Чтение онлайн

– Она замужем за землянином, - прокомментировала я. – Прошу нас простить за столь неприглядное зрелище, и за доставленные неудобства.

Господа промолчали, но оба вежливо кивнули мне в ответ, пряча улыбки, а после нас с Аргой сопроводили к выходу из административного корпуса.

– Да, ладно, не расстраивайся, - попыталась утешить она меня, когда мы сели в машину.

Я опустила голову на руль и побилась об него лбом от безысходности.

– Ну, брось ты. – Арга погладила меня по спине. – Ты в одиночку сражалась на арене Слез и изменила кровавый закон веры.

Облегчения ее слова не подарили.

– Я сражалась с тала, - получилось невнятное обиженное бормотание. – А человека не обошла. Глеб справляется и с теми, и с другими.

– Ну и что?!

Я опять побилась лбом об руль.

– Ладно, - смирилась она, - выплесни негативные эмоции. Я понимаю. С правами нейроморфов не получилось, полнедели терпели Уррау, теперь еще это. Ты устала.

Устала. Определенно, устала. И возомнила о себе чересчур много. Нужно было попросить папу сопроводить нас сюда. Или Глеба. Нет, с Глебом не хочу. Хочу сама.

Ну, должно же быть что-то! Что-то…

– Хей, - я подняла голову и взглянула на Аргу. – Ты говорила, он тут наставление потомкам пишет.

– Да-а, - протянула она. – Только оно сразу попадает в список экстремистской литературы. Ни копировать, ни выносить. Доступ ограниченный.

– Нашего доступа хватит. Пошли почитаем.

Арга дернула плечами, точно как Сур.

– Пошли! Нам терять нечего.

Глеб

Транслятор на столе визуализировал объемное изображение свадебного платья в полный рост.

– Не-э-э!
– протянул возмущенно Сур.

– Чего «не»?! – вспылил Тим. – А это-то тебе чем не годится?

– Чтоб жиденькие глазки какого-нибудь местного Алояна в вот этот вырез на груди моей жены до самого пупка ныряли? Да, ни за что!

Иска закатила глаза и зарычала.

– Дятьсур, мы такими темпами никогда не закончим! Папуля вот все быстро выбрал.

Я усмехнулся. Сидеть на диване и наблюдать, как эти трое, оккупировав гостиную семьи Дугар-Нимаевых, пытаются подобрать Арге свадебное платье, которое соответствовало бы притязательному вкусу моего пилота, - отдельное удовольствие. Комедия в лицах и деталях.

– Папуля, - Сур передразнил ее интонацию, - плевать хотел, кто и что думает, ему, главное, что ему красиво. А я так не могу.

– Ты ревнив, - тоном обвинителя заключила Иска.

– Я патриархален. Не мешай мне одевать мою женщину, козюлька.

– Я не козюлька!

– Тогда ребенок, - не сдался Сур, пролистывая платья один за другим.

– Я не ребенок!

Подозреваю, Иска начала сердиться.

– Кончай ее обижать, - заступился за террористку Тим, чем спровоцировал короткую девичью перебежку себе за спину.

– Да! – Она Суру из укрытия еще и язык показала.

– Пристал к ребенку, - пробормотал Тим задумчиво, отвлекшись на очередное творение модельера.

Иска обернулась ко мне и на лице у нее была такая мина кислая. Губа нижняя надулась, брови у переносицы изогнулись – всепоглощающая печаль, не меньше. Я поднял руки и развел их в стороны.

– Конечно, не ребенок уже. Идем обниму.

Иска подозрительно сощурилась, изучая мою мимику, к чему придраться не нашла, хотя подвох, молодец, почуяла, и со всей своей порывистостью бросилась в мои объятия. Я прижал ее к себе, поцеловал темную макушку и улыбнулся:

– Думаешь, маме платье понравится?

– Понравится, - она обиженно посапывала мне в грудь. – Я уверена, что понравится.

– Они тебя очень сильно любят, - прошептал я, пока нейроморф с гибридом сошлись на поле брани по поводу очередного платья. – И расстроить не хотели.

– Но я же не ребенок, - прошипела недовольно она в ответ.

– Подросток, - подтвердил я. – Просто, когда кого-то очень сильно любишь, непроизвольно время от времени относишься к этому человеку или тала, или нейроморфу, как к ребенку. Это само собой выходит.

– Как ты к маме? – Она запрокинула голову и доверчиво посмотрела мне в глаза.

Я усмехнулся:

– Именно.

Иска нахмурилась:

– Она это любит.

– Ну, вот видишь.

Порой Эйлла вела себя и рассуждала так наивно, так непохоже на меня или Селене в ее физическом возрасте, но мне это нравилось. Мы повзрослели раньше времени, и оба постарались уберечь дочь от повторения нашей участи, несмотря на то, что устав космофлота требовал иного отношения к прыгуну. Она умная малышка, а стрессов ей в жизни и так хватает, уж, коалиция Первого круга об этом позаботилась.

– Вот! – вдохновлено воскликнул Сур, и мы с террористкой повернулись на этот глас божий.

Над столом возвышалось нечто, смахивающее на древний скафандр, громоздкий и бестолковый, только без шлема.

– Зато никто ничего не разглядит, да? – ехидно проговорил Тим.

– Да, - передразнил его Мансур. – Мне виднее.

Пора было прекращать это безобразие. Я пересадил Иску на диван, встал и подошел к столу.

– Ладно, друг мой, шутки в сторону. Признавайся, что не так?

Сур обернулся ко мне и раздраженно поджал губу. Я спокойно выдержал его долгий, пытливый взгляд. В конце концов, он сдался, нервно взлохматил волосы на затылке и, потупив взор, пробормотал:

– А если она мне откажет?

Тим фыркнул:

– Ты с чего это взял? Вы пять лет вместе! Ты ее имя знаешь! Не заметил?

– Заметил! – огрызнулся Мансур. – Ну, не самоуверенный я, извини!

Я вздохнул:

– Так и живешь с ощущением самозванца?

Он поморщился.

– Бывает иногда, но не так, чтоб часто.

— Короче, мы прогуляемся до озера, а ты в тишине сам выбери то, что ей понравится, и присоединяйся. За пиццей поедем, как раз поесть успеем перед беседой с преподобным. Как тебе план?

Сур сначала замялся, потом, будто решившись на что-то отчаянное и ужасное, передернул плечами и пробубнил:

— Да я выбрал уже, — с этими словами он развернулся к столу и пролистал каталог немного назад. — Вот.

Он вывел в трехмерную модель простое кремовое платье. Пышная юбка до середины икры, облегающий лиф, открытые плечи. Нет, я одобряю, но…

— Дятьсур, это ж как мамино, – выразила за меня мысль дочь.

— Не, — не согласился «дятьсур», — мамино неприличней. Маму бы в ее платье еще лет пятьдесят назад в церковь не пустили.