Чтение онлайн

— Не дождёшься. Да, я пока у вас четыре месяца на Лубянке в камере чалился, ты меня один чаем с печеньями угощал. Я оценил. Вот и ты мой звонок оцени. Тебе сообщаю, никому другому. Сегодня утром на рынок ходил, крупную сумму засветил, мне долг вернули. Ведь чуял что слежка была на обратном пути. А через четыре часа, пять минут назад, стук в дверь. С любовницы сняли. Откройте, НКВД. Я открыл. Три удара, три нокаута. Обыскал, документы только у того что в форме лейтенанта, на фамилию Соловьёв. Да бумажка с приказом на обыск. У бойцов пусто, только карабины.

— Понял, — сразу серьёзным тоном отозвался собеседник. — Пропал у нас один из сотрудников, месяц назад за городом, как раз Соловьёв.

— Они наверняка на машине, внизу ждёт, имейте ввиду. Лови адрес…

Продиктовав его, услышал в ответ:

— Разберёмся. Жди нас.

— Добро.

Поблагодарив жутко любопытную женщину, что ловила каждый звук, я вернулся на квартиру. Дважды заход на Ингу делал. Та ушла в ванную, принимала её, когда раздался громкий стук в дверь. Шума со двора не было, ни криков, ни выстрелов. Даже сигнала клаксона, предупредить эту тройку. Спросил кто и открыл, пряча у бедра свой личный «Наган», оформил его как утерянный. Это Жигарев был, его голос, так что запустил. Сначала четверо бойцов забежали, их «коллеги» в гостиной, о чём я сообщил, двое туда, и двое стали осматривать квартиру. Одному, что открыл дверь ванной, прилетело мокрым полотенцем по лицу, под визг Инги.

— Так ты действительно с девушкой был? — удивился майор.

— Ну да, какао будешь?

— Какао?

— Да. Трофейное.

— Какао буду.

Мы прошли на кухню, пока бойцами командовал незнакомый лейтенант, извинившись что молока нет, при нём залил какао кипятком, перемешал, разбавив холодной водой, да и лейтенанту налил, и вазочку с сахаром пододвинул, сыпали не скромничая. Тот зашёл снять показания. Про себя понятно не забыл.

— Вы только меня не задерживайте. У меня в четыре часа назначено время выступления по радио.

— Знаем, слышали, — кивнул Жигарев.

Быстро те работали, кстати, узнал, что там с машиной бандитов. Была крытая «полуторка», водитель в кожанке, не в форме, он сразу сдался, как те заехали во двор, не дёргался. Так что пообщались, и те уехали, эту тройку ранее вынесли. Так что закрыл дверь и выпустил Ингу, она накупалась, ждала пока мы закончим. Я сразу собираться стал, машина от редакции уже ждать должна, так что прибрал Ингу, оставлять всё же не рискнул, оставил сюрприз, и покинул квартиру. Машина действительно ждала, так что на Тверскую поехал. Там отработал точно по написанному сценарию, но спел семь песен, все те, что исполнял вчера для комиссии. Задерживаться не стал, распрощался и меня отвезли обратно. Спасибо им за это. Так что до ночи занимался готовкой, делая запасы. С утра позавтракав, мы с Ингой сначала на рынок. Та кривясь приобрела себе нужное, пока я готовое постельное бельё забирал, расплачиваясь. Ну и по другим местам. Я себе тоже по мелочи купил, два полных ведра молока, вчера заказал, сметаны пять литров в крынке большой. Баранины половину туши и специй у знакомого узбека купил. Помня, как карты игральные пригодились, поискал и нашёл три пачки карт, четвёртая редкая покерная, шкатулку с шахматами, на шкатулке игровое поле, набор шашек. Потом погуляли по городу. Посетил ту сберкассу, где книжицу получил, счёт открыл. Неплохой, за неполный год почти восемь тысяч накапало. Снял, пусть дальше копиться, а деньги найду куда потратить. Так до вечера и гуляли, Инга переоделась уже, вполне пристойно выглядела. Обедали в ресторане, коммерческий, да и ужинали там же, без эксцессов. А на квартире обнаружил милицию. Сработала растяжка. Я там на двери гранату «Ф-1» поставил. Мало ли дружки той банды заявятся? Не ошибся, появились, труп, ещё двух раненых увезли в больницу.

