Чтение онлайн

– И не скажешь?

– Нет, сэр.

– Твоё дело, – Золотарёв устало пожал плечами.

– Идёмте, Коля, – Горин наконец справился с воротником и отдышался.

– Да, Тимофей Александрович, идёмте.

И уже им в спины тихое.

– Да, сэр. Это моё дело, сэр.

И быстрые шаги вниз, к ручью. Золотарёв оглянулся. Да, парень уже на том берегу. А там, где сидел он сам, так и валяется на траве пачка сигарет. Не взял? А ну-ка, проверим…

– Минутку, Тимофей Александрович. Я мигом.

Он быстро подошёл к кусту, откуда слышал шёпот, слегка раздвинул ветви. Так и есть. Труп. Задушили, конечно, лицо и поза характерные.

– Что там, Коля?

– Второй, Тимофей Александрович.

– А про первый вы откуда знаете? Мы его сами только что увидели.

– Догадался.

Они быстро прошли через резервацию. При их появлении всё ещё толпящиеся между шалашами индейцы замолкали и провожали их внимательными и не слишком доброжелательными взглядами.

Дорога у машины густо усеяна окурками. Браун не меньше двух пачек извёл в ожидании, а потом и остальные добавили.

– Всё, – Горин говорил негромко, привычно командным голосом. – Все по местам, поехали, – и когда машина тронулась, вежливо, но явно для проформы спросил Брауна: – Вы не против, если мы поговорим по-русски?

– Да ради бога, – Браун даже руки от руля оторвал в радушном жесте. – Моё дело привезти и отвезти.

– Отлично, – Горин перешёл на русский. – Коля, если у вас нервы не в порядке, то на переговоры не ездите. Мы только начали разговор, и первый же вопрос был о расстреле.

– Что?

Нихо Тиан Або невесело рассмеялся.

– Спрашивали, будут стрелять сразу, как соберём в одно место, или куда-то вывезем и там постреляем.

– Понятно, – кивнул Золотарёв. – А чем закончили?

– Через неделю заедем узнать результат. А они будут думать.

– Отсюда их надо убирать. А то их, в самом деле, постреляют. Здесь, похоже, такое осиное гнездо разворошили…

– Разворошили вы, Коля. Кстати, он вам что-нибудь сказал?

– Нет, конечно, ничего существенного. Но парень не понимает, что отказ отвечать тоже информативен. Кстати, вас, Тимофей Александрович, он понял. Он знает русский. И ещё много чего интересного.

– Коля, а чего ты так к этому свисту прицепился?

– Понимаешь, Гичи, мы давно не можем найти подход… к одному из пластов.

Золотарёв покосился на Брауна. В какой степени тот не знает русского? А объяснить надо. Ну, попробуем так. А кстати, заодно проверим и реакцию Брауна.

– Были лагеря для белых. Информация крайне скудна, но уже ясно, что всю охрану и начальство можно и нужно судить как военных преступников. Этот свист оттуда. Его могут знать и заключённые, и охранники. Заключённые поголовно расстреляны. Мы не нашли ни одного живого. Охрана и всё лагерное начальство исчезли. Кое-кого ликвидировали вместе с лагерями, но остальные… похоже, попрятались. А здесь места глухие. Я как услышал… себе не поверил.

– Ты думаешь… кто-то из зеков?

– Вряд ли. Тех расстреляли, поголовно, без различия статьи, пола и возраста. На этот счёт есть и документы, и вещдоки. А вот охранники могли уцелеть.

– Так ты думаешь…

– А он их прикрытие?

– Да, ребята. Жалко парня. Максимум, что он получит в благодарность, это пулю в затылок. И всё слишком неожиданно. У меня ни информации, ни… ну, ничего нет. А надо было ловить момент.

– Но зато теперь…

– А что теперь, Гичи? Голову даю на отсечение, завтра их здесь не будет, если только они не смылись отсюда уже сегодня. Но теперь ясно, где шарить и что искать. И главное, есть кого искать. Но парня жалко. Чем они его держат?

– Прикормили, – в голосе Нихо Тиан Або прозвучало презрение.

– Я тоже так вначале подумал. Но… прикормленного перекупить – пустяк. А у парня есть стержень. Его держат другим. А вы что узнали?

– Да то же, что везде. Женщины расстреляны, детей куда-то вывезли. Больных немного, но тяжёлые. Две трети вернулись с отработки с клеймами. – Гичи Вапе негромко выругался на родном языке. – Если бы не этот аттракцион со стрельбой, сказали бы больше. А так… выслушали, и на том спасибо.

– Их надо уговорить. После сегодняшнего их могут убрать как свидетелей. О… хозяине они не говорили?

– Глухо как в танке. Раз так… попробуй сам с ним поговорить.

– Да, намекни ему, что, если резервация опустеет, мы будем знать, кого брать за шкирку. Вы как, Тимофей Александрович?

– Да, похоже, другого варианта нет.

– Попробую выйти на него с другого конца. Наверняка за ним что-то тянется.

– Попробуйте, Коля. И если удастся, вытащите этого парня. Действительно, жалко.

– Попробую. Но шансов мало.

Браун вёл машину молча с неподвижным лицом, но Золотарёв заметил, что он нервничает, и успокоился: если Браун и знает русский, то не настолько, чтобы отследить весь разговор.

У него хватило сил дойти до Принца и отвязать его. А сесть в седло не смог. Так и стоял, держась за седло обеими руками и уткнувшись лицом в скрипучую кожу. Неужели… неужели обошлось? Поиграли, как кошка с мышью, и отпустили. Живи пока.

Эркин постоял, сдерживая рвущееся наружу рыдание, и резко мотнул головой. Всё. Надо ехать. Андрей там психует.

Он тяжело, как в первый раз, влез в седло. И Принц сам, не дожидаясь посыла, пошёл вперёд. Быстрее, быстрее… Выбравшись из леса, Эркин пустил Принца галопом. Сумеречный остывающий воздух ударил в лицо.

Он бросил поводья и скакал, не глядя, не видя ничего и не думая ни о чём. Чувствуя одно. Отпустили. Живой. Слышите, живой! И когда наперерез ему из лощины вылетел всадник и обрушился на него, выбив из седла, он только на земле понял, что это Андрей, свалившийся вместе с ним.

– Да кончай ты меня тискать! – вывернулся наконец Эркин и вскочил на ноги.

– Чертяка краснокожая, – Андрей встал, счастливо бессмысленно ругаясь. – Я испсиховался весь, а он себе променад устроил.

– Про… что? – спросил Эркин, заправляя выбившуюся рубашку.

– Нуу… прогулка, что ли.

– Понял. Нет, просто… вырубился чего-то.

– Я и вижу. Глаза открыты, поводья брошены, морда тупая…

– У кого морда тупая?

– Ну не у Принца же.

На этот раз Андрей от затрещины увернулся.

– Хорош, – одобрил Эркин. – Где… эти?

– Джонатан с Фредди? На стоянке ждут. Сказали, что отпустили тебя, я Бобби ухватил и навстречу…

– Ждут, значит, – Эркин вздохнул. – Ладно, поехали. А вы что, с дерева следили?

– У Джонатана бинокль. Мощный. Я у этого гада все волосы пересчитать мог.