Чтение онлайн

– Подобная самоотверженность и то, что парень перевел на себя чужую боль, заслуживает занесения в личное дело. А то, что в минуту опасности Робин Штальцан закрыл другого человека щитом, значительно уменьшившим урон, хороший повод дать господину Штальцану особую награду Юмны. Робин Штальцан заслуживает «Золото Юмны», как никто другой. Он в самом деле спас Йохану жизнь!

– Это необходимо обсудить с департаментом, - сухо ответил директор.

– Лиам, серьезно? Ты сейчас серьезно?
– от возмущения магистра Донарта, казалось, дрожал воздух.
– Парень – редкостная умница! Способный, талантливый. Он спас Йохану жизнь. Честное слово, без него Йохан был бы мертв еще ночью! К черту департамент! Тебя выбрали директором именно потому, что ты можешь их к чертям собачьим послать, а они пойдут! Им только там и место!

– Торстен, уймись, - хмуро велел директор. – Сам знаешь, какова политика. Ты cам все знаешь!

– Эта политика уничтожает нас, магов! Уничтожает, Лиам!
– прикрикнул декан целителей.
– Штальцан, Штольц-Бах и твой сын сильнейшие на потоке. Они на две головы выше остальных! Ты сам это видишь!

– Штальцан оборотень, – прозвучало сухо, глухо, как-то мертво.

– Ну и что? Он спас Йохана.

– Департамент…

– Да к черту его! От них только вред!

– Это мировая политика, Торстен.

– Которая разрушит магическое сообщество!
– отрезал декан целителей.
– Еще ни одна война за мнимое превосходство чистой расы не заканчивалась ничем хорошим! Ни одна!

– Пойми, я не в восторге от происходящего! Но я не могу изменить мировую политику!
– рявкнул директор.

– Ты уверен, что она в самом деле такая? Я не верю, что японцы своих кицунэ так контролируют. И не верю, что всех Патрикеевных в России на учет взяли. У Фельд свои счеты с оборотнями. У ее начальника, Тэттера, тоже. Это не мировая политика, а тупая зашоренность!

Долгая напряженная пауза. Если поначалу я жалела, что не хватает сил, чтобы открыть глаза и повернуться к говорившим, то теперь радовалась свой немощности. Я бы спугнула их и не узнала и десятой части необходимых сведений.

– Иди, тебе еще лекцию читать, - хмуро подвел черту магистр Донарт. – Йохана я вытащу. Ты не представляешь, как девочка мне помогла. Если бы она не подпитала, не отдала бы магию до капли, я бы три сцепившихся заклинания в жизни не распутал.

– Девочке тоже медаль предлагаешь дать? – хмыкнул старший Йонтах.

– Если бы я ценил своих подчиненных, я бы распорядился дать две медали. Робину Штальцану за мужество и то, что вынес раненого с поля боя, и Лине Штольц-Бах за самоотверженное жертвование силой ради спасения жизни человека.

Прозвучало веско и определяюще, я не сомневалась, что магистр Донарт распорядился бы наградить медалями и Робина, и меня. Но казалось, Йонтах старший подобным великодушием не страдал. А жаль, Робину, его семье и другими оборотням медаль пошла бы на пользу.

Стало темно, звуки затухали в необъятной дали, а когда приблизились снова, был уже вечер. Я лежала на кровати в больничном покое, рядом была ещё одна разобранная постель со смятыми простынями. Третью койку, с которой доносились тихие стоны, закрывали ширмы.

– Где Робин?
– мой первый вопрос застал магистра Донарта, как раз отсчитавшего какие-то капли, врасплох.

– Вы всегда сразу к делу переходите?
– неловко усмехнулся он.

– У меня приемная мама врач. ?на научила сразу важное выяснять, - осторожно сев на кровати, я огляделась.

– Господин Штальцан хорошо себя чувствует. Я отпустил его пару часов назад поужинать. Потом магистр Клиом отвел его в общежитие. Господину Штальцану, его здоровью ничто не угрожает, – заверил лекарь.

– Это прекрасно.

– Вас я намерен оставить здесь еще на день. Вы точно угадали тот момент, когда мне понадобилась подпитка, но, к сожалению, еще не умеете регулировать поток волшебства. Поэтому ваш резерв расшатан. Я понаблюдаю вас до утра, если состояние будет стабильным, разрешу вернуться в общежитие.

– А магистр Фойербах?

– Он серьезно ранен, но вы и господин Штальцан спасли ему жизнь. Это бесспорно, - подчеркнул магистр Донарт.

– Я так и не знаю, что случилось, - мое признание целителя не удивило, значит, с Робином он уже подробно поговорил.

– Господин Штальцан гулял недалеко от оранжерей, когда увидел вспышки. Подбежав к месту боя, он понял, что на территорию Юмны проникли посторонние и атаковали магистра ?ойербаха. Он дежурил ночью и, видимо, обходил земли.

– Чужих поймали?

Магистр покачал головой.

– Нет. Я прибежал из дома, потому что меня вызвали кристаллом. Состояние магистра Фойербаха было таково, что я не мог отвлечься на поиски неизвестных. Он и сейчас плох. Его даже нельзя перевезти на поверхность в лечебницу.

– Мне жаль это слышать.

Декан целителей вздохнул и взял меня за руку.

– Все обойдется. Сцепившиеся заклятия мне с вашей помощью удалось рассоединить. Пара-тройка дней – и вы получите своего бойца назад. Таким же, как был.

– Может, чуть более добрым к оборотням?
– осторожно предположила я.

Магистр усмехнулся, покачал головой:

– На это я бы не рассчитывал. Вы, наверное, слышали, что его подразделение погибло от рук оборотней. Это серьезная травма, это не так просто переработать и простить. Даже за десяток лет, если шрамы каждый день напоминают об этом.

Шрамы… Странно, но я в самом деле о них не задумывалась. ?ни были для меня составляющей частью образа магистра Фойербаха, неотъемлемой частью. Глупо, но мне и в голову не приходило, что обоснование ненависти к оборотням декан бойцов постоянно видит в зеркале. Жаль, Алекс не познакомился с моими преподавателями. Он бы предупредил меня о подобном, он очень чутко ощущает такие вещи.

Всю субботу я провалялась в полузабытьи. Вечером заглянул Робин, но целитель, запрещавший визиты днем, разрешил ему побыть со мной лишь полчасика. Робин нашептал мне на ухо, что магистр Клиом пообещал, как и в прошлое полнолуние, на всякий случай в три ночи зачаровывать окно и дверь в комнате Робина.

– Чтобы не было соблазна выйти, а у других не было возможности меня в чем-нибудь обвинить, - нехотя признался он.

– Как в случае c кроликами?

– ?га, - он понуро кивнул.
– Если бы это в полнолуние вышло, никто бы и не стал меня подозревать. Чары бы показали, что я из комнаты не выходил.

– А в четверг почему ночью гулял?

– Травы, - он повел здоровым плечом, будто извинялся.
– Хотел третью теплицу проверить.

– И как?

– Не дошел. В бой вляпался.