Чтение онлайн

Очнулся я в нашей землянке, отделения управления роты. Рядом посапывали бойцы, вон дальше старшина, командир отделения. Не понял? А что это было?

Я в исподнем был, в стороне форма моя сохла. Ну да, её кровью улило, брызгами уделало, кто-то постирал. Голова ныла, шишки и гематомы, тут же повязку нащупал. Били меня по ней за ночь много, как бы дураком не сделали, гады. Пошатываясь я встал, дошёл до ведра с черпаком, сняв крышку, набрал и напился из черпака. Очень хотелось. После этого и вышел наружу, разглядывая чистое ночное небо. Тут часовой, глянув на меня, сказал:

– Ротный велел, как очнёшься, к нему.

– Так ночь же. С утра схожу.

– А, да, точно. А что вчера было? Вы пропали, и сегодня появились. Тебя вообще принесли, с перевязанной головой.

– Нас с ротным разведка германская взяла. К себе утащили, лодку помню, там в землянке два офицера меня допрашивать начали, СС, обещали повесить. А у меня финка в рукаве. Перерезал верёвки, и в сердце фельдфебеля ударил, а потом к офицерам прыгнул. Те орать начали, но несколько раз их ножом достал. Насмерть. Думал, раз мне не жить, уж им тем более. Тут солдаты ввалились, навалились, нескольких порезал, но по голове получил и у нас в землянке очнулся. Как нас отбили не в курсе?

– Вообще ничего не знал, – сказал часовой, что охал и ахал, пока меня слушал. – Во дела?

– Это точно.

Я вернулся в землянку и уже нормально уснул. Утром видно будет. Главное я решил, валю из дивизии, и наши с провокацией похищения подали мне отличную идею. Я подставлюсь под разведгруппу немцев, чтобы те меня утащили к себе. А дальше дело техники. Вернусь к прошлому плану. Что плохо, мной заинтересовались спецслужбы, идея с ложным захватом, это их работа. Хм, может сына Сталина спасти? Того, кто это сделает, не посмеют тронуть, пылинки будут сдувать. Стоит подумать.

Утром выяснилось какой версии решили придерживаться. Ротный сухо сообщил, что нас взяла немецкая разведке, но разведгруппа уровня армии, она нас спасла, отбила. Особисты уже проверку провели, к нам претензий нет. Медики меня уж осмотрели, и признали травмы не угрожающими жизни, хотя потом ещё осмотрят, ну и опрос у особистов. И действительно в медсанбате побывал, повязку сменили, особисты допросили, и всё как было, я честно описал. Не думал, что выживу, убивал всех. Так что меня даже поблагодарили, мол, молодец. Красиво играют, но подписку сокрытия информации о похищении, велели подписать. Да там по роте уже разошлось, часовой языкастым был. Впрочем, подписал и меня снова в медсанбат, решили пару дней подержать. И знаете, вы будет смеяться, но через четыре дня меня похитили, в этот раз настоящие немцы. Я даже успел сделать выстрел из карабина, в соседних окопах тревога поднялась, наповал одного фрица. Но на меня навалились, скрутили и сознание погасло. Столько можно по голове? Я точно идиотом стану. Ладно, шучу. Я планировал найти разведгруппу и подставиться, просто первый план я не успел реализовать, немцы как раз готовились меня взять, причём интересовал их именно я. Голема достал, тот отслеживал. Там командир батальона прошёл, они его не тронули, а как я двинул, шёл от ротного старшины, новые сапоги получал, помигал наблюдатель фонариком в сторону группы захвата. Я даже подумал похищение 2.0, но нет, это настоящие немцы. Я приготовил карабин, надо же показать, что я сопротивлялся. Пилотку выронил, там мои инициалы, тут скрутили, в лодку, и на другой берег. Тело своего бросили, так что вскоре бойцы осматривали место захвата и тело немецкого разведчика. Голем наблюдал, поэтому тело без сознания, но поток управления големом вполне действовал, и я им следовал за немцами. А те принесли меня в штаб пехотного полка, что тут стоял в обороне. Я давно его не обстреливал, неделю уже, с той минуты, когда сообщил что теперь как на корректировщика, на меня могут не рассчитывать.

