Чтение онлайн

Феникс перелистнула страницу и озадаченно нахмурилась. Дальше слова ускользали, прыгали и терялись. Она вспыхнула, стараясь преодолеть древнюю сильную магию, оградившую труд от ненужных глаз, но тщетно. Зато почувствовала, как в мысли сквозь защитный барьер проникает токсичная энергия. Это был негативный фон чудовищно сложного и сильного наговора. Харикон поспешно пролистала труд до конца и закрыла его.

Немного расстроенная и разочарованная своей неудачей, она подняла взгляд и испуганно вздрогнула. Зверобой стоял прямо напротив нее и сверлил свирепым взглядом. За спиной его стояли четыре хмурых создания.

– Что? – пискнула Жар-Птица. Почему она отреагировала именно так, сама не поняла.

Зверобой выдернул у нее из рук дневник и бросил на стол.

– Книга очень опасная, – пояснила мягко Горица.

– Я знаю. – Харикон взяла себя в руки и выпрямилась, упрямо поджав губы. – Не глупая.

– Что-нибудь еще прочла? – быстро сориентировался Клеомен. Он подошел ближе и встал рядом со Зверобоем. Фениксы – создания древние. О возможностях их ученым известно очень мало.

– Нет, – птица отрицательно покачала головой. – Сильные алгоритмы, сложные, к тому же очень грязные. Тяжело барьер держать.

– Так это не фон? Как оценишь, нарочно подмешал или сама разработка такая?

– Ты издеваешься?! – Зверобой наконец перестал стискивать зубы и обрел дал речи. – Она могла пострадать!

– Кажется, разработка, – задумчиво проговорила Харикон.

Иму рассмеялся и хлопнул по плечу Зверобоя. И тут же получил удар локтем в бок от Горицы.

– За что? – не понял аниото. – Я же за друга счастлив! Смотри, какую любовь нашел.

Берегиня схватила леопарда за руку и потянула обратно к доске.

– Она же раза в три его сильнее, – продолжал радоваться Иму. – Сильная женщина в доме хорошо. Мужик должен знать, кто в доме хозяин.

Горица резко развернулась и снизу вверх сердито уставилась на хищника. На лицо его не было и тени улыбки, а в голосе слышалась неподдельная искренность – придираться было не к чему. Русалка разочарованно фыркнула и ткнула пальцем в ближайшую сцену боя.

– Вот почему у них нет лиц. Умэтару их не прочел.

– А попытки прочесть привели к отравлению, – откликнулась подошедшая к ним Мос.

– В иной ветви событий. – Клеомен оперся на триплекс рядом с Харикон. Оставлять девушку наедине со Зверобоем он пока не хотел. Она была явно к этому не готова. – Итого, интересная картина получается.

– Параллельная вселенная, где мы проиграли ангелам в эпической битве? – Иму вопросительно поднял брови.

– Иная временная ветвь, – поправила его Мосвен.

Леопард отмахнулся.

– Да бросьте вы. Это же Арно писал! У мужика не все дома были. Он в обоих мирах творил, что хотел. Выдумки больного разума, а мы тут рассуждаем, как будто истину нашли.

Клеомен постоял некоторое время, задумчиво рассматривая творчество Ками, затем произнес:

– Поздно уже. Давайте по домам. Завтра доложим шефу. Пусть решает, что с материалами делать. Заодно с утра подготовим запрос на пересмотр заключения о смерти Умэтару.

Первым среагировал Иму.

– Пошли, – он подхватил Горицу и понес к двери. – Дело незаконченное есть.

Клеомен с улыбкой проводил взглядом аниото с сопротивляющейся берегиней на руках и повернулся к фениксу.

– Ты можешь остановиться у нас.

Зверобой с трудом сдержал гнев. Один Эйдолон под ногами путался, теперь второй.

– У вас это семейное?

– Нет, – поспешно ответила Харикон Клеомену. – Я с ним пойду.

– Зачем ты это делаешь? – Когда дверь за счастливым Зверобоем и его новоявленной мечтой закрылась, Мосвен приблизилась к своему черту вплотную. Ее темные миндалевидные глаза чуть сощурились. В их глубине притаилась настороженная хищница. – Ты меня дразнишь или его мучаешь?

Клеомен обнял ее и прижал к себе.

– Не сердись. Он ведь позабыл, как крутился вокруг тебя когда-то. Как высмеивал мою неспособность сказать хоть слово рядом с тобой. Можно я немного побуду подлым?

Мос тихо рассмеялась и оперлась лбом о его грудь.

– Прости меня.

– За что? – Клеомен знал ответ, но не мог отказать себе в удовольствии услышать его.

– За твою боль, – прошептала кошка.

– Это ты про Кемнеби?

Она рассмеялась и тут же виновато простонала:

– О, прости пожалуйста! Очень больно?

Она потянулась к его боку, где старший котенок оставил довольно глубокие рваные царапины.

– Сдается мне, напрасно я все это время переживал, что у тебя появится другой. У меня был тайный союзник.

Продолжая смеяться, Мосвен прижалась щекой к его груди и прикрыла глаза.

– Он тебя уважает, просто боится привязаться. Вдруг ты уйдешь.

– Я знаю, – улыбнулся Клеомен.

– Ахом более самостоятельный и спокойный. Не знаю почему.

– Они оба замечательные, – успокоил ее черт. – Такие же замечательные, как их мама.

Он ощутил, как она окончательно расслабилась в его объятиях. Гордая холодная хищница превратилась в мягкого податливого теплого зверька, всегда открытого ласке и вниманию. Кто бы мог подумать, что этот момент когда-нибудь наступит. Клеомен поцеловал непослушную серебряную прядь и перевел задумчивый взгляд на экраны активной доски. Там в высокой полевой траве мертвые они вдвоем лежали рядом.

Зверобой следовал за птицей, ступая точно по ее следам.

«Я с ним пойду». Фраза в его голове звучала снова и снова, будто выставленная на повтор. Он не замечал иных своих мыслей и улыбался так, как никогда раньше. Впервые в жизни он был счастлив без условий, без оговорок, без рассуждений, без усилий. Счастлив просто так. А причина его состояния сердитая, хмурая шагала впереди. Она то и дело оборачивалась, пронзая черта взглядом полным негодования и недоумения, но он лишь сильнее улыбаться начинал.

– Клоун, – сердито прошипела себе под нос Харикон.

Зверобой рассмеялся. Ему вдруг очень захотелось рассказать, какая она милая, очаровательная, забавная и нежная. Он даже рот открыл и в грудь воздуха набрал, но в итоге произнес почему-то не то, что хотел:

– Ты меня любишь. Женщины всегда меня любят. Особенно если я хочу, чтоб меня любили.

Феникс резко затормозила и развернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь она стояла к черту лицом и свирепо смотрела на него снизу вверх. Несмотря на позднее время, сотрудников на острове было немало. Странная пара, шагающая паровозиком сначала через холл, а затем и через двор, неизбежно привлекла внимание.