Чтение онлайн

Своё личное оружие я уже приготовил к бою, теперь это нужно приготовить. Надеюсь, не подведёт. Ну и вот сигнал. Ракеты не пускали, просто разом поднялись из окопов и без криков молча побежали вперёд. Немцы не сразу отреагировали, метров двести пробежали, когда первый пулемёт заработал. Ракеты сигнальные начали взлетать, тревогу поднимали, другие пулемёты заработали, тут и там падали раненые и убитые бойцы штрафных рот, но мы просто неслись изо всех сил. Лучшие стрелки, а таких в моей роте набралось два десятка, изредка вставали на колени, стараясь не зацепить своих, что уже вырвались вперёд, и точными выстрелами гасили немцев. Особенно пулемётные точки. Это я такой приказ отдал, и на нашем участке был успех. Мы первыми ворвались в окопы, зачищая их. «ППШ» тут был вне конкуренции, это точно. Чуть позже сменил на «ППД», а там подбирая оружие с убитых немцев несколько «МП» поменял и даже «МГ-42» был, косил всё, что видел во вражеской форме. Шёл во главе штурмовой группы. Пулемёт я тишком прибрал в хранилище, у меня такого ещё не было. На сошках тот. Взяли высоту. Вообще тут их две, одну, где моя рота, брало четыре роты штрафников, другую, соседнюю, там сейчас всё в дымах, пять других. Вроде тоже взяли. Мы сидели, переводили дыхание, когда появились бойцы той дивизии, что тут оборону держала. Занимали позиции, очищали от тел, копали. Скоро немцы попрут, чтобы отбить утраченные позиции. Эти два холма тут имели господствующую высоту над округой. Ну и командиры пришли, наши тоже. Меня как раз перевязывали бойцы, накопитель у защиты разрядился почти в середине зачистки холма, сменять не успел. Просто амулет убрал, да и некогда было. Так что в руке два гранатных осколка, и пуля прошла через мягкие ткани плеча. Легко отделался. Вот меня и перевязывали. Ещё снарядами немцы со злости начали крыть, земли накидало.

От роты, а тут все собрались, три десятка человек. Многие ранены, но были и целые. А у нас до первой крови, так что в медсанбат, там извлекали осколки, пуля на вылет прошла, чистили раны, и оформлялись документы. Быстрый полевой суд нас реабилитировал. Всё, оправдан. Искупил. Я думал, это дольше времени займёт, но штурмы обоих холмов действительно тяжело дались, главное взяли, для этого штрафники и нужны. Теперь пусть стрелковая дивизия постарается удержать то, что мы взяли с таким трудом. Там наших только погибших было, с пять сотен. Я считаю бои за оба холма. Слышал, пока перевязывали и штопали. Ну а дальше, а что дальше, санитарный обоз, и тихонько, покачиваясь на кочках и рытвинах, в тыл. За час до темноты двинули, мол, скоро стемнеет, ночь скроет от немецких стервятников. Вот такие дела. Быстро всё прошло, до сих пор удивляюсь. Главное справку выдали, реабилитирован, излечусь и вернусь в армию. Думаю, где-то через месяц. Да уверен, лекарский амулет при мне, так и будет. Ночью погрузка на санитарный эшелон, вот почему торопились, знали о нём и дальше в тыл. Ранения конечно беспокоили, но я уже поработал своим амулетом, улучшил состояние. Странно, что в медсанбате не оставили, вроде ранения мои не тяжёлые. А вот бывший майор погиб. Со мной шёл, подчищал, что после меня оставалось, граната на длинной ручке прилетела, тот схватил, чтобы выкинуть за бруствер, но кидал опытный солдат, времени не дал, взорвалась у того в руке. Это от неё у меня осколки в руке. Жаль, хороший парень был, может я и ошибался насчёт него. Тридцать лет ему всего было, двое детей и жена в Омске, у родственников, после эвакуации.

