Чтение онлайн

В этот миг вся долина откликнулась на его прозрение. Потоки Ци, которые он годами впитывал, хлынули в его даньтянь, но теперь они не просто наполняли его. Они преображали. Его Ци Земли и Ци Огня, вечно враждующие стихии, наконец, нашли точку равновесия. Они слились воедино, порождая нечто новое.

Это была не лава. Это была энергия, текучая и горячая, как магма, и в то же время твердая и незыблемая, как сердце горы. Сила, способная как созидать, так и разрушать с одинаковой эффективностью.

Он поднялся на ноги. Он больше не чувствовал себя калекой, потерявшим былую мощь. Он чувствовал себя цельным.

Мэйли наблюдала за его трансформацией из теней, и на ее лице впервые был не соблазн, а чистый, животный страх. Она поняла, что проиграла. Более того, она поняла, что все ее многолетние усилия, все ее изощренные пытки не сломили его, а лишь закалили, став последней ступенью на его пути к просветлению. Она сама создала того, кто был ей не по зубам. С тихим проклятием она растворилась в тенях, на этот раз — навсегда. Она знала, что эта душа ей больше не принадлежала.

Лу Ди вышел из своей пещеры и встал под открытым небом долины. Он посмотрел на свои руки.

— Лу Ди умер в Первозданном Храме, — сказал он громко и ясно, и горы ответили ему тихим эхом. — Он заплатил свой долг. Он отомстил за прошлое.

Он поднял голову к небу.

— Я — не он. Я — Шань Синь.

В тот миг, когда он произнес свое новое имя, гора в центре долины, на которой он провел столетие, слегка содрогнулась, словно признавая его.

Его уединение было окончено. Он обрел то, за чем пришел. Силу. Мудрость. И новое имя.

Пора возвращаться, — подумал Шань Синь.

Его взгляд устремился на запад. Туда, где его ждала та, ради которой он и стал Сердцем Горы.

Пробуждение было похоже на выход из глубокого, векового сна. Когда Шань Синь, тот, кто раньше был Лу Ди, сделал свой первый шаг из Долины Первозданного Эха, он почувствовал, как мир встречает его. Не как врага, не как аномалию. А как свою давно потерянную часть.

Врата долины, которые он когда-то открыл с таким трудом, теперь просто растворились в воздухе перед ним, а за спиной так же беззвучно сомкнулись. Он стоял на бесплодном плато «Венец Мира». Он сделал глубокий вдох, и в этом простом действии была целая вселенная. Он чувствовал не просто воздух. Он чувствовал дыхание планеты. Он ощущал потоки Ци, текущие по меридианам земли, как кровь по венам. Он слышал тихую, медленную песнь камней под ногами и далекий, едва уловимый шепот звезд.

Он был в абсолютной гармонии с миром.

— Ну что, горный король, наслаждаешься пейзажем? — раздался в его голове голос. Но это был не Уголёк. Это был его собственный внутренний голос, окрашенный мудростью и спокойствием, который он обрел в тишине.

Время. Сколько его прошло? Он чувствовал, что в долине прошли циклы, равные столетию. Но здесь, во внешнем мире, по движению созвездий он понял, что прошло всего пять лет. Пять лет для мира. Век для него.

Ему нужно было двигаться. Найти ее. Он посмотрел на горизонт. Идти пешком было бы слишком долго. Но «Шаги в Пространстве» были ему больше недоступны. Он должен был использовать свою новую, истинную силу.

Он положил ладонь на землю.

— Проснись, — прошептал он.

Земля под его ногами отозвалась. Скальная порода под плато пришла в движение. Она не ломалась и не дрожала. Она потекла. Гигантская волна из камня и земли плавно поднялась из-под его ног, сформировав движущийся гребень, который понес его вперед, на север. Он не летел над землей. Он ехал на ней, как серфер на волне. Это была «Поступь Горы» — техника, рожденная из его полного слияния со стихией.

Он пересекал континент, и мир, который он видел, был уже не тем, что он покинул. Следы его собственной бури были повсюду. Провинция Фэн, которую он покинул в хаосе, была разделена между тремя новыми военачальниками, которые вели между собой вялотекущую войну. Гильдия «Небесный Шелк» в Ланьчжоу была поглощена конкурентами. Власть Ордена рухнула, и на ее месте, как грибы после дождя, выросли десятки мелких, жестоких тираний. Он хотел уничтожить одного монстра, но его смерть породила сотню новых. Это был еще один горький урок.

Через неделю пути он достиг первого крупного города на границе старой Империи. Он оставил свою каменную волну в горах и вошел в город, приняв облик простого странствующего монаха. Его новые черные одежды сменились на скромные серые рясы, а его аура, скрытая не «Печатью», а его собственной, обретенной гармонией, была спокойнее, чем у любого младенца.

Он зашел в чайную, чтобы послушать. Не разговоры. А пульс мира.

И он услышал его. Истории о «Ледяной Ведьме», призрачной мстительнице, которая появляется из теней, чтобы уничтожать остатки Ордена. Описывали ее как безжалостного демона холода. Но в некоторых историях, которые шепотом передавали друг другу бедняки, ее называли «Леди Справедливость». Рассказывали, как она истребила банду работорговцев, как вернула украденное зерно в голодающую деревню.

Он понял. Она не просто ждала. Она продолжала их общую миссию. Она несла свой собственный суд.

Но вместе с этими слухами он услышал и другие. О новом, страшном культе, который набирал силу. Культе фанатиков, поклоняющихся тени по имени «Палач». Они верили, что он вернет Ордену былое величие. И они охотились за Ледяной Ведьмой с одержимостью, которой позавидовал бы сам Валерий.

Лин Фэн была в опасности.

Той же ночью Шань Синь покинул город. Он нашел уединенный пик, сел в позу лотоса и погрузился в себя. Ему нужно было найти ее. Он потянулся к их нерушимой связи, к тому духовному мосту, который не могли разрушить ни время, ни расстояние.

Он больше не был Лу Ди, полным ярости и сомнений. Он был Шань Синь, Сердце Горы. Его сознание было спокойным, ясным и могущественным. Он послал ей через их связь короткое, чистое, как звук колокола, сообщение.

«Я вернулся».

Он ждал. Секунду. Минуту. А затем пришел ответ.

Это не были слова. Это был крик.

Его сознание пронзила волна чужой боли и ярости. Перед его мысленным взором на долю секунды возникла картина.

Ночной, залитый холодным дождем город. Узкие улочки, блестящие от воды и неонового света магических вывесок. И она. Лин Фэн. Она стояла в центре небольшой площади, и ее черные одежды были порваны, а с губы стекала струйка крови. Ее лицо было искажено от ярости и напряжения.

Она была не одна. Ее окружали. Десятки фигур в черном, их лица были скрыты под масками. И во главе их, с огромным, покрытым рунами топором на плече, стоял он. Палач. Валерий. Его аура была полна безумной, торжествующей ненависти.

А на крыше соседнего здания, элегантно присев на корточки, за битвой наблюдала Акари, и на ее лисьем лице играла довольная улыбка. Она смотрела на свою «игру».

Видение оборвалось.

Шань Синь резко открыл глаза. В их спокойной, мудрой глубине впервые за сто лет вспыхнуло то самое, древнее, первозданное пламя. Не хаотичная ярость Лу Ди. А холодный, сфокусированный гнев горы, готовящейся к извержению.