Чтение онлайн

— Да, товарищ старший политрук.

— А ведь это можно проверить. У нас как раз два месяца назад боец с пополнением прибыл, писарь из штаба Десятой дивизии. Из госпиталя, два месяца с группой штаба дивизии по тылам к нашим выходили. Он всех командиров знает, по долгу службы. Вот пусть и опознает.

— Хорошо.

Тот велел помощнику вызвать писаря, он у них тут ту же должность занимал, а я сидел и размышлял. Месяц прошёл с момента как я закончил гасить лаборатории немцев. Восемь уничтожил в ноль, причём, у двух ждали засады, что вполне закономерно. Поняли, чего нужно ждать и подготовились. Я и засады, и учёных побил. Только разок пополнял боезапас. Закончились мины. Летал к Минску, там склады, набрал сколько места было. Немцы мины и сами использовали, немало мин было с их обозначениями. Уже выпускать их стали. Так что как закончил, вздохнул с облегчением. Знаете, облегчение почувствовал, как будто парни, что со мной через эти пытки проходили, со спины с упрёком смотрело всё то время, что я готовился. А когда закончил, они ушли. Ну вот было такое ощущение. Не камень, глыба с души свалилась. А дальше… а что дальше? Посещал разные страны, зимний домик, офицерский, обжил на отлично, баню с парной. Два других жилых домика приготовил, буржуйки раскочегарил, чайники на них кипят, достать в пургу чтобы горячее попить. Закупил съестное. Готовое, даже побывал в Африке. Фруктов набрал, в основном сушенных, не сезон. Увёл патрульную «Каталину». Разную технику.

В Варшаве через того же спеца нанял четырёх девушек, фигуристых, грудастых и красивых. Ни одну ранее в других жизнях не видел. Уже четыре медальона хранилищ, было куда убирать закупленное или спёртое. Вернулся в Союз. «КВ-2» у станции Лида не нашёл, все вывезли. Как и «тридцатьчетвёрки». На базе хранения «Т-28» у Минска, всего двадцать четыре танка осталось, вывозят понемногу на переплавку. Забрал. Как и всё нужное для их введения в строй. По пунктам сбора, но там всё снегом замело, однако набрал, годную «тридцатьчетверку» и два «КВ», «единицу» и «двойку». Даже в строй вернул, с удовольствием поработав, как и два «Т-26» и два «Т-40». Я танкист, иметь танки мне как бы для души спокойно. Медальоны полные, аурное хранилище тоже, вот двенадцатого марта ночью и перешёл передовую, переполз, опознавшись у бойцов. Дальше проверки. Сегодня вечер пятнадцатого, к слову. Причём месяц я не стригся, мылся мало, одежда потасканная, даже специально завшивел, чтобы при проверке было видно, долго шёл и выживал. Похоже подтвердил всё, поверили, сразу обрили и в баню.

Тут в землянку зашёл младший политрук, и боец, лет двадцати, тот на меня мельком глянул и вопросительно посмотрел на старшего политрука, доложившись о прибытии.

— Боец Тихомиров, посмотрите на этого человека. Вы его узнаёте?

Писарь явно удивился вопросу, но долго всматривался в моё лицо, пока не воскликнул:

— Товарищ лейтенант, а я вас сразу и не узнал. Что же вы молчите?

— Я вас не помню. Амнезия после ранения.

Эпилог.

Подхватив захихикавшую дочурку, ей всего три годика было, почти четыре, подкинул и поймал ту радостно визжавшую. Весна сорок седьмого, два года как война закончилась. Восьмого апреля День Победы, и похоже я внёс немалый вклад в это, раз дата аж на месяц сдвинулась. Поигравшись с дочкой, отпустил ту, Аришка рванула к саду, где в беседке нашей дачи дремал дед. Не мой отец, супруги. Я же сел на крыльцо двухэтажной дощатой дачи, подаренную мне в закрытом дачном посёлке в хвойном лесу у озера, и довольно вздохнул.