Я ещё больше удивился, когда наш эшелон прошёл Москву и двинул на Восток. На Горький, как сообщил врач. Даже не остановились. Тут и кроме меня хватало раненых средней тяжести, мы не тяжёлые, вполне в Москве могли высадить и тут в госпиталях излечать, ближе к фронту, а нас дальше в тыл. Правда, до Горького я не доехал, всё же ссадили во Владимире, как и ещё пять десятков раненых, там на телеги, мобилизовали у населения, и в два госпиталя развозили. Меня в палату Героя. А я сообщил, что имею Звезду. То, что реабилитированный узнали сразу, справку-то отдал. Документы восстанавливали, награду я на больничной пижаме носил, одну Звезду, не скрывал, заработано честно. Так и лечился. Остатки сентября пролетели, и десятого октября на медкомиссию, которую я сходу и прошёл. Хранилище качалось. К слову, я всё перебрал в хранилище, пока лечился. Да похватал немало. Ладно у финнов, взял, ранее не мог, как штрафник постоянно под приглядом был, но сейчас мне ничего не мешало. Так я ещё при штурме трофеев набрать успел, да времени не было, что на глаза попалось, особенно при изучении землянок, то и прихватил. Так что освобождал добытое от ящиков, коробок, всё лишнее убирал. Я для этого снял комнату у старушки, врач разрешил гулять по городу, справку из госпиталя имел, там и оружие всё в порядок привёл, почистил от нагара и грязи, перезарядив, «МГ-42» тоже, я ему два запасных ствола также добыл. Мощная шутка, но ствол быстро перегревается и нужно менять. Вот и прибрал всё. Всё лишнее продал на рынке, покупая дефицит, сало солёное и копчёное, домашний хлеб и соленья, да варенья. Молочку. Это тоже дефицит.

Что по воду добытого при штурме холма, то не так и много было. В землянке боепитания, которую мы чудом не взорвали, закинули две ручные гранаты, не зная что там. Забрал два ящика с патронами к пулемётам, все шесть наличных ящиков с противопехотными минами. Видать недавно завезли, у входа стояли. У меня перед боем почти полтонны было, так всё заполнил. Ещё взял батальонный миномёт, и остальное место занял минами к нему. Они не снаряжены были, вот в арендованной комнате и снарядил. А ящики быстро уходил, вещь в хозяйстве нужная. Посредник оптом взял всё, и потом распродавал, деревенские брали. То что не немецком и орлы, особо не смущали, но интерес от милиции заметил. Больше не продавал. Понятно, что я девчатами в комнате развлекался. Да, пару раз, когда были тёплые денёчки, на велосипеде, или своём лёгком мотоцикле. Я им пока редко пользуюсь, но всё же использую трофей, уезжал за город, там на живописном берегу доставал домик на санном ходу. Обжил его, матрас расстелил, постельное, вещи расставил, буржуйку затопил, чайник горячий на неё. Достану в метель лютый, а там тепло, горячий чай ждёт, хорошо. И койку опробовал со всеми четырьмя. Кстати, встречался с ними всегда в гражданской одежде, версию дезертира я всё также поддерживал. А так, после войны отпущу, как и обещал. Слово держу. Живые домой вернутся. Также достал складные койки, собрал их, матрасы на них, постельное. То есть, приготавливал к немедленному применению, а то большая часть вещей в упаковке,

Понятно выезжал за город не ради койки или домика. Нет, рыбачил, к слову, очень понравилось, но снасти хорошие купить сложно было, заодно на костре сготовил блюда. Ради них выезд на природу и устроил. В двух столитровых котлах, отмыв их, чугунные оба, в одном отличные щи с молодой капустой, во втором просто макароны с мясом, по-флотски. Любимое блюдо. В котле на пятьдесят литров молочную пшённую кашу, на сливочном масле. Вроде не испортил. Ну и какао наварил в котелке на тридцать литров. На рынке купил заранее несколько бидонов сметаны, для щей самое то, молока, и сливочного масла. Если знать к кому обратится, достать можно. А я за счёт продажи части трофеев, неплохую сумму собрал. Кстати, пока война, надо тылы немцев посетить и банки пограбить, а то как после войны жить буду? Самому же о себе заботиться. Да, я наконец узнал кто такой Вячеслав Строев. Да сирота. И призвали его из Омска, по той причине, что он там работал в бригаде плотников, а до этого в другом месте жил. Родных нет. При этом в детдоме ни разу не бывал. До шестнадцати лет жил с бабушкой, а как та померла, смог получить паспорт и на заработки. Дом бабкин её сыну отошёл, Слава с ними разругался, мол, его дом, наследство, а его на улицу выкинули. Он сын старшей сестры. Отказался знаться с такими родственниками. Своё жильё есть, так чужое прибрать к рукам надо, и назвался потому сиротой. Я поддержал эту версию, мне так вполне удобно. Да и не красиво с ним поступили. Завещания да, не было, но старушка всем соседям говорила, те это подтвердили, что дом на окраине Ленинграда, Слава оттуда, питерский, потому и выясняли долго, кто я, оставит внуку. А сын наплевал на её решение, он наследник и всё тут, отобрал. Знал ходы, в милиции всё же работал.