А меня арестовать хотели, ага, держа их на прицеле «Нагана», пояснил, что сегодня уже был налёт банды, а это их дружки. Хотите знать подробности, звоните на Лубянку. Майору Жигарёву. Так что разошлись, те при мне позвонили, телефон в той же квартире где я бывал. Так что вопросы сняты были, Жигарев всё подтвердил. Я заперся в квартире. Уже закончились следственные мероприятия, кровь и следы осколков в коридоре, грязь на полу. Нанял соседку, и она быстро всё отмыла. Перед сном на кухне резал сало, огурцы, и до них руки дошли, и красиво укладывал на подносе. А Инга наблюдала и таскала вкусности. С половиной лепёшки ела. Поужинала уже, но аромат соблазнял её. Кстати, соседка и пироги печь умеет, я выдал материал и заказал на завтра десять пирогов, пять курников, три с рыбой, и пять сладких сметанника. Даже больше вышло.

Так и суббота пролетела. Утром сварил рисовую кашу на молоке. Пять раз. В пустое ведро из-под молока сливал готовое пока не заполнил. Мы с Ингой и позавтракали ею. На молочную диету перешёл, думаю после камеры и тем чем кормили, для желудка очень полезно будет. Трижды к соседке ходил, готовые пироги забирал. Выполняла уговор. Я за работу честно расплачусь. Так что после обеда, мы снова гуляли. Да, деньги на ремонт, всё же повреждения нанесены, дверь побита, стены, положил на столе в гостиной. Всё же частично по моей вине произошло. А с утра воскресенья, всё прибрав, ключ под коврик, как и договорился с банщиком, и с вещами в управление. Я уже в форме был своей, осталось документы восстановить и получить назначение в боевую часть.

В управлении был рабочий порядок. То, что воскресенье, никого не волновало, с началом войны выходные и отпуска отменили. Меня направили к нужному сотруднику. Тот стал составлять документы, направил к фотографу. Сейчас командирские удостоверения уже с фото идёт. Ателье через пять зданий от управления. Четыре часа просидел в ожидании, тут не только очередь для съёмки, но и ждал, когда распечатают и выдадут сухие и горячие снимки. Потом три часа в управлении, кушать ходил в городскую столовую, за свои платил. Зато получил новенькое удостоверение капитана Красной Армии, и выбил место в гостинице для командиров. Еле нашли свободное, все места заняты. Хотели в общежитие отправить, но оно на окраине, далеко. Посещать нужный кабинет, чтобы получить направление, я не стал, на завтра оставил, тем более время позднее уже было, пятый час пошёл. Меня ещё поклонники музыкального творчества задержали, много общались. Впрочем, на выходе меня тормознули и направили в нужный кабинет. Оказывается, мою такую идею раскусили и дежурному приказали меня задержать. Жаль, я хотел ещё немного в столице побыть. Ожидал меня целый полковник, помню его в той толпе, когда исполнял «Батька Махно», мол, новинка. Вот хитрец.

— Что капитан, решили сбежать? — улыбаясь, спросил тот.

Я только виновато опустил плечи. Ничего, пообщались, я получил направление, дорожные, продаттестат. Всё что полагается. Кстати, в кассе выбил зарплату за четыре месяца. То, что я под следствием был, не значит, что мне не нужно платить. Вот музыку исполняли, деньги капали, никто не запрещал исполнять моё творчество. С полчаса у полковника в кабинете пробыл, тот даже сам сопроводил меня до своей машины, шинели получали в гардеробе, и отвёз на вокзал. Через два часа проходит эшелон в нужную сторону, меня посадят на него, место уже заранее забронировано. Как меня быстро из столицы выпроваживают. Это кто так подсуетился? Жигарев? Не думаю. Я ему наоборот на блюдце раскрытое дело преподнёс. Надо выяснить кто это такой «благодетель» и отблагодарить. Полковник на эту тему молчал, только таинственно улыбался. Он лично посадил меня на эшелон и отправил на Липецк. К сожалению, была обычная теплушка с нарами, где размещались Бойцы, ничего лучше не нашлось. Да и в вагоне был штаб стрелового батальона, так что пообщался с командирами, я даже спел десяток песен, аккордеон со мной, как и чемоданчик, спасибо немецкому полковнику. Так и катили в сторону Липецка. Место мне выделили, устроился вполне с удобствами.

Всю ночь в пути, я в основном спал, хотя отвык от шума поездов в тихой камере, так что часто просыпался и с трудом засыпал. Не скажу, что я выспался.