А ведь есть что вспомнить. Когда прошёл проверку, даже после того как боец Тихомиров меня опознал, ещё две недели проверяли, заодно узнал, что Гена Струев из Подмосковья, город Подольск, и сирота. Бабушка, единственный родственник, умерла ещё осенью сорок первого. Старенькая была, не выдержала переживаний. В доме, он частный уже чужие люди жили. Власти города обещали вернуть стоимость дома деньгами, а то уже отписали его городу. Так вот, армию ту я уже не покинул, и до конца войны нёс там службу, воевал. Сделали документы, удостоверение лейтенанта Красной Армии, проверку я уже прошёл, командиры-миномётчики тестировали, и получил назначение командиром огневого взвода, миномётной роты, в полк одной из дивизий. Да что это, я всю войну с той дивизией и прошёл, закончив в звании гвардии майора, да, та гвардейской стала, начальником артиллерии дивизии. Вперёд не лез, не умничал, делал всё делово, и это оценили. За время войны две медали «За Отвагу», три ордена «Красной Звезды», ордена «Отечественной войны» обеих степеней, два ордена «Боевого Красного Знамени», два ордена «Ленина» и медаль Золотая Звезда. Всё честно заработано в боях. И мне действительно нравилось вот так спокойно воевать. Хотя дикие охоты в тылу у немцев я всё же устраивал, ночами, когда создал и освоил плетение големов. Да я один около ста тысяч солдат набил, в основном добровольцев из Европы, на них охотился. И лагеря пленных освобождал.

С Тоней я познакомился с пополнением в наш полк, осенью сорок второго, там уже бравый старший лейтенант, с двумя орденами и медалью, командир роты полковых миномётов в прямом подчинении штаба полка, куда попала курносая веселушка, окончившая курсы радисток. Та оказалась из Подольска, семнадцать лет, приписала себе год и поступила на курсы в Москве, закончив в звании младшего сержанта. Ну и попала в нашу дивизию, даже в мою роту. Постоянно при мне, больше для виду, работали корректировщики, но я наводил миномёты точнее, и немцы несли немалые потери. Меня кстати за такую точность очень ценили. За два месяца боёв та подросла до сержанта и получила медаль «За Отвагу», было за что, уверенно работала под обстрелом. Разговорились как-то, сообщил что тоже из Подольска и ничего о себе не помню. Так та написала отцу, и тот быстро всё выяснил, его помощник прислал толстый пакет с информацией. Кстати, дом вернули, наследство от бабушки тёзки. Кто её отец? Первый секретарь горкома КПСС города. Не скажу, что Тоня мне запала в душу, но с ней легко и просто, завзятая оптимистка. Постоянно улыбка на лице. Сам я не скажу, что рубаха парень, душа на распашку, но с ней мне было легко и душевно спокойно. Там и до постели дошло. Девушкой была. И надо сказать встречались тайком. Хотя ни для кого секрета и не было. Обычный военно-полевой роман. А тут залёт. В принципе я и не возражал, так что в штабе дивизии нас расписали, всё официально. И Тоня поехала домой, уже как Струева. К родителям. А у родителей пять дочек, и Тоня там старшая. А в июле сорок третьего у нас родилась дочка Арина, и росла в окружении четырёх тётушек и деда с бабушкой.

В Москве я бывал, награждали там дважды, навещал Подольск. Познакомился с тестем и тёщей. Дочку на руках покачал. Такие необычные ощущения. Тогда при первой встрече я капитаном был, с четырьмя орденами и двумя медалями, один из многих. А летом сорок четвёртого Звезду Героя получил. Командарм тогда обещал мне, удержу переправу, даст эту награду, а он меня хорошо знал, бывший наш комдив, и оперируя тремя артиллерийскими полками, двумя реактивными, и одной тяжёлой гаубичной бригадой, я такие потери нанёс, что немцы сами отошли от переправы, где у нас плацдарм был. Такие потери понесли. Однако дивизии своей не изменил, там так и служил. Так что зять ГСС, уже неплохо. Я квартиру выбил в Москве, Тоня с дочкой туда переехали к осени сорок четвёртого, обживались. Сами себе хозяева в трёхкомнатной квартире. Часто сёстры к ней приезжали, или мать с отцом. Отец редко, работы много, постоянно занят. Демобилизовался я летом сорок пятого, отпустили с трудом, и то потому что мне уже место нашли. Решил поработать как чиновник, пока в помощниках второго секретаря горкома КПСС города Москвы, а как наберусь опыта, то сменю начальника, он уже старенький, на пенсию пора, вот тот и делился опытом. А летом сорок шестого я и стал вторым секретарём горкома столицы, ушёл на пенсию мой учитель. Самым молодым стал в такой должности. За несколько дней до этого я подал заявку на дачу, причём, с выкупом, и мне вот нашли эту красавицу, но подарили её. За год дачу мы обжили, в принципе тут и жили летом, оставляя городскую квартиру пустой. Отсюда меня забирал личный шофёр. И мне всё нравилось.