Остальную информацию по Романовым, такую фамилию носила бабушка и дядя Вячеслава, матушка была замужем за военспецом Строевым. Погибли во время ледохода в тридцать первом. Так вот, мне не особо интересно знать как сложилась судьба остальных членов этой семьи, но в той папке, что мне выдали, было написано, дядя Славы погиб защищая Ленинград. Он в составе отрядов милиции гасил зажигательные бомбы и ловил сбитых немецких и финских лётчиков. Как-то их перекинули на передовую, отбивать очередную атаку у стен города, всех туда гнали. Вот все там и полегли, но отбились. Семью его смогли эвакуировать летом сорок второго по Ладоге. С сильным истощением, да доходяги, их отвезли в Среднюю Азию, в Ташкент, там и откармливают, витаминами кормят. Выжили жена дяди, и все три дочки. Больше у Славы, родственников нет. Как уже сказал, меня эта информация не особо заинтересовала. Даже адрес, по которому те проживали, не записывал или запоминал. Там им помогут, как на ноги встанут, работу найдут. Выживут. Те мне не писали, и я не собираюсь. Да не интересны мне они, и никаких родственных чувств я к ним не испытываю и не могу испытывать. Чужие люди. Так что поучил информация и забросил на задворки памяти, что была, что не было. Вот и всё. Это вся информация по мне, я отлично провёл этот месяц, заживил раны, только следы остались, а на самом деле их у меня уже нет.

Хочу отметить, то амулет я не светил, но пока мы до Владимира добирались, у меня все накопители в ноль оказались разряжены, но зато в эшелоне никто не умер. Ну да, помогал. Не до конца лечил, просто чистил раны, убирал воспаления и не давал дойти до края, дальше организмы сами справлялись, их нужно было только подтолкнуть. Тут во Владимире нашёл всего два ювелира, один из них эвакуирован, они мне за месяц девять накопителей сделали, на них все оставшиеся средства и потратил. Часть долга за работу изумрудами покрыл, но ещё девять накопителей теперь имею, пятнадцать запасных, и все пятнадцать заполнены под пробку. Время было, амулет зарядки работал. Почему бы и нет? Поэтому, когда прошёл медкомиссию, быстро собрался, получил форму, ещё не зимний вариант, но утеплённая, плюс шинель комсостава, фуражка. Сапоги вот мои. Личное оружие имел. Хотя в новенькое удостоверение старшего лейтенанта, что мне выдали, оно не внесено. Вещей не так много, всё в новенький сидор вошло, вообще вся форма новая, со склада полученная, сам нашивки пришивал и знаки различия, награды крепил, что ранее в хранилище находились. Не погуляешь, на улице шёл мелкий дождь, но зонтик имею, на рынке купил. Пробежался по лужам, обходя особенно грязные места, любуясь жёлтой листвой на деревьях, и там до комендатуры. На месте подал документы и полчаса ждал. Да назначение. Сидел на лавке и думал, куда меня?

— Строев. Зайди, — открылась дверь, меня окликнул капитан, без ноги, на протезе.

Я зашёл и тот начал выдавать документы, от проездных и продаттестата, до самого назначения. Взяв его, спросил:

— Куда меня?

— Сейчас всех на Сталинградский фронт. Тебе в штаб направление, командир на замену, где нужно, там решат тобой пополнить. Написал тебя как командир роты, или начштаба батальона, на комбата ты не тянешь. Всё свободен. Кто там следующий? Кузнецов! Зайди.

Убрав в нагрудный карман френча все бумаги, я козырнул и покинул кабинет, а потом и здание комендатуры. Обошёл вокруг здания и с обратной стороны к складу, где хмурый старшина взял продаттестат, и выдал сухпай на двое суток. Должно хватить. Убрав в свой вещмешок, как раз заполнил, вот после этого на вокзал. У военного коменданта узнал, что проходной поезд будет через два часа, обычный пассажирский, не воинский эшелон, тот меня туда посадит, бронь поставил, быть за час до отбытия. Ну и побыстрее двинул к ювелирам. Они над следующими камнями работали. Один должен закончить, а второй в процессе. Может, оба закончили? Нет, только один. Накопитель забрал, расплатившись. Думаю, пока хватит, запас есть. Да, пока туда-обратно ходил, трижды патрулям попадался. Охотятся на меня что ли? А иначе, почему под дождём гуляют. Плащ-палатки, что на них были, не особо спасают. Как бы то ни было, поезда я дождался. Даже место было. Нет, купе переполнено, даже с места для багажа ноги свешиваются, но согласно документам от коменданта, тут пусто. Резерв военных. Ясно, что проводник так зарабатывает. Я сунулся в купе, держа вещмешок на руках, следом за мной ещё три командира, им тоже сюда выдали бронь.

