Чтение онлайн

Метро, потом электричка. Петренко находился с ними в одном вагоне и в принципе мог бы исполнить их уже там, но слишком много людей вокруг, мало шансов уйти незамеченным и невредимым. А ведь требовалось беречь себя, чтоб разыскать и ликвидировать вторую пару прародителей Антихриста и довести до конца игру с Шаляпиным.

Добрались до Тайнинской. Электрички в те времена ходили реже – еще и потому, что шли туда и обратно по одному-единственному пути. В Мытищах был разъезд. Поезда встречались, и тот, что направлялся в область, продолжал свой путь. А тот, что в Москву, продвигался в сторону Тайнинской.

Как раз в Тайнинку электричка до Москвы придет через пять-шесть минут – будет очень удобно после дела впрыгнуть в нее и раствориться среди пассажиров.

Платформа вся была деревянная: настилы, лавочки, заборчики. Однако имелось что-то вроде вокзальчика, и даже буфет, где тетка в несвежем халате торговала заветренными бутербродами и пивом.

Именно к этому лотку и направилась парочка, видимо, девочка закапризничала, что проголодалась. Или, может, голод обуял Семена и пересилил даже могучее молодое чувство.

Немногочисленные пассажиры, вышедшие на станции, как-то незаметно испарились. Не было здесь никаких, конечно, турникетов и пешеходных мостов – просто разошлись, кто налево, кто, через пути для скорых, направо. А кругом – леса и совсем по-другому, чем в Москве, дышится.

В итоге на платформе осталось четверо: тетка-продавщица, Людмила Жеребятова, Семен Кордубцев и не спеша подходивший к ним Петренко. Момент был подходящий. Полковник надвинул шляпу поглубже на лицо, чтоб торговая тетя потом не опознала. Ни девушку, ни парня он в живых оставлять не собирался.

Молодые люди взяли четыре бутерброда с собой навынос – два с колбасой и два с сыром. Настоящее студенческое пиршество. Продавщица как раз заворачивала им покупку в плотную упаковочную бумагу, когда Петренко нанес сзади два удара, очень быстро, в область печени – Людмиле, будущей Кордубцевой.

Да, да, она не проживет еще пятьдесят семь лет, не родит мальчика по имени Слава, потом этот мальчик не вырастет, не уйдет служить на флот, не вернется, отгуляв дембель, а его в Мытищах не дождется суженая – Елена Чигарева, и они в девяносто втором не сыграют свадьбу, а потом, после долгих попыток, не зачнут Елисея, будущего Антихриста. И у самой Людмилы не останется пятидесяти семи лет, переполненных радостями, невзгодами, удачами – пока она вдруг не будет убита ударившей прямо в нее молнией. И рядом с ней в две тысячи шестнадцатом году должен погибнуть ее верный муж, дед Семен, но он умрет прямо сейчас, от новых ударов ножом, что нанесет Петренко.

Людмила стала оседать на землю. Продавщица вытаращила глаза и широко раскрыла рот, но не закричала. Бутерброды посыпались на пол.

Кордубцев повернулся к Петренко – и что-то с ним было не так. Куда-то делся советский студентик-ботаник, робко трогавший за ручку свою Люду. На полковника смотрели холодные, жесткие, безжалостные глаза. А следующим движением – ликвидатор не мог поверить – студентик вытащил из-за пазухи своей куртешки пистолет и направил его на Петренко. Пистолет? У пятикурсника-комсомольца? В Подмосковье пятьдесят девятого года, где огнестрел случается хорошо если раз в месяц?

«Сейчас он выстрелит», – отстраненно подумал полковник. Никак он не мог ни предотвратить этого, ни укрыться. Нож против «люгера» – плохая защита. Он развернулся бежать.

Клац – раздалось за спиной. Боже мой! Судьба хранила Петренко. Осечка. Он подскочил к самому краю платформы и спрыгнул вниз, на рельсы.

Со стороны Москвы приближался скорый поезд. Летел, клокотал на всех парах паровоз. Он истошно засвистел.

Петренко чувствовал, как за его спиной из павильончика выбегает Кордубцев. И вот он все-таки стреляет – звучит полноценный выстрел. Пуля пролетает рядом с головой полковника. Кажется, он чувствует ее огненное, смертельное дыхание. Еще выстрел. И еще.

Петренко несется поперек путей, наперерез приближающемуся, дико свистящему паровозу.

Все! Он успел. Пробежал. Паровоз проносится мимо, бешено пыхтя и работая своими сочленениями. Он отделил беглеца от убийцы. Прикрыл его собой. Слава богу.

Не испытывая дальше судьбу, Петренко бросился в сторону от станции, к лесу, к просеке.

По просеке мимо дач прошел он по направлению к Москве к следующей станции, Перловской. Попутно оглядел свою одежду, руки. Слава богу, нет ни крови, ни иных признаков совершения преступления.

На станции – такой же деревянной платформе с буфетом, как на Тайнинке, – сел в стороне на лавочке, надвинул шляпу на глаза, делал вид, что спит. К счастью, народу было немного. Будний день клонился к вечеру, но рабочая смена в «почтовых ящиках» Мытищ и Подлипок еще не закончилась, ехать в Москву было особо некому.

Полковник неотступно думал: что же произошло с Кордубцевым? Откуда у того, простого советского студиоза, вдруг появились пистолет и такая расчетливая ненависть в глазах?

Наконец подошла электричка, и полковник поехал назад в Москву. Уверившись, со слов Вари, что КГБ за ней больше не следит, прямо с вокзала позвонил девушке. Даже если прослушка все-таки осталась, он должен ее предупредить.

Они договорились встретиться через час на Ленинском, и Петренко, добравшись туда от «Калужской» («Октябрьской»-кольцевой) на автобусе, рассказал девушке о случившемся. А потом жестко подытожил:

– То, что у Кордубцева оказался пистолет и, главное, он немедленно открыл по мне огонь, – может быть только в одном случае.

– В каком?

– А ты подумай.

– Даже не могу поверить.

– А я считаю, дело именно в этом. Елисей Кордубцев в нашем времени, в двадцатых годах двадцать первого века, выяснил, что мы начали на него охоту в прошлом. Для Елисея там, в двадцать первом веке, я рассказывал, никаких преград нет. Он все может купить, всех соблазнить. И, по-видимому, отыскал, уговорил, перекупил олигарха Корюкина. Достал еще одну дозу препарата, которым пользовались мы, – того, что перемещает людей в прошлое, в тела своих родных. Он сам устремился сюда, в пятьдесят девятый, и вселился в тело своего собственного деда. И теперь он, Кордубцев, защищается. От нас. И защищает своих родных. Поэтому нам с тобой, и Данилову тоже, следует быть очень, очень осторожными. Еще сегодня утром мы выходили на охоту на безвинных и простодушных советских овечек. Теперь, знаешь ли, перед нами – жесткий, умный, хитрый и подлый зверь. Который запросто способен напасть первым.

Советская пресса:

Мир – в твоих и моих руках!

Голос советского радио. «…Количество телевизоров в стране достигло уже 3 миллионов… Для организации ретрансляции телевидения, охватывающеи весь Советскии Союз, необходимо запустить спутник на орбиту, отдаленную примерно на 36 000 километров от поверхности Земли. Он должен быть оборудован приемно-передающеи телевизионнои станциеи с долговечными источниками питания…»

Ждем книг о нашем завтра. «…Наш читатель, особенно молодой, ждет от писателей книг о Коммунистическом Завтра…» (П. Останин, пенсионер. г. Зеленодольск, Татарская АССР)