Чтение онлайн

Не может быть! Ложь! Чудовищная ложь! Не могла она так поступить… Рита не могла предать её! Только не она!

– О чём рассказала? Может, старуха знает то, чего я сама не знаю? – с трудом проговорила «дочь моря», уже понимая всю тщетность своей попытки обмануть миледи. – Так что она наплела?

– Довольно! Ещё раз повторяю, я знаю всё. Чего смотришь? Не веришь? До чего же ты глупа! Нашла к кому за помощью бежать! Старая волчица Форсальду собственной дочери не пожалела. Думаешь, ты для неё кто? Любимая кукла хозяина – вот ты кто, понимаешь? – Ольвин ухмыльнулась зло и продолжила издевательским тоном: – Нет, она не со зла, ты не думай! Она хотела как лучше. Не могла допустить, чтобы ты сына увезла без ведома милорда. Это ведь так дурно – разлучить дитя с его отцом. Да и опасается она за вас – вдруг в пути сгинете, или мальчика твои сородичи убьют. Представляешь, как она за вас испугалась? Так струхнула, что ко мне на поклон пришла. А ведь мы с Ритой заклятые враги с тех самых пор, как тебя, дрянь, мой муж в замок привёз. Она просила меня запереть тебя здесь, покуда не вернётся милорд Форсальд. Сначала, разумеется, не сознавалась, зачем ей это. Да я не так глупа, как многие мнят!

Анладэль на долгую эту речь никак не реагировала: стояла молча, глядя прямо перед собой, и чувствовала, как ноги подкашиваются.

Да что уж теперь… Всё пропало. Всё кончено. Всё безнадёжно.

Предали, предали, предали! Будь проклята Старая волчица!

Анладэль даже злиться не могла. Её накрыло чёрным покрывалом отчаяния, непроницаемым и тёмным, как беззвёздная ночь. И теперь эта безысходность станет её вечной спутницей – будто солнце в небе угасло навсегда.

Ольвин расхохоталась звонко и раскатисто, глядя на побелевшую, как снег, «дочь моря».

– Да погоди умирать! Я же сказала, что с миром пришла. Я могу запереть тебя и твоего выродка… Только я не стану этого делать!

Ноги всё-таки подвели, комната внезапно всколыхнулась, и Анладэль без сил опустилась на колени, взглянула снизу вверх в тёмные глаза Ольвин, пытаясь понять хоть что-то из её странных речей.

– Все эти годы я только и мечтала о том, как избавлюсь от тебя. Ты же знаешь это. Я пыталась тебя отравить, да старая ведьма мне не дала. А теперь, когда всё так чудесно сложилось, неужто я упущу шанс… Опять же, и совесть моя будет чиста. Ты сбежишь, заберёшь своего отпрыска, и мы забудем вас, как дурной сон. К тому времени, когда Форсальд вернётся домой, тебя и след простынет. Он никогда не найдёт вас. И я избавлюсь навсегда и от тебя, и от мерзкого полукровки. Я ненавижу тебя всей душой, Анладэль! Но сегодня я готова помочь тебе. Потому что так я помогу себе и своим дочерям. И клянусь, я сделаю всё, чтобы от тебя отделаться!

– Я не верю тебе, – только и смогла выдавить из себя лэмаяри.

– А у тебя выбор есть? – хмыкнула Ольвин. – Или принимай мою помощь или подыхай в неволе! А то ещё смотри, мужу расскажу, что ты учудила, и тогда тебе жизнь точно мёдом не покажется!

– Ты, в самом деле, нас отпустишь? – Анладэль пытливо заглядывала в тёмные омуты глаз миледи ал Форсальд.

– Ещё и провожу в дорогу! Я не допущу, чтобы твой побег сорвался. Если тебя поймают, нам всем достанется от Форсальда. Потому слушай меня внимательно! Сейчас я тебя запру, как и обещала Рите. Старая ведьма не должна догадаться, что мы сговорились. Это ты сбежишь, а я-то здесь останусь. Милорд меня убьёт, если прознает, что это я тебя спровадила! Полукровку твоего приведу позже. Вещи ты уже собрала, еду после передам. Ночью, когда все угомонятся, я за вами приду. И прощай навеки!

– А как же мы выберемся из замка? Мне верёвка нужна.

– Не нужна. Через ворота уйдёте. Привратника я отвлеку.

– Как же? Он всегда на своём месте.

– Это не твоя забота! Я всё-таки хозяйка здесь. Тебя точно эти твои родичи дождутся на берегу?

– Да, мы условились встретиться у камня, что на птицу похож. Успеть бы до полуночи! Но я думаю, Дэриаль и до утра ждать будет. Он без меня не уйдёт.

