Чтение онлайн

– Мы проработали вопрос. Думаю, мы имеем некоторое предложение, - продолжила Ива.

– Ну да, - рассеянно произнес я.

– Вы что, забыли?
– в голосе Ивы появилась насмешка.

– Не забыл, - усмехнулся я, беря огромным усилием воли себя в руки.

– Возможно, завтра нам придется встретиться, чтобы обсудить детали. Они несколько выбиваются за пределы наших первоначальных договоренностей. Вы не против? – как мне показалось, с некоторым напряжением спросила Ива.

Еще бы я был против. Хотя неприятно кольнуло заявление по поводу деталей. Дьявол, как говорят, в них и кроется. Ну да ладно. Это все мелочи по сравнению с главным.

– Конечно, - стараясь, чтобы мои слова звучали уверенно, произнес я. – Мы будем…

Я махнул рукой Писателю, который развалился на мягком диванчике в углу бара в холле нашего гостеприимного отеля. Подошел. Приземлился рядом и спросил:

– Скучаешь?

– Тебя жду, - буркнул Писатель.
– Ты куда-то сорвался, как ошпаренный. Я даже по доброте душевной начал беспокоиться за тебя.

– Трогательно, - я махнул рукой официанту и потребовал кофе.

Перед Писателем стояла огромная чашка с капучино – и где только такие берут в итальянских барах, где в ходу обычно наперстки. Мой спутник признает только большие чашки, и только кофе с молоком или сливками. Я этого совершенно не понимаю. Кофе должно быть именно кофе – черным и крепким. Вон, как мне принесли – на донышке крошечной чашечки пара капель, но горькие и концентрированные, так что дрожь пробирает.

Я начинал приходить в себя. Весьма приличное количество выпитого в баре спиртного, которое давно сбило бы с ног любого, куда-то выветрилось – наверное, в параллельный мир, откуда я прибыл. Опьянения не было вообще.

На стенах холла висели старые картины маслом с видами Венеции, гондол и с венецианцами в масках. Среди обычной современной мебели возвышался огромный старинный буфет, вросший в пол.

Отель в этой реальности был другой, назывался «Гранд Венеция», в нескольких кварталах от нашего прошлого «Кинг Люкса» - интересно, тот существует здесь? Это пристанище было чуть попросторнее, посовременнее и подороже.

Впрочем, в Венеции дешевых отелей не бывает. Да и вообще здесь все очень дорого – недвижимость, еда, транспорт. Практичные и скаредные венецианцы специально держат цены заоблачными, чтобы обдирать туристов и прочий заезжий люд, при этом, не особо радуя его вершинами сервиса и доброжелательным отношением. Мол, никуда не денетесь, все равно приедете к нам, потому что Венеция такая одна.

Дороговизна, влажность, болезненная среда и запущенная городская инфраструктура. Местные тоже страдают от этого комплекса проблем и в последние годы толпой валят отсюда в более комфортные и не такие обременительные для семейного бюджета места. В итоге за последние десятилетия население сократилось раза в два. Оставшиеся упрямцы страшно горды тем, что живут в этих хлябях. Правда, даже если все население снимется, и тогда найдется, кому топтать эти улочки и вгонять их глубже в воду. Миллионы туристов. Потому что город, стоящий на деревянных сваях из деревьев с Архангельска, и, правда, уникальный и какой-то потусторонний. Он будто завис между мирами. А, может, так и есть, и это одно из немногих мест, где возможен переход из одной реальности в другую? Который я и совершил.

– И чем ты тут развлекаешься? – спросил я.

– Да смотрю, как нашу Россию матушку в хвост и в гриву все чихвостят, - Писатель показал пальцем на телевизор.

Такая тут традиция – в отелях, кафе работают эти самые телевизоры и обязательно терзают людей новостями. Вот и сейчас можно было узнать, что на заседании кабинета министров Японии его глава объявил: «В настоящее время наши силы самообороны настолько могучи, что могут провести операцию по освобождению не только спорных островов, но и Южного Сахалина». С его слов, сокращение российской армии привело к тому, что на Дальнем Востоке у русских недостаточно сил сдерживания.

Как я ощутил, в этой реальности у России поменьше возможностей. Она не восстанавливала так бодро контроль над отторгнутыми в начале девяностых годов территориями. И не тратила столько средств на оборону.

– В российском правительстве данное заявление комментировать отказались, заявив, что не могут откликаться на все слухи. Вместе с тем вчера начались учения РВСН, с поражением целей на Камчатском полуострове, - мило сообщила дикторша.

– И правильно, - хлопнул ладонью по столу Писатель. – Пусть не забывают о русских ядерных ракетах. А то распетушились. Пусть помнят, что это они для самих себя центр мира. А для нас всего лишь цель. Япошки с их генетической памятью о Хиросиме должны понимать, что на них хватит пары термоядерных ракет, и противопоставить им нечего, кроме сомнительной защиты своего главного партнера и рабовладельца – США.

– Которые в настоящей мясорубке за них не подпишутся, - кивнул я, с наслаждением отпивая ядреный кофе.

– Побоятся прилива имени Сталина между Аляской и Мексикой, - Писатель отхлебнул капучино и продолжил воодушевленно: - Поэтому я всей душой люблю созданные товарищем Сталиным наши родные РВСН. Третий и пока последний наш союзник после армии и флота.

– Ты фанатичный патриот, - отметил я.
– Весь мир в труху, да?

– Квасной, забыл добавить. А сам-то ты, Анатолий? Как ты относишься к средствам доставки света и добра заклятым врагам?

– Отношусь, - хмыкнул я.

Конечно, отношусь. Потому что я бывший офицер. Сколько лет отдано РВСН. Обычно, когда у нас начинались учения, это означало, что на политической арене страна решила поиграть мускулами. В одно из таких усилений и произошло все. Я старший тревожной группы. Вызов на место чрезвычайной и совершенно непонятной ситуации. Потом потеря памяти у меня и моих бойцов. И время от времени возвращающиеся картинки. Серебристый туман. Гладкая поверхность под ладонью - металлическая, но на ощупь как замшевая, теплая и совершено чужая. А потом комиссация. И «Фрактал». Переломный момент судьбы, елки-палки.

Я прикрыл глаза. Два мира наслаивались друг на друга в моей голове. Нужно было напрягаться, чтобы сконцентрироваться на каждом из них.

Радовало главное - новая реальность, хотя и сильно отличается в глобальных моментах от старой, но нашу ситуацию повторяет практически зеркально. Ищу я здесь те же самые листы Золотой библиотеки. И переговоры в Венеции по их поводу веду с Ивой. Вот только Золотой лист, на мое счастье, если верить ей, здесь в целости и сохранности.

– Тебе не звонила Ива? – спросил Писатель. – Куда-то запропастилась. Обычно она предельно педантична.

– Звонила, - сообщил я.

– И как? – заерзал Писатель. – Где наш боевой листок? Она уже везет его с запечатанном конверте за какие-то три десятка миллионов долларов?

– Пока нет, - пояснил я.
– Но обещает.

– А тебе не кажется, что слишком много событий нанизано на эти Золотые листы? – Писатель отодвинул от себя опустевшую чашку и жестом потребовал повторить капучино. – Ну, так же не должно быть по теории вероятностей.

– Там, где наши Предметы, теория вероятности не работает, - объявил я.