Чтение онлайн

– Еды тебе, – приветствовал его Эркин по-рабски.

– И тебе от пуза, – Проныра поскрёб себя ещё за ушами и уставился на Эркина снизу вверх припухлыми щёлками. – Рано встаёшь, Меченый.

– Значит, надо, – Эркин сунул руку в карман джинсов и перебрал там мелочь, чтобы она зазвенела. – Белёсого не видел?

– Дрыхнет твой напарник, – Проныра старательно зевнул. – Пошли, что ли?

– Пошли, – кивнул Эркин.

Они вышли из Цветного, покрутили по кварталам белой бедноты между домиков в садиках и огородах с проломанными и полуповаленными заборами. У одного забора в заплатах из ящичных досок Проныра остановился и показал Эркину на угловое окно с мутным старым стеклом.

– Во его окно.

– Ага.

Эркин вытащил пару монет, сунул их в кулак Проныры, развернул того за плечи спиной к дому и дал подзатыльник. Проныра мгновенно исчез. Эркин огляделся, убедился, что улица пуста, поднял камушек и сжал между пальцами. Он целил в угол рамы, рассчитывая, что старое стекло плотно сидеть не может и отзовётся на удар. Сам он предусмотрительно остался на улице, по ту сторону забора. Расчёт оправдался. Стёкла заходили ходуном, задребезжали, изнутри мелькнуло пятно головы… Эркин ждал. Через минуту к нему босиком, на ходу застёгивая и заправляя в штаны рубашку, вышел Андрей. Заспанное припухшее лицо, короткие светлые волосы дыбом.

– Ты чего? Случилось что?

– Работа есть.

– Ты б ещё ночью прискакал. – Андрей протёр глаза кулаками. – Как нашёл-то?

– Проныра показал.

Андрей зевнул.

– Оторвут ему башку, Проныре, за его пронырливость.

– Башка его, ему беречь. Ты спишь ещё, что ли?

– Всё, проснулся. Что за работа?

– Дрова. А может, ещё что. На весь день. Плату я не оговорил. И вообще… опоздаем, другие перехватят.

– Ага. – Андрей еще раз зевнул и, наконец, проснулся. – Я сейчас.

– Давай.

Андрей ушёл в дом, а Эркин оглянулся и сел на поваленный забор напротив. Нечего зря торчать, маячить. Тихая улица пуста по-воскресному. А врал Андрей, что снимает без работы. Забор он делал. И вон, на крыше свежая заплата, и ещё… Но как сказал, так сказал. Его дело. Солнце ещё не поднялось над домами, но уже ясно – будет жарко.

– Пошли.

Андрей стоял перед ним, умытый, в своей неизменной клетчатой рубашке и с куском хлеба в одной руке и ящиком в другой. Эркин легко встал.

– Пошли.

– Что за работа? Будешь?

– Ел. Помнишь, кололи и навес делали, ну, старухе?

– Помню. Это уже второй раз был.

Эркин покосился на него, но Андрей безмятежен и ни на что не намекает. Просто они тогда вместе в том дворе второй раз работали. Эркин решил на этом уточнения прекратить.

– Они всем двором дрова закупили. Говорят, пиленые, но я не видел. А привезут сегодня утром.

– Ага. Платят сообща, или каждый сам за себя?

– Не знаю. – Эркин подумал и всё-таки сказал. – Мне вечером сказали, поздно уже было.

– Ладно, сообразим.

Андрей дожевал горбушку и вытащил из кармана сушку.

– Все ещё те тянешь?

– Вспомнил! Купил две связки, – он вытащил ещё одну. – Держи. Дорогие, стервы.

– Угу. – Эркин захрустел сушкой. – Я тоже купил.

– Понравились?

Эркин усмехнулся.

– Шоколад лучше. Но дороже.

Андрей улыбнулся.

– Ты пряников не пробовал. Печатных.

– Это как?

– Ну-у, – Андрей замялся и безнадёжно махнул рукой. – Откуда тебе знать. Я и сам-то один раз ел. Давно. Это ещё с нами… – и резко оборвал фразу, будто его кто по губам ударил.

Эркин сделал вид, что ничего не заметил. У каждого свои тайны, и не лезь, куда не зовут.

Когда они подошли ко двору, из распахнутых ворот выезжал грузовик. Они пропустили его и вошли. Андрей негромко присвистнул и восхищённо выругался. У всех сараев лежали длинные не чурбаки даже, а брёвна.

– Пиленые! – Андрей сплюнул. – Это ж на какую печь пилили, жухалы!

– Сработаем.

– А то нет.

Посреди двора разворачивался последний грузовик и гомонили женщины. Андрей подмигнул Эркину. Эркин кивнул. Здесь Андрей договорится и лучше, и быстрее.

– Ага, уже пришли! – Женя решительно пошла им навстречу. – Отлично.

Эркин не знал, куда смотреть и что говорить, но Женя всё взяла на себя. Видимо, уже всё было обговорено, потому что остальные женщины только кивали, подтверждая её слова.

– Вот это всё, – Женя широким взмахом обвела двор. – Всё вам. За день справитесь?

– Да, мэм, не извольте беспокоиться, мэм, – Андрей незаметно подтолкнул Эркина локтем. – А как с оплатой, мэм?

– Плата общая. Со всех сразу. Дважды поедите.

– Со всех сразу, это понятно, мэм. Но сколько, мэм?

– Семьдесят пять.

– Всего?!

– Каждому. Но с укладкой.

Андрей восторженно ткнул Эркина локтем под рёбра. Эркин только вздохнул в ответ. Сумма фантастическая. Для Жени тоже.

– Хорошо, мэм. С какого края начинать, мэм?

– Как хотите.

Женщины смотрели на них, в общем, доброжелательно, но Эркин потупился и уставился в землю, предоставив всё решать Андрею.

– Сначала пилим, – предложил Андрей.

– Давай так, – вздохнул Эркин.

Он следовал за Андреем как автомат и даже не сразу сообразил, что тот придумал пилить сразу для нескольких сараев.

– Перепилим, откинем. Переколем и идём дальше. Идёт?

– А укладка? – пришёл в себя Эркин.

– А! – отмахнулся Андрей. – Для передышки. Давай с того края.

Эркин кивнул. С того, дальнего от Жени, так с того.

– Ну, пошёл?

– Пошёл.

Знакомое повизгивание пилы, слаженный ритм парной работы. На третьем бревне Эркин сообразил, что семьдесят пять каждому сложатся из долей женщин и что Жене это необременительно. Да и он же всё равно деньги ей отдаст, все семьдесят пять, а это больше, чем она вложит. Три бревна у него на это ушло, но всё же сообразил! И сразу стало легче дышать.

– Хорош, – Андрей прислонил пилу к козлам, оглядел наваленные у трёх сараев чурбаки. – Вроде не напутали.

Эркин оглядел топоры, выбрал показавшийся получше остальных. Андрей достал свой из ящика.

– Ну, пошёл.

– Пошёл.

Рубашку Эркин скинул почти сразу. Как ни закатывай рукава, как ни расстёгивайся, а намокшая на лопатках ткань липнет к телу, и тогда вырвать рукав ничего не стоит. Женя только-только ему рябенькую зачинила, а про тенниску и говорить нечего. Вязаная ткань ползёт от малейшей дырки. Андрею хуже. Даже рукава не закатать. Даже… В руках-то все и дело. Про шрамы можно чего и придумать, а про номер? Нельзя ж спину открыть, а руки чтоб прикрытыми оставались.