Чтение онлайн

— Да, поэтому, — мрачно ответил Нальяс. — Как бы странно это ни звучало, но Мадаис хорошо в том мире, который она хочет видеть вокруг себя. А Талаас делает все, чтобы ее представления о действительности оправдывались. Она счастлива в своем безумии.

— Насколько я понимаю, в настоящем обличье она Талааса не видит, — глянув в сторону скрывшегося за поворотом дракона, хмуро предположила я.

— Именно так. Когда проклятие сам-андрун начало работать, он даже не пробовал появляться перед ней настоящим. Он прежде хотел, чтобы она страдала, чтобы она его боялась, наслаждался ее унижением и болью. А потом, когда чары сам-андрун изменили его, он не смог заставить Мадаис забыть весь тот кошмар.

— Потому что утратил ментальную магию? — догадалась я.

Нальяс кивнул:

— Верно.

Снова в воспоминании раздался голос Мадаис, я, нахмурившись, посмотрела в сторону ее комнат.

— Семерка может не понимать, что имеет дело не с эльфом, а с иллюзией, которую создал превышающий десятку дар. Но почему-то кажется, Талаас использовал какое-то другое волшебство. Снятие иллюзии не вызывает боли.

Мои размышления вслух дедушку радовали, это отчетливо слышалось в голосе.

— Ты совершенно правильно мыслишь, — похвалил он. — Меня тоже насторожил этот момент, но потом я выяснил, что боль во время снятия иллюзии связана с тем, что Талаас дракон. Их иллюзии работают дольше, идеальны настолько, что не только изменяют голос, но даже передают аромат любимых духов того, чью личину дракон примеряет.

— Ничего себе, — ошеломленно пробормотала я.

— Особенности их формул, — пожал плечами собеседник. — Чем чаще дракон прибегает к иллюзиям, тем быстрей они его выматывают. Каждое новое сотворение сильней истощает резерв. Создание заклинания и его отмена причиняют боль. Очень сильную, почти невыносимую. Само волшебство становится менее стабильным и требует большей сосредоточенности. Несмотря на все усилия удержать заклинание, оно рушится значительно скорей, чем в первые разы. Талаас, ослепленный любовью к Мадаис, поначалу набрасывал на себя иллюзию на несколько часов, оставался на ночь. Но уже через год это прекратилось. Вот в это время, — Нальяс широким жестом указал на крытую галерею, — он мог поддерживать иллюзию не больше двух часов в день.

— Как ты все это вызнал? — поразилась я.

Он грустно усмехнулся:

— Некоторые дракониды умирали очень тяжело. Мои заклинания ослабляли боль этих исключительно быстро постаревших существ. Дракониды будто пьянели от облегчения и рассказывали все. Так я много узнал об Эвлонте. Это мир, откуда пришли драконы. Мне рассказали о сам-андрунах и о кровной клятве братства Талааса, о том, что другие драконы, оставшиеся с ним, не могли его ослушаться. Они заплатили бы жизнями за отступничество. Правда, они заплатят жизнями и за преданность, но позже. Пока у них есть немного времени.

Он вздохнул, посмотрел мне в глаза:

— Вернемся к истории с принцем.

Я кивнула и вложила ладонь в его протянутую руку — меня подхватил поток образов и вынес в сад у дворца.

Поздним летом цветник выглядел скромно. Молодые яблони гордо держали на ветках по пять-шесть яблок. В предрассветном полумраке большой дуб в трех десятках шагов казался сказочным великаном. Сад еще не обустроили, но уже существовали пруд, ручей и горбатый мостик, которые я видела в иллюзии во время отбора. Нальяс заканчивал дежурство и шел ко дворцу, когда заметил поблескивающую дымку рядом с деревянным шаром на перилах. Молодой Пророк остановился, дымка коротко вспыхнула изумрудом и стала увеличиваться в размерах.

Сердце зашлось стуком от неожиданности, но ощущения опасности не возникло. Мне даже казалось, зря Нальяс в воспоминании встал в боевую стойку. То, что исходило не от драконов Талааса, не могло навредить их врагам.

