Чтение онлайн

Омск я посещать не планировал, после суда, моё личное дело передали в московский военкомат, я написал прошение, мол, тут буду жить, и не отказали как Герою. Теперь стоит заняться жилищем, приобретением, оформление. О, финок домой доставить. Я всё же в один вылет ограбил банк в тылу у немцев. Не успели вывезти, не смотря на приближающийся фронт, есть чем отблагодарить. Марки ещё в ходу. Всё же не сменил я девчат. А когда? У меня свободного времени не было. Работа аналитика требовала немалых сил, иногда спать забывали. И работа нужная, нас ценили. Ну а пока полный эшелон демобилизованных, простых бойцов и офицеров, двинул на восток. Под радостные крики, и попытки споить всех вокруг. Откуда столько спиртного? В общем, полковники со мной ехали, им не откажешь, я не выдержал и уже на следующей станции сошёл. Да даже поспать не дают, я конечно рад Победе, но уже месяц прошёл. Понятно, что многие радуются, что домой едут, но очень шумно было. Да и решил не терять время. Так что уже вскоре взлетал с полевой дороги на «мессере», заодно и опробую, и потянул прочь, в сторону Москвы. Ночь хорошо скрыла. С посадкой для дозаправки, которая прошла неудачно. Машина новая, незнакома мне, разбил я её. Пришлось сжечь и достать «Шторьх», так и добрался на нём до окраин столицы. Сел на песчаном пляже. Там на берегу реки, деревья хорошо скроют, достал санный домик, натянул над ним маскировочную сеть, искупался, вода холодная, но ничего, терпимо, и спать.

Следующие двое суток я этот берег не покидал. Ждал пока не пройдёт то время, что поезд идёт до Москвы. Заодно купался, загорал, немало рыбачил, уху варил, грибы в лесу собирал. Разные блюда готовил, восполнял запас. Было чем заняться. Да, чем займусь после войны, я уже давно решил. Если кратко, то вот мои планы. Живу, пока амулет лекарский работает, настолько насколько хватит его ресурса. Триста лет? Четыреста? Жить буду по всему миру, но возвращаться стану к себе в купленный дом. Раз в тридцать лет буду «погибать», передавая имущество «наследнику», коим я же и буду, омолаживая себя. В общем, путешествия, изучение мира, этих времён, для меня это глубокая древность. Если не уровень времён Клеопатры, то близко. Ну и дождусь, наконец, когда нормальные космические станции будут строить и куплю себе. Исполню желание, и хочу это сделать в этой жизни. Я вообще планирую прожить каждую жизнь максимально возможно долго. Меня пока так и не нашли, я жду. Ну и думаю, иногда буду участвовать в конфликтах, чтобы навык бойца не потерять. Я против ядерного оружия, а США в истории моего мира его применила, ждать осталось недолго, если тут так будет и они его применят, буду мстить. Вряд ли успею в этот раз, Япония быстро капитулирует и император отречётся от трона. Однако будет война в Корее, подготовлюсь, и вот там те познают всю мою ярость. Вся флотская группировка, что придёт к берегам Кореи, включая транспорты, окажутся на дне. Правда, пока стоит продумать и разработать операцию, как это сделать. Ну кроме как использовать своё хранилище, и доставлять на каждый борт по пять тонн взрывчатки. Этого хватит, ничего в голову не приходит. Взрыватели и запалы усовершенствуют, надеюсь, пойдут более надёжные для дистанционного подрыва. Их и использую, добыв. А пока покупаю дом, отвожу девчат в Финляндию, тьфу, союзникам, и дальше по планам. Надеюсь, это лето провести, например, в Италии, а вот всю зиму в Союзе. Видно будет. Даже волнуюсь, гражданская жизнь мне не привычна.

Так что как пролетело два дня, свернул всё, собрался и покатил на велосипеде, я в гражданской одежде был, в столицу.

— Я дома, — радостно и широко улыбаясь, сказал я, налегая на педали.

Очнулся я явно в палате, с трудом открыв глаза, несколько секунд смотрел в белёный известкой потолок, где висел одиночный патрон лампочки, без абажура. Рядом кто-то бормотал, я прислушался и разобрал:

— … за выдающийся вклад в развитие труда, награждается орденом «Трудового Красного Знамени», агроном совхоза «Красный Луч», Людмила Заречина…

— Союз… — выдохнул я. — Ненавижу.

