиться в телеэкране?

Мне недоставало только телепередачи с нашим участием. Вокруг телеоператоры рыскали зрачками телекамер во все стороны. Пришлось отступить за газетный ларек.

– Нет, но я все же должен высказать этим баранам все! – не успокаивался Писатель.

– Бараны ничего не хотят слышать, - как ребенку мягко поведал я ему.
– Так что двигаем в отель. И следи, чтобы не попасть в кадр.

Германия очень дисциплинирована. И демонстрация была дисциплинированная, выстроенная четким полковым каре. И чучело русского президента, как в каком-то магическом акте, жгли аккуратно. И лозунги звучали четко, в унисон:

– На-ка-жи Россию. На-ка-жи Россию…

А потом грянул слаженный хор

– Свободу узникам совести! Свободу! Свободу! Свободу!