Чтение онлайн

Рядом на лавочке сидела молодая мать с ребенком на руках и озадаченно, немного испуганно смотрела на всклокоченного, злого черта. Его рога сияли, хвост нервно бил по клумбе, в центре которой он беспардонно топтался, а в руке, явно стремясь на свободу, дергалась пожилая метла.

– Седая девчонка в балахоне, – гавкнул он. – Куда пошла?

Девушка сначала отпрянула, потом подозрительно сощурилась.

– Из Интерпола я, – расстроено, уже без гонора проговорил грубиян. – Из Интерпола.

Он показал документы. Ответственная гражданка понимающе кивнула и указала пальцем в сторону пруда.

Беззвучно проклиная все и вся, Зверобой подкрался к живописному водоему, поверхность которого украшали цветущие королевские лотосы. О способности огненных дев плавать он, само собой, понятия не имел, но хорошо запомнил, с каким удовольствием Харикон полоскалась в воде при всяком удобном случае. Постояв на берегу и немного поразмыслив, черт пришел к выводу, что нырять или пытаться облететь пруд на метле бесполезно, – ускользнет опять. Он отпустил свой транспорт на волю, сел у самого берега, скрестив ноги, и откашлялся.

– Прости меня, пожалуйста, – начал он громко. – Я не имел права тебе грубить и обижать. Этого больше не повторится.

Из-за ближайшего цветка выглянула белая мокрая макушка, а за ней следом показались подозрительно сощуренные светлые глаза.

– Не убегай, пожалуйста, – перешел Зверобой к тяжелой артиллерии, – а то меня уволят.

Она показала лицо целиком и сердито дернула носом.

– Прости? – черт пустил в ход самую свою милую улыбку.

– Врешь, – без проблем определила она.

Зверобой тихо выругался.

– Про увольнение не врешь, – гордо вздернув подбородок, феникс медленно побрела к берегу. – Я хочу другую одежду и есть.

– Да кто б сомневался, – беззвучно проговорил черт, поднимаясь с земли. Он уныло оглядел неприлично прилипшую в самых ненужных местах рубашку птицы, снял с себя толстовку, завернул в нее недовольную спутницу и капюшон ей надвинул до самых глаз.

– Это зачем еще? – огрызнулась она.

– Для профилактики преступлений на сексуальной почве. – Зверобой ухватил ее за плечи и повел к выходу из парка.

– Я сама идти могу!

Пока такси поймал, пока до торговой зоны доехал, пока одежду купил, выяснил, что она много чего «сама могу». И садиться она «сама могу», и куда ехать решить она «сама могу», и платье себе с бельем выбрать, и в примерочной с петлями и замками непривычными справиться, даже туфли надеть она «сама могу». Все сама.

Сверкнув злыми глазами, птица выхватила у черта из рук свой поднос с едой.

– Я сама!

Молодой домовой, что садился за соседний столик споткнулся о собственную бороду и едва не рухнул на пол, засмотревшись на невероятной красоты и самостоятельности чаровницу. Зверобой со вздохом продемонстрировал очередному влюбленному незнакомцу удостоверение. Настолько часто он запястьем не светил никогда. Проще было, когда его за защитника принимали.

– Я хочу жить у Клеомена или водной девы, – проговорила феникс, приступив к еде. – Мне неприятно твое внимание. Я не люблю, когда мне навязываются.

– Да-а-а?! – Зверобою захотелось одновременно и разозлиться, и возмутиться, и рассмеяться. – Не любишь, когда навязываются? Как же мне это понять?

Харикон сурово взглянула на собеседника. Сарказм уловить несложно, особенно в случае, когда его не скрывают.

– Что это значит?

Он невесело рассмеялся, отвел взгляд и потер ладонью лицо:

– Нет. Ничего.

Девушка опустила взор в тарелку. Плечи ее осунулись, голова поникла.

– Считаешь, мужчины находят спящего феникса и обязательно со стороны взирают на экспонат? – тихо спросила она. Вопрос был риторическим, ответа не требовал.

Зверобой замер. Как любой нормальный мужчина, он и мысли не допускал о подобных вещах.

– Не люблю внимание, которое не контролирую, – добавила феникс еще тише.

Черт вдруг показался сам себе глупым, эгоистичным и грубым созданием. Ни понимания, ни внимания, в котором нуждалась пробудившаяся птица, он не выказал. Несколько часов назад он задал вопрос в самой что ни на есть неуважительной, пренебрежительной форме. И вот получил ответ. Неудивительно, что она выпорхнула из машины, и что теперь знать его не хочет.

Он открыл рот, собираясь попросить прощения, но почему-то сказал не то, что хотел:

– Мороженое любишь?

На него взглянули удивленные светлые глаза.

– Х-хочу, – неуверенно и немного невпопад согласилась Харикон.

Зверобой быстро выскочил из-за стола и спустя десяток минут вернулся со стеклянным высоким стаканом, доверху наполненным фруктами, сливками, карамелью и всевозможными посыпками.

– А мороженое? – не поняла феникс, принимая из рук черта ложку.

– Где-то там внутри, – он поводил пальцем напротив стакана. – Ешь.

Она опустила глаза и послушно принялась за еду, но покорность никак не избавила от его пристального взгляда. На смену малообъяснимой злости и периодическим вспышкам ярости пришло необъяснимое внимание. Харикон чувствовала себя словно букашка под стеклом на столе энтомолога. Зверобой изучал ее и не скрывал этого.

– О чем думаешь? – не выдержала она.

– О тебе, – нисколько не смутился спутник.

Девушка осторожно подняла глаза.

– Что обо мне?

– Тебе сколько лет?

Она недовольно поморщилась и вновь уставилась в стакан.

– Это значит «не скажу», – кивнул Зверобой. – Ну, нет, так нет. А родители твои где? И кто?

Она вся напряглась, словно к битве приготовилась. От черта не ускользнула странная реакция на, казалось бы, совершенно естественный и простой вопрос.

– Нет их, – наконец тихо процедила Харикон. – Я сама по себе.

– Одна?

– Одна.

– Давно?

– С рождения. Чего ты хочешь? – зло прошипела птица, вновь удостоив его взглядом.

Зверобой сощурился. В целом, он сам не понял, как догадался, отчего девчонка такая странная у Вселенной вышла, но не проверить догадку не мог. Проявить деликатность на сей раз ему помешала не злость, а нежность, поднявшаяся откуда-то из глубин сознания. Беззащитная, маленькая, вспыльчивая, ранимая, беспомощная, неосторожная и упрямая. Непостижимо упрямая! Черт обезоруживающе улыбнулся сердитой Харикон. Не иначе благодаря упрямству своему выжила.

– Ты когда злишься, щеки надуваешь – прокомментировал он. – Как хомяк.