Чтение онлайн

— Вот как я удачно зашел… Думал старых знакомых проведать, а попал на разбор полетов… Алексей, значится… Толкнул? — переспросил дед, почесывая затылок. — Ну… Мальчишки. Энергия бьет ключом. Случайность. Александра Ивановна, вы же сами знаете, как это бывает. Помните, в девятом классе, на субботнике? Вы тогда ведро с известкой на завуча… нечаянно опрокинули? А мы ведь с вами знаем, что там случайности не было ни на грош. Такой скандал был! А вы — золотая медалистка, умница, активистка… да и просто… — Дед снова бросил на Жабу тот самый, чуть смущенный, теплый взгляд, словно напоминая не только о ведре с известью, но и о чем-то более личном. — Все бывает.

Александра Ивановна тихонько ахнула. Ее лицо, и без того слегка порозовевшее, стало пунцовым. Она явно не ожидала такого удара ниже пояса из прошлого, да еще и в присутствии учеников, да еще и от «Ванечки». Этот «нечаянный» эпизод с известкой, судя по реакции, был ее строго охраняемым секретом юности.

— Это… Это совсем другое дело! — выдохнула Жаба, но в голосе уже не было прежней непоколебимости. — Я не в первый раз вызываю всю эту компанию. Им уже грозить исключение из пионеров.

— Конечно, конечно, — кивнул дед с умным видом, — И тут — случайность. Разбили — не нарочно. Испачкали — по неловкости. Главное — никто не пострадал? Нет? Вот и славно. А ущерб… — Он махнул рукой. — Мы возместим. Я с внуками приду, отмоем всё. Как миленькие. А ребят… ну, пожурите, конечно. Чтоб неповадно было. Но исключать из пионеров, звать родителей… Зачем смуту сеять? Они же признали вину. Алексей мой — молодец, ответственность на себя взял. Редкое качество в наше время.

Родственник посмотрел на меня и снова подмигнул, но уже мне.

Жаба стояла, словно парализованная. Её авторитет покачнулся из-за намёка на её же юношескую «неловкость». К тому же, нежданный визит человека, который когда-то знал ее совсем другой, несомненро вывел Александру Ивановну из себя.

Дед тоже молодец. Он говорил спокойно, по-деловому и его предложение… звучало разумно. Убрать, возместит, пожурить. Без грандиозного скандала.

— Вы… вы уверены, что сможете… отмыть? — спросила, наконец, директриса дрогнувшим голосом. Она смотрела теперь в большей мере на нас, избегая прямого взгляда деда.

— Абсолютно! — заверил родственник, расправив плечи. — У меня методы. Специальный раствор. Отмоем до блеска. И стены, и пол.

Жаба тяжело вздохнула. Она проиграла. Без боя. Ее гнев уступил место усталости и какому-то волнению перед этим внезапным «приветом» из прошлого.

— Ладно… — ответила она. — Ладно, Иван Петрович. Вы берете на себя… ответственность за устранение последствий. Все, что нужно, возьмите у завхоза. А вы… — директриса обвела нас ледяным взглядом, но лед уже потек, начав таять. — Вы все… наказаны. Две недели дежурства по школе после уроков. Убирать классы, мыть полы в коридорах. И чтобы я больше ничего подобного не видела! Никаких «нечаянностей»! Иначе… — Жаба не договорила, но мысль об отчислении из пионеров и о вечерней школе витала в воздухе. — Вон из моего кабинета! Сейчас же!

Мы выскочили в коридор, как ошпаренные. Дед, кстати, тоже. Мне показалось, он не прочь был задержаться, но Жаба ясно дала ему понять, «Ванечка» и «Санечка» остались в прошлом.

Серега первым делом схватил моего родственника за руку:

— Спасибо! Вы спасли! Я вам… я вам… Мамку попрошу торт испечь! Самый большой! Или… или что хотите!

Дед хмыкнул, оглядываясь на закрывшуюся дверь кабинета с каким-то странным, задумчивым выражением:

— Ты бы сначала отмылся, Сереженька. А насчет торта… договорились. И паркет дома все равно шкурить… так что что добро пожаловать. Будете помогать.

Пока мои товарищи с восторгом благодарили деда Ивана, Наташка подошла ко мне. В её глазах я увидел благодарность, изумление и что-то еще… Странное, непонятное, но очень волнительное.

— Ты… зачем? — тихо спросила она. — Зачем взял вину на себя?

Я пожал плечами:

— А что? Кто-то же должен был. Солидарность. Их ссора была очень глупой. — Я кивнул на Никиту и Димку. — И потом… у меня с Жабой уже «особые отношения». Одним косяком больше — одним меньше.

— Ого… Смотри… — Наташка перевела взгляд за мою спину. Туда, где стояли пацаны и дед.

Я обернулся, застав самый интересный момент. Никита подошел к Ермакову и протянул ему руку.

— Прости, Дим, — сказал Ромов искренне. — Я не хотел… ну, компотом. Просто… в пылу.

Диман колебался буквально секунду, потом мрачно кивнул и пожал протянутую руку.

— Ладно. Я тоже неправ. А Ленка… Если она тебе нравится…

— Не нравится! — Перебил Никита Ермакова. — Честное слово не нравится. Я с ней дружить начал, думал, хорошая девчонка. Да и потом больше ведь никто со мной не общался.

В этот момент, трогательный и волнительный, мое внимание отвлек дед Иван.

— Ну что, команда? Пора наводить лоск. — Радостно сообщил он, хлопнув меня по плечу. — Встречаемся через полчаса у столовой. Я пока к завхозу. Надо подготовить чудо-средство. А вы…Принесите тряпки, ведра, швабры. Только сначала — марш отмываться. Видок у вас, внучек, как у наших свиней колхозных. Те даже почище будут. И да…— дед понизил голос, кивнув на дверь кабинета, — Про то, что я сюда приходил — это между нами. А то моя Людмила Владиленовна узнает, что я тут Сане про ее юношеские проказы напомнил… Ох, и взгреет же она меня. Видишь, как оно получилось… Случайно зашел, а помог внуку родному.

Спустя полчаса мы, вооруженные ведрами, тряпками и загадочной бутылью с зеленоватой жидкостью от деда, уже явились ко входу в столовую.

Стоило нам войти внутрь, как дверца раздаточной долбанула с таким грохотом, что Серега едва не выронил ведро. Оттуда появилась наша повариха, тетя Валя. Ее лицо, обычно добродушное и румяное, сейчас напоминало грозовую тучу. Руки уперлись в бока, а взгляд, медленный и оценивающий, прошёлся по каждому из нас, заставив даже деда Ивана поёжиться.

— Ага! Явились! Я так и знала! Специально не трогала весь этот бардак! Ждала, пока сами придете и посмотрите, что натворили!

Тетя Валя махнула рукой вглубь столовой. Картина и вправду была впечатляющей. Стены украшали причудливые разводы и брызги томатного соуса, местами смешавшиеся с картофельным пюре в абстрактные, но аппетитом не вызывающие картины. Пол представлял собой минное поле из слипшихся макарон, хлебных мякишей, ошметков котлет и одиноких горошин. На столах и стульях тоже царил хаос. Воздух густо пах подкисшим компотом и общим пищевым разгромом.

— Марш! — тетя Валя ткнула пальцем в самый центр апокалипсиса. — И чтоб к концу уборки здесь сияло, как в операционной! А то…