Даже сам подивился своим эмоциям, триста лет прошло, а до сих пор не прощу. Впрочем, ненависть притупилась, а тут неожиданно колыхнулась с новой силой. Пришлось задавить её, не ко времени. Где я? Повернуть голову не получилось, мышцы не дали, похоже заклинило шею, травма головы и шеи, я уж понял, тугая повязка, что почти всю голову покрывала. Лицо свободно. Я обнажён, лежу под тонкой простынёй, было тепло. Даже жарко. Так что пришлось играть глазами. Думаю утро, новости по радио шли. А вот какое время до сих пор понять не могу. Нет, стены краской белой крашены и всё. Ну по радио понятно что время Советского Союза. Вообще вспышка этой ненависти меня самого очень поразила. Триста лет прошло, я почти и забыл за давностью веков причину. А тут как колыхнуло, и старые чувства из глубин памяти поднялись. Да и ненавидеть некого, все кто был причастен к смерти моей жены и не рождённого сына, все понесли заслуженное наказание от моих рук. От администрации поселения, из-за которых погибла жена, гнать беременную на работу это чудовищно, до тех, кто суд надо мной решил провести. Почти сто человек ликвидировал. Многих перед этим допрашивая. Хм, крутить шеей не могу, шевелиться пока тоже боязно, в голове молоточки стучат, болит зараза, да и пахнет больницей. Так что, опишу, что было. Хотя сам не понимаю, свою смерть я не помню.

Да, это так, с двумя своими жёнами, сыном и тремя дочками устраивались в семейном боксе огромного колонизатора, что вмещал полтора миллиона колонистов. Летели к новой планете. Семь лет лететь. Сработала заморозка, нас в замороженном виде перевозили, и всё, очнулся в новом теле. А вообще план сработал, что хотел, то и делал. Хотя и не сразу. Купил я дом на берегу речки, хороший дом, пусть и печное отопление, но свежий, газовая плита, пусть газ и привозимый. Побывал в Финляндии, попрощался с девчатами. Каждой дал по пятьдесят тысяч марок, и в Италию, через Францию. Француженку нашёл в наложницы, да нанял её, выплатив аванс. Потом итальянку и испанку. Ну и вернулся, жил зиму в Москве, работал рабочим на заводе. Токарем. Сам пошёл. Хочу погрузится в жизнь столицы. Стал рабочим человеком. Нашёл девушку. Знаете, любовь с первого взгляда. Два года к себе не подпускала. Только гуляли. Хорошо наложницы есть, а там всё же уговорил и весной сорок восьмого женились. Я как раз снова на лето покинул страну. Там так вышло, задержался, только осенью вернулся. А в доме живут чужие люди, арестованное имущество и они, новые жильцы. А супругу, как Врага Народа, старые грешки вспомнили и новые приписали, за которые уже отсидел, меня осудили в этот раз заочно, в поселение на севере. Она от меня не отказалась. Я туда, но не успел. Только на могилу. Получила травму несовместимую с жизнью. Она была на седьмом месяце беременности. Всю цепочку раскрутил, всех вырезал, полгода на это потратил. Ненависть тогда бушевала ко мне. И покинул Союз. До развала не было.

Очень тяжело ударила по мне гибель жены, я даже о самоубийстве думал. Знаете, кто помог? Тибетские монахи, у которых я прожил пятьдесят лет. Ну мне они помогли за пару лет, время лечит, мне просто там понравилось. Жил их культом, и меня всё устраивало. Но пришло время, покинул и дальше путешествовал. Больше не женился. А тут понял, моё время пришло, да и при омоложении амулет лекарский в пыль осыпался. Так что женился. Даже дважды, в Звёздном Альянсе, гражданином которого я был, это разрешено, четверо детей. Одна жена инженер промышленного оборудования, другая врач. Две малых станции с немалыми производствами, несколько судов, всё в трюмах колонизатора, часть на внешнюю обшивку. И вот должно было начаться наше путешествие, нас усыпили, чтобы заморозить, и я очнулся в новом теле. Вот и весь рассказ. О нет, рассказать можно долго, очень долго, но это моя жизнь. Что-то уже стёрлось из памяти, а что-то осталось. Так где я? Тут кто-то закряхтел, скрипнули пружины кровати, и явно зашарили ногами, ища тапки.