У меня есть личный автомобиль, белый «Мерседес» в идеальном состоянии, кабриолет, на нём жена ездит, выучилась. Правда, стоит сказать, что сейчас та редко садиться за руль. Живот попёр, на восьмом месяце. Я проверяю лекарским амулетом и мать, и детей, а двойню ждём, мальчиков, но там всё в порядке. А собрались сегодня все тут на даче по занимательному поводу. Тоне сегодня, пятого июня, исполнилось двадцать два года. Подарки уже вручены, утром сделал, но вот готовимся к торжеству. К слову Арина тоже пятого числа родилась, но июля, через месяц четыре будет. Например, я подошёл к кирпичному мангалу, точнее печка под навесом, тут и коптить можно, осенью построил бытовой магией, шедевр, но сейчас стоял большой казан, я тряпицей поднял крышку, выпустив облако горячего пара и поварёшкой помешал крупные куски говядины с костями. Сегодня я делал плов. Умею, учили меня бойцы. Через два часа обед, сядем за накрытый стол в саду, там наша горничная суетилась с тарелками и салатами, соседи придут, мои друзья и знакомые с работы, сегодня я взял выходной, хотя будний день, так что готовимся к застолью. Вот так проверив мясо, не стал доливать масла, а стал ожидать готовности. Через десять минут уже можно потихоньку начинать опускать готовые ингредиенты. Рис промытый в ожидании. И знаете, вот эта вот жизнь мне очень нравилась, я развернулся на своей работе, много городу помогал. Столько проектов пока нереализованных. Устраивал конкурсы, спортивные состязания, всегда призами были продовольственные пайки, и довольно крупные. Голода в городе особо нет, столица всё же, но такие призы очень ценились. Это из моих запасов. Лично вручал. Бывало выставлял в качестве приза за первое место трофейные велосипеды. У меня их несколько сотен. Я был на хорошем счету у власти, даже пару проектов подал на имя товарища Сталина, не через голову своего начальства, тот изучил и поставил согласную резолюцию. Одну уже одобрили, в работе. Вторую пока изучают и анализируют.

Дальше так и делал плов, высыпал сверху рис, вставив дольки чеснока, налил воды и накрыл крышкой. Всё, пусть доходит. Из беседки доносился задорный смех Аринки. Та с дедом была. Внучка у них пока единственная и он с женой своей баловал её нещадно. Ничего, скоро пацаны будут, так что пусть пока с внучкой играет. Тётки той на озеро убежали, хотя ещё рано купаться. А дальше звуки моторов подъезжающих машин, гости прибывали, немало приходили сами. Соседние участки. Даже мой бывший шеф, чьё место я занял, прибыл с супругой. Специально за ним машину послал. Так что перемешав плов, куски мяса сползали с костей, а аромат с ног сшибал, сообщил:

— Прошу к столу, гости дорогие.