Дымка постепенно обретала плотность и очертания. Довольно скоро они стали узнаваемыми. Нальяс опустил руки, улыбнулся. На меня волной накатило его облегчение. Когда призрачная фигура стоящего ко мне полубоком мужчины прекратила мерцать, Нальяс заговорил.

— Доброе утро, лорд Старенс.

Дракон медленно повернулся, будто преодолевая сильное сопротивление. В изумрудных глазах читалась настороженность, сменившаяся изумлением.

— Доброе утро, господин Нальяс, — улыбнулся черноволосый красавец. — Приятная встреча. Правда, я никак не ожидал увидеть здесь вас. Уж точно не в доспехах с пламенеющим цветком.

— Я тоже рад случайной встрече, — кивнул молодой эльф. — Вы за довольно короткое время достигли впечатляющих успехов в создании астральных порталов.

— К сожалению, есть еще место для множества шагов вперед. Порталы далеки от совершенства. Хотя формулы оповещения о возможных недругах работают отлично. Ваше присутствие формулы посчитали неопасным. Вы ведь не собираетесь выдавать меня вашему новому работодателю? — вопросительно изогнул идеальную бровь черный дракон.

— Ни в коем случае, — заверил Нальяс. — Я бы и не связывался с ним, если бы не принц Мирад.

— А, понимаю, — глядя в глаза собеседнику, протянул лорд Старенс. — У вас тоже возникли сомнения в отцовстве Владыки Талааса.

— Нет, лорд Старенс. У меня нет сомнений, — твердо ответил молодой эльф. — Я знаю, что это не его сын.

Дракон ждал продолжения. Скрывать от бывшего и возможного союзника сведения Нальяс считал неправильным.

— У меня есть амулет императорского стража. Я хранил его без особой цели. Как память. Девять месяцев он не работал, а потом вдруг ожил.

— Но вы решили вмешаться только сейчас, — заметил лорд.

— Верно. До того у Талааса не было сомнений. Это я знаю благодаря дару Пророка.

— ?м, — дракон задумался на несколько мгновений, снова поднял голову, встретился взглядом с Нальясом. — Что вы намерены делать?

— До недавнего времени я хотел поговорить с императрицей Мадаис и переправить мальчика на Лиельс. Отвезти его к моим родителям, — признался тот. — Но, как оказалось, разговор с императрицей не принесет пользы.

— Именно так, — согласился лорд Старенс, снова на несколько мгновений задумался, между бровями залегли две морщинки. — Задали вы мне задачку…

Мое собственное удивление смешалось с изумлением Нальяса, выражение лица собеседника дракон заметил и пояснил:

— Госпожи знают, что лорд Талаас их обманул, сказав о смерти императрицы. Они поручили мне выяснить, чей сын сейчас считается наследником аролингского престола. Они думают, что о сыне императора Ардира нам, вмешавшимся в судьбы этого мира, следует позаботиться. Вырастить в безопасности, обучать магии, когда у него проснутся способности.

— Не стану лукавить. Мне нравится их решение, — признал молодой эльф. — Вы позволите спросить, не давали ли Госпожи указаний на случай, если бы ребенок оказался сыном Талааса?

Черноволосый дракон вздохнул:

— Они приняли решение, что на детей аролингских драконов распространяются те же запреты, что и на их родителей. Никакого восстановления запала. Ни при каких обстоятельствах. Никаких подарков от аролингцев, никаких поблажек.

— Жестоко…

— Да, жестоко. Но, положа руку на сердце, я должен признать, что Госпожи казнили бы драконов братства сразу после закрытия Потока. За то, что еще в Эвлонте они связали себя кровной клятвой ради расшатывания и разрушения общины изнутри, — жестко ответил лорд Старенс. — В то время никто о кровной клятве не догадывался. Госпожи узнали об этом нюансе совсем недавно. С тех пор драконы Аролинга для сам-андрун не существуют. Значит, ростки этих гнилых корней тоже не будут существовать.