— Где я? — задал вопрос в потолок, и надежда на ответ оправдалась.

— О, очнулся? Вчера привезли с раной. Пуля по голове чиркнула.

— А как меня зовут?

— Не помнишь?

— Нет.

— Надо же, — хмыкнул тот же голос и, наконец, я увидел, в поле зрения появился усатый мужик, явно кадровый военный, всё в нём это выдавало, даже усы с закруткой, но гипс на плече и голова перевязана. — Меня вот тоже лошадь из седла сбросила, ударился головой, и плечо выбил. Только в медсанбате и очнулся. Вывезли бойцы.

— Лошадь? Значит Вторая Великая Отечественная война?

— С чего это? — удивился тот. — В Афганистане мы, ограниченный воинский контингент.

— А год?

— Ты вот что, парень, я таких как ты на раз щёлкаю, благо в особом отделе служу. Помнишь ты всё, отлично с памятью у тебя. Решил сбежать, бросить боевых товарищей?

— Не помню их.

— Ну-ну, ещё посмотрим…

Что-то ворча, тот дошёл до двери и кликнул медсестру. А та уже врача. Вскоре меня осматривал врач, военный, форма под халатом была, у медсестры также, опрашивали. Особист им сказал, что я дуркую, притворяюсь что память потерял. Вот ведь гад! И вообще, чего это он в офицерской палате не лежит? С рядовым составом, как я понял. Оказалось это меня принесли в офицерскую палату, мест не было, поток раненых пошёл. Пусть и много афганских военных, вот сюда и занесли. В отличии от соседа по палате, врач вполне отвечал на мои вопросы. Сейчас июль восьмидесятого, идут не частые бои у границы с Пакистаном, перехват караванов. Нахожусь я в госпитале, что расположился в городе Джелалабад. Историю рассказал врач занимательную. Потом два сослуживца навестили, тоже рассказали немало. Начал врач, ему сообщили, что и как с моим новым телом было, лейтенант-взводный, что видел всё своими глазами, потом два молодых парня, сослуживцы, продолжили. Я попал в Александра Савельева, рядового Третьего мотострелкового батальона, Шестьдесят Шестой отдельной мотострелковой бригады. А стоял тот на посту, охранял склады на аэродроме. Уже разводящий со сменой походил, когда раздался далёкий хлопок и Александр упал. Пуля попала в голову. Пусть вскользь, чиркнула, но три шва наложили, трещина в черепе. Эвакуировали его сразу, молодцы. Стрелка так и не нашли, хотя прочесали местность. Да, призвался осенью семьдесят девятого, учёбка полгода, и вот несколько месяцев как в Афгане. Год не отслужил. Призвался из-под Горького, деревенский. Он один оттуда, знакомых нет. Есть отец, у него вторая жена и дети от неё. Мать живёт отдельно, давно, где-то на севере. Тоже с новой семьей. Сашка с отцом жил. Это всё что сослуживцы знали, Сашка вообще молчуном был.

Когда парни ушли, меня покормили, пока кашей, неплохая рисовая, с маслом, и два пожухлых куска белого хлеба. Кстати, кормила медсестра с ложки. Я когда хотел сесть, там так ударило в голову, искры из глаз, пятна пошли, что вскрикнул и рухнул обратно. Со мной сослуживцы были, сказали, очнулся только через пять минут от нашатыря, спешно вызванная медсестра в сознание привела. Только особист со своей койки презрительно хмыкал, он мне не верил, считал, что я симулирую. Это что, сейчас так популярно? Все так делают? Впрочем, медсестра пришла, покормила с ложки. Вполне, аккуратно поел. Перед уходом велела не вставать, если что, утку она подаст, соседи позовут. Так что лежал и размышлял. Да я в принципе и не против, что попал на эту войну. Вот на ВОВ не хотелось бы, я там уже был. Хотя тоже не расстроился бы особо. Ну триста лет прошло, да я забыл, что там и как было. Самые яркие моменты уже смутно помню. Память она такая. Старые воспоминания вытесняют новые. Сначала они становиться блеклыми, а потом совсем пропадают. Так что как я воевал триста лет назад, помнил слабо. Хорошо дневник вёл, награды и документы сохранил. Иногда перелистывал. Трофеи собирал. Для меня артефакты, лично добытые с той войны. Чёрт, да я «кюбельваген» сохранил, до сих пор на нём ездил, так что как память не пыталась меня подвести, всё же кое-что я помнил. Кстати, смотрел фильм, незадолго до смерти, семейный просмотр, как раз о ВОВ. Я смеялся, особенно когда видел ряд «БМП-1», что атакуют в строю врага. Это в сорок первом. Всё переврали. Я ведь признанный эксперт по той войне, но когда писали сценарий и снимали фильм, меня не пригласили. Я такую критику написал, фильм провалился в прокате.