– Ишь как! Все тебя любят, всем нужна! – хмыкнула Ольвин. – Смотри, не выдай меня! Если Рита к тебе придёт, сделай вид, что рыдаешь тут от горя, и прочь её прогони!

– Да я её и на порог не пущу!

– Ладно, пойду. Ночью жди!

– Ольвин! – окликнула Анладэль женщину уже у порога. – Благодарю тебя! Да хранит Мать Мира тебя и твоих дочерей! Я и не знала, что у тебя такое доброе сердце…

– Никакого милосердия. Я это делаю ради собственного блага.

Дверь захлопнулась за владетельницей Солрунга, и Анладэль услышала, как повернулся ключ в замке.

***

Вечером пошёл снег, очень быстро он устлал белым невесомым полотном серые камни внутреннего двора. И теперь, несмотря на то, что время близилось к полуночи, на улице было светло, а ещё свежо и по-зимнему морозно.

Мерцающие, как драгоценные камни, снежинки кружились в неярком свете нескольких уличных фонарей, развешанных вдоль лестниц и у ворот. Небо тускло светилось. Утонувшая в низких облаках луна никак не могла пробиться сквозь их плотный кокон, но ночь была светла.

– Ах, снег нам не на руку! – размышляла вслух Анладэль. – Следы остаются, да и нас за рильин разглядишь.

Лэмаяри скользила вниз по ступеням стремительно и бесшумно, как бесплотный призрак, сжимая крепко ладонь сонного Кайла.

Мальчик, впрочем, не отставал, хоть ещё толком не успел проснуться. Он чувствовал, как дрожит рука матери.

– Холодно нынче, верно? – улыбнулась Анладэль сыну, пытаясь унять волнение и тревогу.

У него самого зубы стучали, и вовсе не от ночной стужи, а от страха и предчувствия грядущих приключений.

Чуть впереди, запахнувшись плотно в тёплый плащ и натянув почти на нос капюшон, отороченный мехом макдога, крадучись брела Ольвин. Маленькая и коренастая, сейчас рядом с «дочерью моря», она казалось Кайлу неуклюжей, неповоротливой и очень шумной. Её топот любой бы услышал, окажись он в этот поздний час здесь, снаружи замка. Она с опаской оглядывалась по сторонам, боясь этого, и стоило Анладэль чуть слышно прошептать несколько слов, зло цыкнула на рабыню – дескать, тише! Хотя сама была главным источником шума и легко могла выдать всех.

У самых ворот, рядом с конюшней, Ольвин махнула рукой, жестом приказав им спрятаться за тюками с сеном. Сама же отправилась прямиком в людскую.

Через некоторое время оттуда выбежала молоденькая рабыня и, кутаясь в шаль, заспешила к воротам.

– Эрр Долл! Эрр Долл! – долетел до слуха беглецов её далёкий зов. – Спите что ль? Идём скорее! Миледи зовёт.

– Куда зовёт? Ночь на дворе. Что вам, проклятые, не спится? Где она есть? – ответил ей хриплый голос обезображенного привратника.

– Да к нам явилась. Пойдём скорее!

– Никуда я не пойду! Приказ милорда – мне от ворот уходить не след, – заворчал старик. – Пусть лучше сюда идёт!

– Вы это сами ей скажите! А мне ещё жить охота…

– Ох, чтоб тебя! Пошли! Что стряслось-то?

– Да почём я знаю. Прилетела, злая, как оса! Ругается, топочет, тебя требует немедля. Пойдём, эрр Долл!

– Ох, кровопийца! Ну, пошли, дочка. Узнаем, что там такое? Да мне обратно надо скоренько…

Едва за этими двумя закрылась дверь, Анладэль вскочила, подхватила сына на руки и стремглав кинулась к замковым воротам. Она продолжала бежать, даже миновав их, словно ждала, что кто-то вдруг бросится за ними в погоню, настигнет, вернёт обратно.

А Кайл, обхватив её шею руками, прильнув к плечу, смотрел, как удаляется тёмный провал арки в крепостной стене, беспросветно чёрный на фоне запорошённой снегом дороги, ровной, как лезвие клинка.

***

Не выдержав быстрого темпа, Анладэль споткнулась, едва не упала, но устояла. Это происшествие на мгновение выбило её из колеи. Лэмаяри остановилась перевести дух, задыхаясь от долгого бега.

Даже в ночи Кайл видел, как сияют её глаза, а ещё ярче – блаженная улыбка.

– Мы выбрались, сердце моё! Мы свободны! – прошептала она, тяжело дыша. – Сможешь идти сам?