Чтение онлайн

– Они находится у меня, - абсолютно безмятежно произнес он и поднялся с кресла. Отошел к столу… - Вы кому-нибудь говорили о них?

– Их нашла Катерина, кормилица Алены, - не стала я скрывать правды. – Кроме нее и меня о них никому не известно.

– Это – хорошо, - кивнул Алексей Степанович, заставив меня слегка напрячься. – И будет лучше, если вы забудете об их существовании, - добавил он, твердо посмотрев на меня.

– Мой муж в чем-то замешан? – нахмурилась я.

– Вы мне ответьте на этот вопрос, - чуть прищурился Горин, глядя на меня испытующе.

– Нет! – ни мгновенья не помедлила я. – Кто угодно, но только не он!

На лице графа было все то же спокойствие, но я видела, насколько приятны ему мои слова.

Подтверждение ждать себя не заставило:

– Я рад, что вы не сомневаетесь в Георгии…

– … но… - продолжила я, прочувствовав короткую паузу.

– То, чем он занимался последние месяцы…. – Граф замолчал, рассматривая меня как-то по-новому. Потом качнул головой, словно не соглашался с собой, отошел к окну, встал, повернувшись ко мне спиной.

Сбит из крутого теста…. С этого ракурса слова матушки Лизы обрели иное звучание.

Улыбка, время от времени трогавшая его губы, какая-то мальчишеская хитринка в единственном глазу, которую я замечала несколько раз, все это добавляло его образу некоторую легкость и мягкость. Со спины же он был одной мощью, затянутой в идеально сидевший на нем военного образца мундир.

– Алексей Степанович, - я тоже поднялась, подошла ближе, остановившись всего лишь в трех шагах от него, - я должна знать.

– Зачем вам это, Эвелин?! – довольно резко развернулся он ко мне.

С трудом удержав себя, чтобы не отпрянуть, приняла его взгляд.

В чем-то он был прав, но….

Слишком многое произошло за последние дни, чтобы я осталась прежней Эвелин, предпочитавшей просто жить, изо всех сил стараясь быть незаметной.

– Он – мой муж, - тихо, но твердо произнесла я.

Сказать хотела многое. О том, как Метельский заявился в мой дом, едва ли не обвинив Георгия в измене императору и империи. Как угрожал, позволяя себе оскорбления в мой адрес. Как….

Все это сейчас не имело никакого значения, укладываясь в те несколько слов, что сорвались с моих губ.

– Вам ведь известно, что Георгий долгое время служил на границе с Ритолией? – похоже, что-то решив для себя, спросил граф, направляясь к книжному шкафу.

– В вашем полку, - ответила я, повернувшись, чтобы следить за ним взглядом.

– Иван рассказал? – остановившись, оглянулся Горин.

– Трофим, - грустно улыбнулась я. – Был вынужден, заслуживая мое доверие.

– История с Алиной Горский, - понимающе кивнул граф. Открыл дверцу, достал оттуда бутылку темного стекла и два бокала: - Будете?

Хотела качнуть головой, отказываясь, но передумала. Глоток вина для меня сейчас был не лишним.

– Если только немного, - возвращаясь к дивану, ответила я.

Присела, продолжая наблюдать за графом. Его движения были мягкими, но какими-то сдержанными. Ничего сверх необходимого….

– И как много он успел вам поведать, прежде чем добился своего? – неожиданно спросил граф, сбивая меня с мысли.

– Вряд ли много, - пожала я плечами. – С первых же слов он был весьма убедителен.

– Трофим это умеет, - усмехнувшись, заметил Горин. Наполнил один из бокалов наполовину, поднес мне: - Наше, местное.

– Поэтому и Виноградово? – вдохнув аромат, поинтересовалась я.

– Завтра покажу вам виноградники, - улыбнулся он в ответ.

Подождал, когда я посмакую первый глоток, приподнял вопросительно бровь. В единственном глазу было такое нетерпение, что я задорно улыбнулась – прям, как мальчишка!

– Великолепно, - не покривив душой, заверила я его. Вновь поднесла бокал к губам, но тут же опустила руку: - Алина Горская действительно была невиновна?

– Вы все-таки сомневаетесь… - удрученно качнул головой граф.

– Если ее действия расценивать, как наказание, то каков должен быть проступок?
– спокойно объяснила я свою точку зрения.

– Очень серьезным, - согласился Горин, взглядом дав понять, что сожалеет о своих словах. – Метельский жестоко надругался над двумя девочками, дочерями торговца с гор. Одной было одиннадцать, второй едва исполнилось девять.

– Нет! – отшатнулась я. Вино плеснулось в бокале, окрасив бордовым стекло.

Граф отставил бутылку, которую держал в руке, подошел ко мне. Забрав из трясущейся руки бокал, прижал к себе:

– Извините меня, Эвелин! Я не должен был этого говорить….

Не должен был….

Я решительно отстранилась, сглотнув вставший в горле ком, глубоко вздохнула, усмиряя разбушевавшееся сердце:

– Должны были, граф! Должны! Чтобы я знала, с кем столкнула меня Заступница, чтобы я перестала быть столь наивной, какой была.

– Я бы предпочел, чтобы все осталось, как прежде, - Горин склонился к моей руке, тронул губами запястье, словно еще раз просил прощения. – Вы говорите про наивность? – отдав мне бокал, он сделал шаг к столу. Вновь повернулся, посмотрел на меня. Вроде и не намного выше, но я под этим взглядом почувствовала себя ребенком. – Торговец сам продал их Метельскому за несколько золотых монет, и если бы не жестокость, после которой младшая из девочек едва не скончалась от кровотечения, да не Алина Горская, которая сначала ее выходила, а потом, найдя барона, устроила над ним самосуд, никто бы и не удивился. Это в княжеской семье дочь, как нить, связывающая два рода, а в бедных, да когда этих девчонок не две и не три….

Он не закончил. Наполнил свой бокал, сделал крупный глоток, забыв, что вино нужно пить медленно, ощущая его аромат, позволяя раскрыться вкусу….

Впрочем, о чем я только думала….

– Она ведь его любила? – я посмотрела на графа. Говорила про барона, ставшего для меня теперь олицетворением зла.

– Алина? – уточняя, переспросил он. – Трофим уже дважды предлагал ей стать его женой.

Я кивнула – поняла, что именно Горин хотел сказать, сделала еще один глоток и еще… убегая от жажды, которую испытывала после всего сказанного.

Увы, я начала этот разговор и заканчивать, не получив ответа не собиралась:

– Что в этих письмах? Они кажутся….

– Совершенно невинными, - усмехнулся граф. – Если не искать в них другой смысл, то именно такими и являются.

– А если искать? – ухватилась я за его оговорку.

– Эвелин… Эвелин… - в его голосе появилась суровость.

– Алексей Степанович, - грустно улыбнулась я ему, - скажите мне, пожалуйста, моего мужа кто-нибудь ищет?

Ответ я знала еще до того, как он его произнес.