Чтение онлайн

— Да заткнитесь вы.

Над головой прозвучал голос:

— Простите, что?

— Да заткнитесь уже! – повторила я, и только после этого поняла, что со мной говорил кто-то третий.

С большим трудом я разлепила глаза и от ужаса тут же снова их закрыла. Я лежала в незнакомой спальне, а в кресле передо мной сидел Юнфун Дэ-Хой. Именно ему я так любезно приказала заткнуться. А голоса Стэндиша и Аккеро, похоже, доносились из-за приоткрытой двери.

Не открывая глаз, я процедила:

— Извините, я не вам.

Раздался шорох, а затем – шаги. Эльф произнес что-то на своем языке. Наверное, Стэндиш понимал его, потому что оба мужчины тут же замолчали. До меня донеслись их поспешно удаляющиеся шаги. Затем дверь хлопнула, отрезая меня от звуков дома. Я слышала, что эльф прошагал обратно ко мне. Скрипнуло кресло.

Больше всего мне хотелось зарыться носом в подушку и сделать вид, что Дэ-Хоя не существует. Но пришлось снова открывать глаза. Владетель Лиансина смотрел на меня, и взгляд его был совершенно непроницаем. Я попыталась сесть на кровати, но даже шевельнуться получилось с трудом.

— Лежите, – холодно приказал эльф.

Но я титаническим усилием приподнялась и села на постели. Эльф невозмутимо подоткнул мне подушку. И от этого жеста заботы, выполненного с тем же совершенно непроницаемым лицом, меня накрыла волна бешенства. Наверное, настоящая Шиясса кинулась бы ему на шею, заливаясь слезами счастья. Но играть «настоящую Шияссу» уже не выходило. Через маску все больше проглядывала моя истинная сущность. И сущность эта уже полгода страдала в теле девушки, брошенной еще до рождения напыщенным хлыщом, который сидел сейчас передо мной.

Именно по вине этого эльфа за мной охотились, меня пытались убить, подкупить и теперь еще и отравить. На языке я все еще чувствовала горечь, а в желудке царила пустота. Я вспомнила все эльфийские замашки, которые так раздражали меня в прошлой жизни, тот взгляд, который он бросил на Шона, и теперь уже не могла остановиться. Боль и ярость превратились внутри меня в большой костер и требовали выхода. И некому было меня одернуть. Бедняга Тьен, наверное, до сих пор охраняет мое добро.

Эльф сменил позу и серьезно спросил:

— Где браслет?

Он перешел сразу к делу, ожидаемо. Я скрестила руки на груди и сердито фыркнула:

— Там, где вы его оставили.

— У тебя на шее отпечаток силы Люйлен Ли-ин. Амалия должна была передать его ей.

— Амалия умерла.

В его голосе не проскользнуло ни одной сочувственной нотки:

— Знаю.

Не знаю, чего я ждала. Наверное, после слез Кианфуна, который узнал о смерти Иоланты, я надеялась увидеть хотя бы каплю чувств. Но, кажется, блудная дочь интересовала Дэ-Хоя исключительно как носительница искомого браслета. Я не выдержала и ядовито спросила:

— Это все, что вас интересует после восемнадцати лет разлуки?

— Какой разлуки? Я ни разу не видел вас.

— Видимо, не очень-то и хотелось.

— Видимо, это не твое дело. Так где браслет? Ты приехала сюда за этим, верно? Исполнить последнюю волю Ли-Ин, завершить ее миссию?

Я холодно посмотрела ему в глаза и ответила:

— Нет. Завершить свою. Найти вас.

Называть его на "ты" не поворачивался язык. Хотя я знала, что фамильярное обращение его заденет. И задеть его очень хотелось.

В ответ на мои слова Дэ-Хой только вскинул бровь и откинулся в кресле. Затем эльф уточнил:

— То есть браслет ты мне не отдашь?

— Отдам. Когда сама захочу.

Вот тут самообладание на миг изменило ему. В синих глазах полыхнула ярость:

— Да кто ты такая, чтобы указывать мне?!

— Ваша дочь.

Мой голос дрогнул. Больше всего на свете мне хотелось снести эту остроухую голову в отместку за все беды, что он причинил моему народу и своим детям. Но катаны под рукой не было. И думать о том, насколько его эльфийская магия сильнее, не хотелось.

Эльф закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и уже спокойнее сказал:

— Хорошо. Ты моя дочь. И тот белобрысый бестолковый щенок, который стоял рядом с тобой – мой сын. Довольна?

— Нет, – мстительно сообщила я.

— Чего еще ты хочешь? – терпеливо спросил остроухий. – Я должен объявить об этом на весь город?

— Было бы неплохо, – признала я.

— В этом нет нужды. Только полный идиот с первого взгляда не поймет, кто ты. Весь город знает. Точнее, знает весь город и три заставы. И это значит, что у меня будут большие проблемы. Ну что ж вам не сиделось в своем Нуамьенне?В его голосе прозвучала тоска.

— Кому мы там нужны? – спросила я и начала загибать пальцы. – Мать умерла, дядя выгнал из дома, из Академии пытаются отчислить, из-за этого браслета пытаются убить...

Эльф начал снова терять терпение:

— Ты приехала давить на жалость? Чего ты хочешь? О признании не может быть и речи.

— Нет. Я приехала выиграть ваш турнир.

— Его выиграют эльфы.

— Я тоже эльфийка.

— Половинной крови, – холодно напомнил он.

Я согласилась:

— Пусть так.

Дэ-хой резко поднялся и заявил:

— Леди, вы явно не в себе после отравления и несете чушь. Поговорим позже. Не советую пытаться уйти, если хотите завтра утром быть на открытии турнира. Вам нужен целитель и уход.

С этими словами он резко развернулся и ушел. Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Разговор порядком утомил. Кое-что в словах эльфа обеспокоило меня. У него будут большие проблемы из-за нас? Ян-Лин вез меня сюда специально, чтобы досадить отцу? Кажется, теперь меня пытаются втянуть в интриги эльфийского двора. Только этого мне и не хватало!

С новой силой накатили слабость и тошнота. Я со стоном растянулась на постели и сунула руку под подушку. Мои пальцы тут же нащупали бумагу. Я вытащила сложенный вдвое листок и обнаружила, что на нем незнакомым почерком написано мое имя. Кто-то оставил мне послание.

Я приподнялась на локте и подавила очередной приступ тошноты. Интересно, чем меня пытались отравить, и кто? Годжен, который не хотел, чтобы браслет попал к эльфам? Или кому-то из местных уже не понравилось мое лицо, столь похожее на главу Большого круга?