Чтение онлайн

Закончив, он выпрямился. Его спина больше не сутулилась от горя. Она была прямой и твердой, как стальной стержень. Он в последний раз оглядел кратер, который был его домом. Прощания не было. Прощаться было не с кем и не с чем. Это место было для него теперь чужим.

Он крепче сжал в кулаке обугленную ласточку, чувствуя, как ее острые края впиваются в его плоть. Эта боль была настоящей. Эта боль была его единственным якорем. Единственным, что связывало его с прошлым и указывало путь в будущее.

Он повернулся спиной к могиле своего мира и пошел. Просто пошел прочь, не оглядываясь. Хромой, израненный юноша в лохмотьях, уходящий в никуда.

Он уходил из своей могилы, унося с собой лишь одно — свою клятву. Он не знал, куда идет. Он не знал, что будет делать. Но одно он знал с абсолютной, леденящей душу уверенностью.

Путешествие против воли небес началось. И оно закончится только тогда, когда сами небеса захлебнутся в собственной крови. Холодное солнце равнодушно смотрело ему вслед.

Первые несколько дней после того, как Лу Ди покинул кратер, были непрерывным, монотонным кошмаром. Он брел по миру, лишенному цвета, звука и жизни. Зона разрушения оказалась куда обширнее, чем он мог себе представить. Он шел и шел, а пейзаж не менялся: серая, потрескавшаяся земля, покрытая слоем пепла, который вздымался от его шагов и тут же бессильно оседал в безветренном воздухе. Скелеты лесов, обугленные дочерна, тянули к мутному небу свои почерневшие ветви-руки в безмолвной мольбе. Местами земля была вспучена и застыла уродливыми, стекловидными волнами там, где концентрированный жар плавил камень.

Тишина давила. Это была не просто тишина, а вакуум, в котором его собственное дыхание и стук сердца казались оглушительно громкими, непристойными. Днем холодное, безразличное солнце заливало этот мертвый мир призрачным светом. Ночью наступала абсолютная, непроглядная тьма, потому что на небе не было ни луны, ни звезд. Лишь изредка по серой хмари пробегали далекие, тусклые сполохи — послесвечение той ужасной битвы, эхо агонии небес.

Боль в теле стала его постоянным спутником. Левое плечо, вывихнутое при падении, горело огнем, и рука безвольно висела вдоль тела. Сломанные ребра при каждом шаге и каждом вдохе напоминали о себе острой, режущей болью. Но хуже всего была жажда. Его горло превратилось в сухой, царапающий комок, губы потрескались и кровоточили.

На третий день он упал. Ноги просто отказались держать его. Лежа на острой, стекловидной земле, он смотрел в мутное небо. Сознание начало уплывать. Перед глазами снова замелькали призраки: смех матери, одобряющий кивок отца, дразнящая улыбка Сяо, робкий поцелуй Мэй Лин. Они звали его к себе, в покой, в небытие. Это было так соблазнительно. Просто закрыть глаза и прекратить эту муку.

Но когда он уже был готов сдаться, его пальцы наткнулись на что-то твердое и острое в кармане. Он сжал кулак. Обугленная ласточка. Клятва.

Нет.

Ненависть, черная и густая, как смола, хлынула в его вены, разгоняя туман забытья. Она была сильнее жажды, сильнее боли, сильнее желания умереть. Ненависть хотела жить. Ненависть хотела действовать. Он не мог умереть здесь. Не так. Не раньше, чем они.

Собрав последние силы, он поднялся. Оглядевшись, он увидел неподалеку две скалы, стоящие под углом друг к другу. Пошатываясь, он подошел к ним. Скрипнув зубами так, что, казалось, они вот-вот раскрошатся, он засунул больное плечо в расщелину и всем телом навалился в другую сторону.

Оглушительный хруст и вспышка белой, ослепляющей боли, от которой он закричал — впервые за все это время. Это был не крик горя. Это был звериный рев боли и ярости. Плечо встало на место. По телу прокатилась волна тошноты, перед глазами поплыли черные круги, но он устоял на ногах. Оторвав от своих лохмотьев длинную полосу ткани, он кое-как, действуя одной рукой и зубами, сделал себе перевязь, зафиксировав руку.

Теперь он мог идти дальше.

Он научился выживать. Он слизывал горькую, пахнущую химией росу с камней по утрам. Он нашел русло высохшей реки и пошел по нему, зная, что рано или поздно оно должно привести его к воде. На пятый день он нашел ее — небольшую, застоявшуюся лужу в углублении. Вода была мутной и теплой, но это была вода. Он пил долго, жадно, не в силах оторваться, и это было сродни возвращению к жизни.

Потом пришел голод. Жестокий, выворачивающий нутро. Он начал охотиться. Его первой добычей стала крупная, уродливая ящерица с серой, похожей на камень кожей, которую он заметил греющейся на камне. В нем не было ни лука, ни стрел. Лишь камни и ярость. Он полчаса выслеживал ее, а потом началась короткая, яростная схватка. Он оглушил ее точным броском камня и добил другим, размозжив ей голову. Он содрал с нее жесткую шкуру и съел мясо сырым, чувствуя, как теплая кровь стекает по подбородку. Отвращения не было. Было лишь первобытное удовлетворение утоленного голода. Мальчик, который брезговал есть недожаренное мясо, умер. На его месте был хищник.

На десятый день пути пейзаж начал меняться. Сначала несмело, а потом все увереннее. Он увидел первый зеленый росток, пробившийся сквозь пепел. Услышал жужжание мухи. А потом увидел птицу — маленькую серую пичугу, которая вспорхнула с уцелевшей ветки и скрылась в небе. Для любого другого это было бы знаком надежды. Для Лу Ди это был удар. Мир продолжал жить. Где-то пели птицы, цвели цветы, люди смеялись и любили. А его мир был мертв. Эта мысль вызвала в нем не радость, а глухую, иррациональную злобу.

Вскоре он вышел к дороге. Немощеная, разбитая колесами телег, она казалась порталом в другой, живой мир. Он пошел по ней, и через несколько часов увидел впереди караван. Несколько повозок, запряженных волами, окруженные вооруженными охранниками. Люди.

Его первая реакция была смешанной — облегчение и настороженность. Он вышел на дорогу, чтобы остановить их.

Реакция караванщиков была мгновенной. Женщины испуганно вскрикнули, дети заплакали. Охранники выставили вперед копья. Они увидели не изможденного юношу, нуждающегося в помощи. Они увидели существо из ночных кошмаров: высокое, иссохшее, покрытое запекшейся кровью и сажей. Из его лохмотьев торчали кости, а его глаза… в них была такая пустота, что становилось страшно.

— Прочь, нечистый! — крикнул старший охранник. — Убирайся! Ты из Мертвых Земель! Ты несешь чуму!

— У меня нет чумы, — хрипло ответил Лу Ди. — Мне нужна вода. И еда.

— Мы ничего тебе не дадим! Проваливай, или мы нашпигуем тебя стрелами! — крикнул кто-то из возчиков.

В Лу Ди полетел камень. Потом еще один. Он не увернулся. Один из камней ударил его в грудь, но он даже не пошатнулся. Он просто стоял и смотрел на них. Не с обидой. С холодным, оценивающим любопытством. Это был его первый урок о мире людей. Они боятся того, чего не понимают. И их страх быстро превращается в жестокость.