Допросов особо не было, только уточнили кого взяли, я свои настоящие данные назвал. Всё равно знали кто я. А привели в сознание, вылив на голову ведро ледяной воды, дальше связали, даже на локтях и на шее удавки, в машину и повезли в тыл. Как я расслышал, в штаб корпуса. Что интересно, это обмолвка. Мол, там меня ждут. Ещё интереснее. Грузовик сопровождало два мотоцикла с пулемётами в колясках, охраняло меня шесть солдат и унтер. Со мной в кузове находились, я лежал, те на меня ноги поставили. Поэтому три голема, что я поднял, мигом уничтожили мотоциклистов, тех что в кабине, один влетел в кузов и размозжил всем головы. Так и освободился. Дальше посетил штаб корпуса, взял того, кто меня ждал. Из Абвера он. Оказалось, меня ему слили, причём агент в Москве дезу гнал, и он это знал, но всё равно заинтересовались почему своего сдают. По информации агента я важный многознающий игрок. Вот меня и взяли. Я перелетел к Москве, нашёл того, что постановку разыграл моего похищения. У големов есть опция видеть ауры, я в памяти рабочего стола управления големами, сохранил слепки всех аур, что были там. Так старшего и нашёл. Допросил жёстко. Всё что те творили, всё было по одной причине. Я головой о стену постучался. Тот «Мессер», что я бросил на дороге, тот лишний. Подарил нашим лётчикам, называется. Я протёр тряпицей всего что касался, но опечаток свежий всё же нашли. Мой, на стекле колпака. Чей не знали, пока я на Лубянке не появился. Да, там отпечатки сняли. Не сразу сравнили с моими, к тому моменту я уже в дивизию после суда вернулся, и вот так глупо пытались меня на чистую воду вывести. Ну что за бред, а? И что теперь делать?

Я очнулся в тот момент, когда на меня рухнуло нечто. Почувствовал, что меня заваливает, кости трещали от тяжести, а я даже стонать не мог. Но оседание прекратилось, иначе меня совсем бы раздавило, так что мелкими глотками я дышать мог, больше не получилось, грудь не вздымалась, так сдавило.

Я в сознании был, чуть плавало, явно контузия, она знакома, но в принципе цел, хотя может травмы и есть, меня так сдавило, всё болело. Раны и травмы не ощущал. Двигаться не могу, дышал еле-еле. На краю сознания, и что остаётся? Подумать. Похоже новое перерождение, только без встреч с Артёмом и его сослуживцами. Думал в перерождении мне аурное хранилище помогло. А как-то другого предположения нет. Или вот версия, это сослуживцы Артёма тайком провели, когда я погиб. А я погиб, причём так странно и нелепо, что сам поражаюсь. Штаты мне нравились, я там часто бывал, хотя гражданин Испании, жил там месяцами. На пилота вертолёта учился и управлять двухмоторными самолётами. У меня свой комфортабельный «Дуглас» был. Держал его на частном аэродроме у Лос-Анжелеса, где у меня дом. Единственный в Штатах. Там же яхта в яхт-клубе стояла. Ехал на своём «Бьюике», кабриолете, ночь, музыку слушал, а тут мимо корова пролетела, в свете фар мелькнула, бело-чёрной масти, и впереди в лепёшку превратилась. Я ещё удивился. Это что такое было?! Обернулся, а там ураган, торнадо, дал по газам, да поздно. Машину и меня втянуло в смерч, подняв чуть не на километр. Ещё и разъединило. Замотало так, что я потерялся. Удар молнии пробил мне ноги. Думает это всё? Помню кусок жести, что на большой скорости влетел в меня, перерубив пополам. Я оценил шутку природы. Жил ещё полминуты, там сознание погасло, как раз из смерча выкинуло, и очнулся вот в этом новом теле. Да, задачу, поставленную Артёмом, я выполнил. Меня искали спецслужбы Союза и Германии, я пытался под новыми данными, причём дважды, простым бойцом воевать. Но больше двух недель не продержался. Лицо такое, запоминающееся, быстро опознавали как Никитина, так что махнул рукой и перебрался во Францию, где и жил два года.

Да, хорошее время. Нанял блондинку одну, мы и спали тоже, она из тех что бежали от Революции, русский хорошо знала, родной же, стала моей учительницей французского. Да и моих наложниц подтянула в языке, те потом во Франции остались, я их гражданством и жильём обеспечил. Детей у нас так и не было, проблема с моей стороны, те замуж вышли, дети появились. В своей первой жизни я не был полиглотом, и русским-то владел с заиканием, а тут вполне уверенно осваивал языки. Вон за два года почти в совершенстве французский освоил, мягкий акцент. Он у меня до конца жизни остался. Решил английский изучить, он везде в ходу. Перебрался сначала в Англию, там год жил, по собственному опыту знаю, что погружение в языковую среду здорово с освоением помогает. Потом в США, где прожил три года. Перебрался в Испанию, испанский изучал, и тут даже легализовался. В сорок восьмом году. Дом там свой имел. На испанском я закончил, хватит и этого. Жил до пятьдесят первого года, банально путешествуя по разным странам, мне это нравилось. Пока вот осенью пятьдесят первого не попал в смерч. Странная смерть на самом деле. У меня вообще странные смерти не в первый раз. Первая смерть в проруби, течением под лёд затянуло. Вторая жизнь, в танке сгорел, будучи в сознании, и вот третья, смерч. Хоть коллекцию собирай. Хотя я лично своей третьей жизнью доволен. Жаль недолгая была, десять лет всего.