— Не понял? — буркнул я, обернувшись, увидел спину быстро удаляющегося проводника, и рванул следом. — А ну стоять!

Другие командиры, два капитана, и ещё один старлей, заглянули, оценили увиденное, и начали искать свободные места. Похоже, не впервые такое видят. Проводника я нагнал только в соседнем вагоне. Затащил в тамбур, и стал объяснять, в чём разница между капитализмом и советским социалистическим строем. Тот обещал, клятвенно заверил, что купе сейчас же будет свободно, только просил вытащить ручную гранату из его штанов. Холодит яйца, наверное. Хорошо мы уже стронулисб, вокзал поплыл прочь, а то проводник этого вагона, где мы общались, за милицией убежал, отреагировал на вопли и громкое мычание своего коллеги. Три минуты и купе свободное, так что расположился, сапоги стянул, давал ногам отдохнуть, чуть позже оба капитана вернулись, танкисты, а старлей зенитчик так и сгинул, до конца пути не видели. Подсадили к себе двух девушек, вот против их соседства я не был, одна полка свободная, и так катили. С одной пересадкой я доехал до местоположения штаба фронта. Действительно двое суток, хотя мне давалось трое, мало ли что случиться, в пути задержка? Дежурный направил к нужному командиру.

— Строев? Как же, слышал. Живой значит, а тут слухи ходили… — вздохнул полковник Туманов, изучая мои документы, и сразу давая распоряжение писарю. — Оформляй его в Шестьдесят Вторую армию, Тринадцатую гвардейскую стрелковую дивизию. Там потребность командиров большая, один батальон почти всех командиров потерял. Начальником штаба батальона в Тридцать Девятый гвардейский стрелковый полк.

Оформили меня быстро, всю нужную информацию внесли в архивы. Так что как стемнело, на бронекатере, с пополнением и боеприпасами, меня доставили на другой берег Волги, где шла битва за Сталинград. Моя теперь дивизия Мамаев Курган брала. Тут уже узнал. Проводник отвёл в штаб дивизии, оттуда, после знакомства с непосредственными командирами, другой проводник в батальон, что понёс серьёзные потери от внезапной контратаки противника. Причём, я пока один старший командир, комбата или комиссара вообще нет, до меня всем рулил один из чудом выживших ротных, их ещё не назначили. Двести бойцов числилось, и то большинство в тыловых подразделениях, в ротах двадцать или тридцать штыков. Так что закатал рукава и приступил к делу. Работы невпроворот, да ещё мелкие группы немцев к нам просачивались, даже до штаба батальона пробрались, где-то на третий день как я в должность вступил. Пришлось отстреливаться. Я там в одиночку полвзвода положил, за что неожиданно третья медаль «За Отвагу» упала на грудь. Неплохое начало. Дальше прибыл командир новый, Майор Огаров, из реабилитированных. После штрафбата. Познакомились, вроде ничего, пополнение принимали, ну и дальше шли боевые действия.

Взрыв оглушил меня и отшвырнул в сторону, с машины, личная защита спасла, так что я пошёл на перекат по обочине, рванув кобуру, чтобы достать «ТТ», как на меня навалились двое. Руки начали крутить. Судя по ругани, немцы. Другие добивали моего шофёра и двух бойцов охраны, что со мной ехали по лесной дороге на «Додже». А было лето сорок четвёртого, возвращался в штаб дивизии после посещения штаба нашей армии. Вот на пути нас и перехватили. Ловко кинули под машину гранату и оглушённых брали. Зря в одиночку рванул, надо было попутную колонну подождать. Это или разведка, или диверсанты. Думаю, разведка. Наши радисты не раз тут фиксировали работу чужой радиостанции. Кстати, лес, а он очень большой, сейчас прочёсывается полком НКВД. Только где именно? И ведь до штаба дивизии тут от силы километра три осталось. Ничего не бояться. Если бы не то что хранилище было полным, всего двенадцать килограмм свободного, я бы убрал немцев в хранилище и, отбившись, ускользнул, а тут меня хрипящего от натуги, я старался отбиться, боднули лбом в лицо, попали между глаза, отчего я поплыл, и второй удар, от которого вырубило. Вот блин.