Чтение онлайн

– Что?..

– Не то, говорю. Не очень романтично.

– В смысле? Вода, солнышко светит, птички поют. Университет вот на горизонте великолепный до безобразия.

В этот момент, иллюстрируя мои слова, над головой очень громко и противно заорала чайка.

– Вода, угу. Я просто вспомнил, как мы погружались сюда и сколько там гадости. И настрой сразу пропал!

– Экий вы хрупкий. Если настрой от такой малости пропадает, – процедила я.

– И не говори! Возраст, наверное, – глумливо усмехнулся возмутительно молодо выглядящий мерзавец. – Тридцатилетие, безжалостная ты… самка собаки.

Смотреть на него далее было невыносимо. Потому я решила перевести взгляд на залив.

Сразу вспомнилось, что если раздеть и прижать ладони к груди, то, возможно, тоже секунд пятнадцати хватит. В целом, если его сейчас туда скинуть, а потом достать, то придется же снимать мокрую одежду, да?

Хотя зачем снимать? Не зря же мы покупку гроба обсуждали недавно? Может, и пригодится!

Мои кровожадные мыслишки прервал голос Одара.

– Пойдем, негодующая моя. Тут недалеко площадь фонтанов. Очень романтичное место.

– Правда-правда?

– Точно-точно.

И, взяв меня за руку, Дар увлек обратно на винтовую лестницу.

Энция вновь приняла нас в переплетение своих узких улиц.

– Я бы хотел показать ее тебе весной. Когда распускаются олеандры, а магнолии пахнут настолько сильно и сладко, что могут поспорить даже с ароматом круассанов, – чуть мечтательно говорил мужчина, а после вдруг внезапно остановился у крыльца, возле которого висела горящая вывеска, выполненная в виде двух скрещенных рогаликов. – Кстати, про них…

Мы зашли в пекарню и даже выстояли маленькую очередь, пока наконец нам не выдали два стаканчика и завернутые в промасленную бумагу булочки.

Я ни капли не возражала! Если жизнь с Котом чему-то меня и научила, так это тому, что для еды не бывает неподходящих ситуаций.

– Все же тут варят самый вкусный кофе, – блаженно зависнув над своим стаканом, сказал мэр, когда мы спустя несколько минут оказались на небольшой площади с фонтаном посередине. – И вроде я заказываю точно такой же сорт, да и повар достаточно профессионален, но все же вкус дома совсем другой получается.

– Дело в ностальгии.

– Думаешь?

– Ага. Я до сих пор считаю, что самую вкусную кашу готовила мама по воскресеньям. Хотя доподлинно знаю, что матушка только накладывала ее и выносила нам, а варила все та же кухарка, что и в остальные дни недели, – не знаю почему поделилась всплывшим фактом из детства я. – Но воскресная овсянка навсегда осталась самым вкусным завтраком на свете. Так что, скорее всего, некогда в Энции ты пил кофе в хорошей компании. Или просто в хороший жизненный момент?

– И того и другого тут хватало.

Серые глаза словно стали грустнее, их подернула патина воспоминаний.

– Что-то важное? – не удержалась я.

– Кто-то важный, – медленно и словно нехотя кивнул Одар.

А мне, как это ни парадоксально, вдруг стало неприятно!

Почему-то я не сомневалась, что этим «кем-то» была девушка. Несомненно юная, красивая и такая же страстная и яркая, как окружающие нас исталийки. Эмоциональная, жестикулирующая, та, что умела заразительно смеяться, и молодой Ибисидский наверняка улыбался ей в ответ.

И вообще, это нехорошо с его стороны – думать о прошлом, когда он должен размышлять о том, как бы поцеловать меня. И всячески к этому стремиться!

Кто у нас тут мужчина, а?

После того как он потребовал поцелуй, я уже раз десять успела обмозговать, как именно я буду пытаться избежать обещания. А если и выполнять его, то всячески демонстрируя то, что это не по доброй воле.

А что в итоге? Дар не торопится предоставить мне возможность начать защищать свою честь, а «благодаря» Лаору и его заклинанию мне уже надо самой проявлять инициативу.

С каких пор все стало так сложно?!

От расстройства я как цапнула половину круассана, и сделала огромный глоток кофе. Обжигающего кофе, который огненным шаром прокатился по языку и осел где-то в желудке. Чего мне стоило не выплюнуть его – знал только Единый! Да и он вряд ли…

Мэр с самым сочувствующим выражением лица похлопал меня по спине и посоветовал быть аккуратнее. И не стоит так бросаться на выпечку – если барышня голодная, то ее, конечно же, не будут морить голодом и отведут покушать.

– Сначала долги, – непреклонно заявила я. – А то кусок в горло не полезет.

Да и после не полезет. Но там можно отговориться тем, что все, свидание окончено, возвращаемся домой.

– Для раздачи долгов нужна романтика, – расплывшись в противнейшей улыбочке, напомнил Ибисидский.

– Вот. – Я наугад ткнула в очень красиво оформленное здание с красными фонариками. В него как раз забежала одна из страстных-прекрасных исталиек. – Очень живописный особнячок. Выглядит соответствующе.

Как раз никого на улице, кроме нас, не осталось. Самое то, чтобы секунд на десять воспользоваться этим.

– Это бордель. Но не спорю – очень живописный.

– Что?!

– Странные у тебя представления о романтике…

– Ну ты… – Я аж задохнулась от возмущения.

Но вторая половина круассана спасла Одара от новых знаний касаемо производимого им на прекрасных дам впечатления.

– Не злись, – примиряюще ответил он. – Пойдем… тут недалеко до площади фонтанов, о которой я говорил.

И действительно. Одна улочка, другая, и через небольшой сквер мы вышли на просторную площадь.

Фонтаны… действительно были прекрасны.

Нет, разумеется, я видела такие и у нас. Все же наше государство – цивилизованное, со своей историей и разными культурными и архитектурными объектами.

Но наши фонтаны были скорее основательными и тяжеловесными. Эти же… воздушные, состоящие из тонких мраморных чаш или причудливых скульптур. Некоторые настолько напоминали застывших в движении людей или животных, что лишь их алебастровая белоснежность выдавала искусственное происхождение.