К Союзу я сейчас отношусь нейтрально, время помогло, уже нет такой дикой ненависти, поэтому я считаю, что это остаточные эмоции паренька, в тело которого попал. А что, вполне версия. Не знаю, почему такая реакция, но взял её за основную. Не попал на ВОВ, в Афгане повоюю, тоже не плохо. Если оставят и не комиссуют. Потеря памяти дело серьёзное. Хотя неприятный взгляд особиста до сих пор сверлит меня. Этот может наперекор пойти, есть у него на это власть или нет. Увидим. Так что я даже рад. Да ещё бы я не рад был. После экологической катастрофы на Земле можно было жить только в Ульях. Миллионами умирали, портя ещё больше экосистему, пока не построили их. Потом уже экспансия в космос. А тут лежишь, свежим воздухом дышишь, что ветерок через открытое окно задувает, красота. До сих пор балдею, лежу и впитываю всё вокруг. Мы потому семьёй и перебирались на новую планету. Все устали от космических станций, и попыток очистить Землю, путь тут и центр цивилизации. В прошлой жизни в мирном советском государстве, после войны, мне по сути пожить не удалось, вернулся уже в Россию начала нулевых, а тут думаю поживу. А сейчас год отрублю в сапогах, или комиссуюсь, и не без интереса поживу в конце существования Советского Союза. Да почему бы и нет? Так что этому перерождению я не огорчён, факт. И не стоит думать, что я уже не боец, за триста лет-то. Поддерживал силу и реакцию, с помощью военных виртуальных тренажёров, или банальных игр-стрелялок с полным эффектом присутствия. Включая по ВОВ. Я помогал по этим играм, как привлечённый эксперт. А мне нравилось их проходить. И себя в тонусе держал.

Скажу так, первая моя жизнь, думаю удачно прошла. Да, были тёмные пятна на этой истории, раны душевные серьёзные получал, но по моему мнению я прожил хорошую и даже замечательную жизнь. Не знаю что у меня с семьёй, может прилетят куда нужно, и не смогут разморозить моё тело, оно пустое, без души, но девчата крепкие, имущества много, наследницы, развернутся. Тут они молодцы, я в них уверен. Ну а пока буду обживаться тут, версия с потерей памяти основная. Ещё один момент, я ждал создания лаборатории академика Райнова, даже копил капитал, чтобы вложиться как спонсор, а не было. Просто академик не родился. Проследил родословную его предков и узнал, что один из дедов погиб в поножовщине и не родился отец академика, как и он сам. А ведь спас Ивана, его прадеда, из концлагеря. Точечная операция в сорок третьем, когда комполка был. Командировку себе на семь дней сделал. Едва успел, того уже собрались в другой концлагерь перевести. Марию тоже спас, за что награды получил. Так что, облом. Чтобы создать порталы нужно быть гением, академик им был, но второго такого не появилось. Сам я ими даже не занимался, не тот склад ума. В общем, не моё. Да и затянул, думал, академик всё сделает, поздно спохватился. Вот такие дела. На меня так никто не вышел, за триста лет уже давно махнул рукой и не ждал. И тут особо внимание привлекать не буду. У меня пять полноценных жизней осталось, вот и желаю их прожить по полной. А пока лежу тут в госпитале, мысли приведу в порядок, а то сумбур, боль эта головная ещё, что никак сосредоточиться не даёт. Жду, когда хранилище откроется. Дальше полегче будет.