Куда я еду было ясно, направление на штаб Первого танкового корпуса. Там определят. А кто им командует я уже в курсе, генерал-майор Катуков. К своим еду, это хорошо. На месте меня встретили, молодой командир, адъютант комкора, и машина была, вполне свежая «эмка», их ещё выпускают. В общем, встретили как дорогого и долгожданного гостя. Даже приятно. Оказалось, то, что я немцев задержал у того села, серьёзно на боевую обстановку повлияло, немцы резерв ко мне кинули, и сил им не хватило в другом месте, фронт встал. На два дня, но наши успели закрепиться. В курсе были кого благодарить. Так что генерал со мной приватно пообщался, я комбат, был им и буду, но пока в бригадах корпуса всё укомплектовано по штату. В общем, я пока в резерв, временно буду в оперативном отделе штаба, где потребуется заткнуть дыру в командном составе, используют меня. Как командир батальона я себя хорошо проявил, даже отлично, за моими действиями следили, та засада, считается эталоном боевого искусства. Поэтому Катуков терять меня и не хотел, старого знакомого в управлении попросил, как узнает, что обо мне, или я за направлением приду, направить к нему. Ясно чего тот полковник со мной до конца, просьбу выполнял. Я в принципе и не против. Между прочим, у меня немало боевого опыта образца сорок четвёртого и сорок пятых годов, а там военная наука у танкистов ушла далеко вперёд.

Самолёт затрясся от удара пуль с «мессера», как горохом сыпанул. Тот с рёвом мотора отвернул, проскочив мимо. Я видел, что пилот, он впереди сидел, несколько раз дёрнулся, и голова безвольно свесилась в бок. Наш «У-2» стал кренится и уходить в боковое пике. Мотор работал с перебоями, поддымливал. Задели. Сам я, ругаясь, говорил же, что опасно днём лететь, но меня срочно с бумагами затребовали в оперативный отдел штаба фронта, и при этом быстро достал жгут и накинул на ногу. Рана чуть выше колена. Мясо подрало, кость вроде не задета. При этом держа ручку штурвала, в этом самолёте управление дублировано, выправил полёт. Надо на посадку идти, и срочно, первые язычки огня появились. Быстро их раздувало. Высота небольшая, прыгать нельзя, но иначе сгорю. Что плохо, пока мы маневрировали, то ушли на территории противника. Нас сюда и загоняли, явно специально. Лётчик Саша решил прорваться, вот и получил по мотору, ну и ему досталось. Да уж, а ведь рутинный вылет, у меня таких раз пять было. Когда как летали, днём или ночью, но тут вот не повезло. Рация работала, я на связи со штабом своего корпуса, сообщил, что за неприятность случилась, машина повреждена, горит, лётчик погиб или ранен, и где примерно иду на посадку. Секретные бумаги твёрдо обещал сжечь. Что ранен в ногу также сообщил, информацию приняли, подтвердили. Да тут километров пятьдесят до них по прямой, хорошая слышимость.

Дальше жёсткая посадка. Место неудачное, снесло шасси и биплан вспарывая землю винтом, что его быстро согнуло, замер. Потрескивало, пожар было утихший, снова продолжился. Всё в дыму. Отстегнув ремни, я с трудом выбрался на поломанное крыло, и к переднему гнезду. Проверил пульс. Погиб парень, быстро забрал оружие, пистолет «ТТ» и два запасных магазина, документы. Бросил тому под ноги сумку, с документами она, сгорит с самолётом, и тризна будет лётчику, и хромая поспешил прочь. Пара «охотников», что нас сработала, ещё крутилась в небе, но визуально я никого вокруг не наблюдал. Впрочем, спрятаться можно, хоть и сложно, никаких лесов, тут степи, изрезанные оврагами. Вот к ближайшему и спешил. Скатившись на заднице вниз, я достал санитарную сумку, в запасе имел, дальше сняв жгут, и стянул синие командирские галифе с кальсонами, а я штабной командир, в полной форме хожу. Не в полевой, как на передовой. Ну и начал промывать и чистить рану с обеих сторон, потом шить, и засыпав стрептоцидом, бинтовать. Галифе пока в хранилище, как и френч с наградами, на себя накинул обычную гимнастёрку с красноармейскими шароварами. Знаков различия на гимнастёрке не было. Снова натянул сапоги, ремень застегнул и поспешил прочь. Пилотка на голове, а то жарит, конец июля всё же. Часто прикладываясь к фляжке, пить хотелось, и часто, хромая я уходил подальше.