Чтение онлайн

– Просвети меня, дремучего, как может не работать теория вероятности, - усмехнулся Писатель.
– И вообще, неплохо бы мне хоть в общих чертах понять, на какие дела я с тобой подписался.

– Не поверишь, но я сам почти ничего не знаю. А что знаю, то сейчас сказать не могу. Но обещаю, что ближе к финишу порадую тебя хоть и немногим, но тебе хватит, чтобы изменить отношение к Вселенной, - я улыбнулся многообещающе.

– Ну, спасибо… Пошли, что ли, взглянем на парад масок, - Писатель посмотрел на часы. – Через полчаса начинается.

– А, пошли, - с готовностью согласился я.

– Только поднимусь в номер и принесу нам карнавальные маски. Купил их вон в том ларьке напротив, - кивнул Писатель в окно, в котором виднелся через площадь пафосный магазин венецианских масок.

Он поднялся к себе в номер и спустился с целлофановым пакетом. Вынул оттуда и преподнес мне маску. Это был демон, и две части его лица были разными – красная и синяя. Ну, прям, в масть. Символ раздвоения миров и сознаний.

Опять площадь Сан Марко. Здесь тоже разыгрывался конкурс масок и костюмов. Был он гораздо менее многолюдным. Карантин все же. И гораздо менее таинственным. Просто конкурс на Карнавале. С летящим ангелом. Забавный. Искрящийся. Но не пугающий…

Наш большой загул начался все на той же площади Сан Марко. И дальше – вся Венеция. До поздней ночи.

Меня просто понесло. Мы приземлялись в разных питейных заведениях. У меня в груди будто работал ядерный мотор, гнавший меня вперед. Я опрокидывал стопку за стопкой, снова ощущая, что не пьянею должным образом.

Писатель отвалился от меня в середине пути, объявив, что столько не пьет. И вообще у него для такого слабое здоровье и плюс к этому строгий режим. Кроме того, он с трудом понимает, какая блоха меня укусила. Спорить я не стал. Довел его до отеля. А сам устремился дальше, в самую глубь карантина и карнавала.

У меня был период воссоединения в душе двух миров. Опасный. Чреватый. Мне нужно было двигаться, пребывать в гуще народу, вращаться. Пытаться поймать эту реальность за хвост и свыкнуться с мыслью, что она теперь моя. Я сегодня был открыт всем венецианским ветрам и течениям.

Потом все же опьянение накатило, и я принял его с каким-то глубоким удовлетворением. И начал чудить. Немножко. Не теряя ощущения контроля пространства и направления событий.

В каком-то полном табачного дыма баре, где все демонстративно презирали антибактериологические маски, собирались любители армрестлинга. Я там уложил всех, сорвав восторженные аплодисменты толпы немцев и ободряющие крики:

– О, йа, йа! Гут!

Потом в тесной кафешке беседовал за жизнь с какими-то хипстерами из Бельгии. Затем советовал двум неграм орошать пустыню Сахару и уматывать из этой жалкой Европы, в которой остались лишь омертвелые богатства, но нет былого духа. Негры были не согласны – они приехали именно за богатствами.

В отель я вернулся в три часа ночи. Уже засыпая, подумал, что если так дальше пойдет, то я просто буду негоден для нашего дела. Старьевщик сам улетит в утиль, так и не закончив Поиска, сожженный изнутри бесами своих чувств и мыслей, над которыми не властен.

Снились мне совершенно дикие сюжеты. Болото какое-то затягивало меня, и я с трудом выныривал из тины. А утром разбудил телефонный звонок.

Проснулся я моментально. Потянул к себе телефон. Нажал на соединение.

На экране возникло лицо Ивы, закутанное в маску. Такие ныне правила делового поведения. А вдруг вирус передается электромагнитным путем?

Костюм на ней был почти такой же, как в прошлой жизни, но темно-синий. И в остальном выглядела она аналогично. Держалась неприступно и холодно.

– Я вас разбудила? – иронично произнесла она.

Часы показывали десять.

– Ну что вы, - возразил я бодро. – Я уже принял чашку кофе и побывал в фитнес-зале.

– Вот и прекрасно. Вы сможете подъехать к двенадцати на старое место?

– Ничто в мире не помешает мне это сделать, - воодушевленно воскликнул я.
– Ждите, Ива.

Я дал отбой. Встряхнул головой. К моему удивлению, она была совершенно ясной. Будто и не было дикого ночного загула. Теперь я готов к труду и обороне, уравновешен, целеустремлен.

Ну что же. Похоже, Старьевщик прочно встал на ноги в новом мире. На это раз все прошло куда проще, хотя и болезненно…

Погода в этом мире ровная, стабильная, средняя – ни тепло, ни холодно. Ни сверхактивного солнца, ни хлябей небесных, как в недавнем моем иномирном прошлом. Как-то однообразно и скучно, будто стихия придавлена прессом, как и человечество. И весь мир этот какой-то ровный, недоброжелательный и тесный. Здесь душно, будто воздуха меньше, и дышится тяжелее.

Тут людей будто закрыли в тесную картонную коробку, куда сыплют разные неурядицы – эпидемии КОВИДа, геополитическую нестабильность.

Когда мы вошли в ту же галерею компании «Сокровища тысячелетий», Ива в парадном зале задумчиво ходила кругами около большой, почти с нее ростом, игрушки. Штука была из нержавеющей стали. Во все стороны из ее овального корпуса торчали шары, отростки. Все блестит и переливается. Можно, в принципе, в огороде такое поставить, чтобы ворон пугать и любоваться ей в хмурое утро. Только чтобы не задумываться, что это такое, иначе голову сломаешь.

Она сухо поздоровалась, и, поймав наши взгляды, пояснила:

– Это авторская реплика знаменитой скульптуры Кунца «Кабанчик».

– Так себе кабанчик, - хмыкнул я. – Слишком тощий.

– Это в чем считать, - возразила Ива, и ее губы тронула легкая улыбка.
– Если в евродолларах – то первый экземпляр был продан за сорок семь миллионов.

– Мне на дачу таджики лучше бы сварили, - хмыкнул Писатель.

– Может быть, - кивнула Ива.
– Но только эта реплика стоит два миллиона.

– Очуметь! – всплеснул руками Писатель. – И что, очередь выстроилась?

– На нее уже есть покупатель, - заверила Ива.

– Поэтому вы, Запад, вскоре и рухнете, - Писатель обвел рукой вокруг себя, где вдоль стены стояли не менее позорные скульптурные образцы современного искусства.
– Это все уродство духа и форм. А в уродстве живут только мутанты. Ваша культура – это культура мутантов. А мутанты нежизнеспособны. Это ваш диагноз, Ивочка.

Судя по всему, спор у них давний. Поэтому Ива тут же ринулась в бой: