Чтение онлайн

– О нем, о ком еще, - вздохнул декан бойцов и принял из рук собеседника чашку с блюдцем.

Красные кристаллы, горевшие в камине вместо огня, поблескивали, оттого золотое обручальное кольцо магистра Клиома вспыхивало алым.

– Даже во время этой клятой истории с кроликами парень держался отлично. Достойная уважения выдержка. Я уверен, что он ни при чем. Уверен. Как знаю и то, что животных разодрали не кошки. Создалось ощущение, что его хотят подставить.

– Я тоже так думаю, - кивнул магистр Клиом.
– Но если попытались сейчас, то не остановятся. Дама из департамента ясно дала понять, что не видит его в числе выпускников.

– Двойственные чувства, - покачал головой боец. — Никогда бы не подумал, что мне захочется защитить оборотня.

– Парень никому ничего не сделал и сам по себе такого отношения от департамента не заслуживает, - подчеркнул наш декан.
– У него сестра есть. Ей не позволят учиться, если парня выгонят.

Магистр Фойербах тихо выругался.

– Их заставляют эмигрировать в Россию? Этого добиваются? Чтобы они в Китеже учились?

– Кажется, да. Ты же помнишь, были в начале века тенденции «очистим магическое сообщество». От вампиров, водяных и леших уже поочищали, - помрачнел магистр Клиом.
– Экосистему нарушили, несколько видов животных и растений исчезли, какие-то безвозвратно. Теперь медленно, но уверенно проделывают то же самое с оборотнями. Ничему не учатся, хоть бы на историю Америк посмотрели! Видно же, к чему истребление привело.

– Видно, это точно, – задумчиво и недовольно подтвердил спецназовец.
– Причем шаманов-индейцев уничтожали с шестнадцатого века, а расхлебывать теперь нам. И тот же департамент это знает, даже миряне и те осознали.

– Потому и запрет на обучение сняли. Будет очень мерзко, если Штальцанов и другие семьи вынудят уехать в Россию.

– Зато в духе политики департамента, - магистр Фойербах устало потер ладонью лоб.
– С другой стороны, куда им еще податься? Не в Ирландию же.

– Лина, - тихий голос Робина доносился издалека.
– Лина, проснись, пожалуйста.

Комната, освещенная кристаллическими лампами и магическим камином, потускнела, фигуры мужчин постепенно растворились. Я открыла глаза, подняла свинцовую голову.

– Ты уснула, я не трогал, но уже уборщицы пришли. Кристаллы гасят, - оправдывался Робин.

– А… ясно. Спасибо, что не стал никуда меня носить.

– Стоило, знаю, - помрачнел он.

– Нет, Робин, я серьезно, – горячо заверила я.
– Спасибо, что послушал меня! Честно! Тебе нельзя тяжелое поднимать. Плечо вывихнешь. Это важно. Правда важно.

Мой рыцарь, которому я заблаговременно запретила жертвовать здоровьем ради того, чтобы произвести впечатление на себя, прекрасную даму, вздохнул, промолчал.

– Другие давно ушли?

– Да нет, не очень. Многих сморило. Тренировка была напряженной. Хорошо, что уроки на завтра заранее поделали. Сейчас не до занятий.

– Точно, - я потянулась, размяла шею. – ? завтра еще боевая магия, тоже гонять будет наверняка. Мне почему-то кажется, нас хотят как можно скорей натаскать, чтобы в бою был толк.

– Ясновидение подсказало?
– Робин подал мне руку, помогая встать с большой скамьи.

– Не только. Ты не задумывался о том, почему в Юмну зачислили именно нас?

– Потому что мы доказали, что уважаем законы и достойны доверия? – предположил он.

– Ну, официальная версия звучит именно так. Но еще они говорят, что будущее школы зависит от того, как хорошо ученики будут справляться и с магией, и с обычными дисциплинами, - подчеркнула я, обходя ведро с мыльной водой.

– Есть такое, да.

– Почему тогда не начали обучение с первого класса? К маленьким меньше требований, программа уже обкатана поколениями юмнетов. Меньше предметов по выбору, нужно меньше преподавателей-немагов. Иностранные языки на начальном уровне могут преподавать и магистры.

– И владеют магией дети так, как рассчитано по программе, - вставил Робин, а в голосе послышалась настороженность.

– Именно. А начали с нас. Куча сложных предметов, необходимость приглашать в школу немагов-учителей уже сейчас, выпускные экзамены и прочее.

Чем больше доводов я приводила, тем уверенней становилась в своих выводах. ? они, учитывая события десятилетней давности, радовать не могли никак.

– У тебя, кажется, есть объяснение.

– Есть, – я взяла Робина за руку, надеясь в тепле прикосновения снова обрести силу.
– Возраст. Скоро нам всем будет восемнадцать. Мы будем совершеннолетние. Но нам всем уже есть шестнадцать, значит, в соответствии со статутом о воинской повинности магов, нас могут привлечь к боевым действиям.

– Что-то у тебя мысли слишком мрачные, не думаешь?
– судя по тону, Робину такие объяснения не казались верными.

– К сожалению, нет. Не думаю, что сгущаю краски, - я отрицательно покачала головой.
– Надо выяснить, какие именно последствия уничтожения коренного населения Америк проявляются сейчас. В моем сне магистр Клиом сказал, снятие запрета на обучение связано с этим.

– Не знаю, как это вообще может быть с нами связано, - хмыкнул Робин.
– Америки завоевывали черти-когда! Шестнадцатый-семнадцатый век.

– А сказывается сейчас. Он так сказал, – я пожала плечами.

– Твои видения всегда точные?
– теперь в голосе Робина слышалось чистое любопытство. Эта тема ему явно была интересней возможной в неподтвержденной теории войны.

– Вполне точные, но я не могу вызывать их нарочно. Вообще управлять не могу, - вздохнула я.

– Появляются пока только, когда ты устала?

– Да, пока только так. Не нашла никаких упражнений, чтобы потренировать эту способность. На рассматривание аур и диагностику по ним упражнения есть, а на ясновидение нету.

– Придет само со временем, - утешил он.
– Обязательно. Дар только-только открываться начал. Допинг от школы получил. Дай ему время.

– Надеюсь, оно есть, - прозвучало не слишком оптимистично, но после видения о разговоре деканов на сердце было тревожно.

– Конечно, есть и будет, - Робин остановился, посмотрел мне в глаза. – Все будет просто отлично. Не переживай зря.

Я изобразила улыбку, и он меня обнял. Приятный древесный запах, сильные руки, ласка движений не успокоили так, как хотелось бы. Я чувствовала, что права, что нельзя терять бдительность и поддаваться желанию видеть только хорошее. Нельзя. Это попросту опасно.