Знаете, а я ведь действительно счастлив, и эта моя жизнь мне нравилась больше всех других. Да, у меня множество других впереди ожидается, новых аурных хранилищ поставлю и смогу жить бесконечно, а ведь я планирую в этой жизни стать главой государства, лет через двадцать. Через пару лет в обком и дальше по карьерной лестнице. Ну вот такая мечта есть, и я иду к ней. Да, я не люблю коммунистов, хотя сам член партии, но сделаю эту страну достойной, с высоким уровнем жизни и сильной. Вот такие сумасбродные планы. И блокиратор отключать и не подумаю, да я мог это сделать, находясь в любом из миров, всё оборудование нужное в медальоне, что обещал сорок лет не трогать, но никогда не сделаю этого. Такие возможности детям не игрушки. Жили ранее без порталов пусть и дальше живут во всех параллельных мирах. Мы с профессором Тарасовым это твёрдо решили. Мы просто живём и перерождаемся, что и всем советуем.

Пролог.

Приходить в себя было трудно, я то выплывал из черноты беспамятства, то снова уходил. Похоже перерождение. О том, что оно будет, я в курсе, учёные и маги столько при мне говорили об этом, их опыты и испытания показали, что шанс очень велик. Даже отдельную группу выделили, что исследовали подобные возможности. Мне понятно результаты не сообщали. Кто я и откуда, как так получилось, что в это тело попал, позже, пока же стоит понять где я и как выжить. Хотя бы на первых порах. А тело явно травмированное и в плохом состоянии досталось, я это уже понял. Для начала сильная простуда, тело всё ломило, било от холода, непонятная тряска. Уши заложены, голова болит. Именно это я ощутил, когда уже нормально очнулся. Пока снова в беспамятство бросать не спешило, поэтому с силой протерев лицо, на руках оказались вязанные перчатки, ручная работа, и осмотрелся, в полурасслабленном виде сидя где-то в полутёмном месте. Причём это место мелко дрожало. Шеей двигать было тяжело, похоже травмировано, глаза слезились, под носом мокро. Приметив рядом замасленную тряпицу, я трубно высморкался в неё. При этом ещё брал тело под контроль, но такая слабость была, тяжело бралось. Руки иногда выдавали пируэты которое я не собирался делать. А где я оказался, сразу понял. Боевой отсек лёгкого артиллерийского тягача «Комсомолец». Передо мной приклад «ДТ» был, с характерным диском сверху, по нему и узнал. А слева от меня место механика-водителя. Причём, не пустое. Там мехвод полулежал на сиденье. Иней на лице, убит, это было ясно. Шлемофон чуть сполз на лицо, видел только нос и подбородок. Пулевое отверстие я рассмотрел на груди.

Вот и начал ощупывать себя. Лёгкая шинелька, ремень с подсумками, сапоги, шаровары красноармейские, форма летняя, не зимняя. На голове будёновка. Когда начал снимать её, чуть не взвыл от боли в виске. Пощупал, а там рана, скользящее ранение, со сгустками крови. И похоже внутренняя гематома, что давит на мозг изнутри. Если бы не холод, что не даёт ей развиваться, она бы меня уже убила. Прижавшись к стенке тягача, а спинка была сложена, я на ней сидел, и прижимался к стенке, за которой мотор. Парень, бывший хозяин этого тела, так грелся. Стенка тёплая, согревала почки и спину. Я ведь похоже в простого бойца-стрелка попал. Вон даже рядом, у правого плеча, ствол винтовки «Мосина» приметил. Сверху чуть прикрыта крышка квадратного люка, вот так поднял её со скрипом, хотел было приподняться и осмотреться, как от люка, сбив будёновку с головы, я поспешил ранее её надеть, холодно, звонко отрикошетила пуля. Я тут же прикрыл крышку и матюгнулся. Кажется, я начал понимать ситуацию. Времени мало было, но осмотреться смог. Лес, причём зимний лес. Очень холодно. День, вокруг было видно разное брошенное армейское вооружение и снаряжение, несколько тел убитых бойцов рассмотрел. Главное правую расстеленную гусеницу тягача, внутри которого я находился. Не на ходу машина. А глянув на датчик топлива, только ругнулся. На нуле. Скоро движок заглохнет, и я замёрзну в этой стальной коробке. Я расстегнул пуговицы шинельки и пошарив под ней, м-да, гимнастёрка и нательное бельё. Даже не утеплённое. Бойцов сюда умирать кинули, шансы на выживание нулевые. Ну и пошарив по нагрудным карманам, достал карманное зеркальце и документы.