Что по Райнову, как Белоруссию освободили, в сорок четвёртом, я в начале осени вернулся в Союз, и в Беловежской пуще достал его. Побегал сначала, нашёл хутор, действительно старики жили, и попросил бойца принять, мол, контужен, без сознания. До этого на другом хуторе его содержали, но там старики умерли. Те приняли. Форму его сохранил с документами. Помог с продуктами старикам. А потом следил. Тот очнулся через сутки. Долго общался со стариками. Не мог поверить, что три года прошло, и война идёт. В форме своей вышел на патруль, ему дед лапти дал, обуви-то нет. Того приняли, долго мурыжили Особыми отделами. В Москву, как связь со мной уловили. До Нового Года сорок пятого им занимались, я проверял время от времени. Только в начале января того направили служить в комендантскую роту Москвы. Там и служил, демобилизовался рядовым только в сорок седьмом почему-то. На момент моей смерти жил в Ярославе с семьёй. Даже две дочки заимел, сделал. Это у меня проблема, я бесплодным был. Врачи так сказали. Не порадовали, детей я любил. А тут даже не женился. Вот такие дела. Интересно в кого я попал и какое это время? А не факт, что снова война. Впрочем, сотрясения чувствовал, как будто разрывы снарядов. Отчего обломки сильнее сдавливали меня. Всё тяжелее становилось. Впрочем, скоро разрывы прекратились. Час прошёл, я уже думал не выдержу, когда почувствовал, что стало легче, шорохи слышал, осыпающиеся камешки, если бы не шум в ушах, всё же оглушён, думаю отлично бы всё слышал. Вроде голоса были.

Мне первыми ноги освободили. Потянули за них, да куда там? Подрыгал, давая понять, что живой и в сознании, так что стали освобождать остальное, снимая обломки кирпичей, как я понял. Медленно, но сделали это. Вытащили. Когда я часто моргая осмотрелся, пыль в глаза набилась, слёзы текли, вымывая, только глухо выругался. Откапывали меня три бойца, красноармеец-стрелок, судя по малиновым петлицам, и два бойца-пограничника, в грязной форме и без ремней. Рядом наблюдали за раскопками трое немцев. Типичный Вермахт. Рядовые. Опять начало войны. Там что, переклинило что-то, чтобы меня сюда закидывало? Хотя я думаю всё же Артём или его дружки постарались. Мне эта версия больше всего нравиться.

– Товарищ лейтенант, вы как? – спросил один из пограничников.

– Не помню ничего, – с трудом прохрипел я, во рту как пустыня Сахара, язык распух. – Ты кто?

– Никак память отшибло, товарищ лейтенант? Я Востриков, из резервной заставы. Месяц назад вы прибыли к нам в комендатуру, я ещё сопровождал вас к квартире, что вам выделили. Сегодня война началась, вас завалило рухнувшей кирпичной стеной у гаражей. Я видел, и вот попросил немцев откопать. Жестами.

– Не помню. Что спасли, это спасибо. Фамилия, имя? – уточнил я, но тут рявкнул один из немецких солдат.

– Не разговаривать! Сдать оружие.

Говорил на немецком и судя по реакции бойцов, его они не знали, вот и я афишировать не стал. Два немца отогнали бойцов в сторону, а третий бесцеремонно меня ворочая, сил встать не было, даже сидеть, голова кружилась, но воздух такой живительный. Так вот, немец отстегнул ремень и портупею, и снял с кобурой, явно не пустой. Я не мешал, только жестом показал, что пить хочу, как будто стакан в рот переворачиваю. Немец, намотав на кобуру ремень и портупею, чуть помедлив, достал из чехла фляжку и дал мне. Там и было пять глотков, которые я жадно осушил. Обычная вода, чуть затхлая. Вернув фляжку, кивком благодаря, действительно заметно легче было, оживал. Подскочившие бойцы, немцы жестами приказы отдавали, вдвоём подхватили меня, пограничники, стрелок сзади шёл, и понесли от полуразрушенного дома подальше. Лицо в пыли и грязи, пыль с потом перемешались, в грязную маску превратилась, что до чесотки стягивала кожу. Фуражки нет, но сапоги вроде неплохие. Что важно, немцы забрали оружие, но даже особо не обхлопали карманы, а в нагрудных явно что-то было. Скорее всего документы. Я собираюсь бежать, и документы пригодятся. А то чую донесут до места содержания пленных, там всё изымут из карманов. Не удивлюсь что и сапоги снимут. Пограничников по высшему сорту снабжали, отличные сапоги на ногах. Правда в пыли, поцарапаны, пока не привлекли внимание. А вообще интересное попадание. Красноармеец-стрелок Маленков, сержант-пулемётчик Никитин, и вот неизвестный лейтенант-пограничник. Дальше кем буду, капитаном-лётчиком?