Чтение онлайн

Эркин закончил свой сарай быстрее. Уложил поленья, подобрал и заложил щепки, а когда вышел, Андрей уже укладывал свой. Третий они в два топора обработали быстро. Затащили козлы, Эркин забросил топор. Притворили двери и пошли к трём следующим. И всё заново.

– Чего психовал-то? – Андрей говорил тихо, но отчетливо, по-камерному, как они оба умели и привыкли.

– Заметил?

– А то нет! Ну, так чего?

– Так. Показалось, – ушёл от ответа Эркин.

– Ну да, – хмыкнул Андрей. – Когда кажется, креститься надо. Иногда помогает.

– Учту.

И вдруг неожиданный вопрос.

– Здесь квартируешь?

У Эркина перехватило дыхание, а Андрей спокойно продолжал.

– Говорил, за работу снимаешь. Попроси хозяйский топор. С этими лишняя морока. Только время теряешь. Дерьмо, а не топоры. И пилу. Эту направлять, только… – он замысловато выругался, потому что именно в этот момент ржавая пила Старой Дамы застряла намертво.

Эркин выпрямился, коротко и твёрдо глянул в глаза Андрея.

– Выдёргивай эту хреновину, я за инструментом схожу.

Андрей стал высвобождать пилу, а он взял рубашку и через весь двор пошёл к распахнутому, как все в этот день, сараю Жени. Андрей сам ли понял, или от Проныры что узнал… И плевал он на всё. Андрей прав. Он снимает за работу. Значит, инструмент хозяйский на нём. Как он потом это уладит, что на чужой работе хозяйский инструмент тупит – его забота.

Когда Эркин, оставив на двери сарая рубашку, вернулся с пилой и топором, Андрей уже справился с ржавой рухлядью и ждал его.

– Во! – после первого же запила заулыбался Андрей. – Это дело. Сам точил?

– Не нанимать же! – усмехнулся Эркин.

Зря, что ли, он почти каждый вечер колупался в сарае, доводя до ума инструмент.

– Кормёжку дважды обещали. Тоже, что ли, сообща?

– А не всё равно, хотя… много хозяев плохо.

– Чем это?

– Все бьют, и никто не кормит.

– Это да. Бывает. Посмотрим, как накормят.

Солнце пекло вовсю. Рубашка Андрея потемнела и прилипла к спине. Торс Эркина влажно блестел.

– Пошёл?

– Пошёл!

– Готов.

Ещё один сарай заполнен колотыми, словно светящимися в полумраке сарая, поленьями. Андрей слегка сдвигает козлы, чтобы не мешали. Дрова хорошие, лёгкие. Клин ещё ни разу не понадобился.

Во дворе показались белые мужчины. По-воскресному одетые, благодушные. Они сидели на верандах, потягивая из стаканов разноцветные напитки, и свысока поглядывали на двух цветных, что кололи для них дрова. Андрей был и для них цветным. Только цветной будет вкалывать наравне с индейцем. Да ещё в воскресенье. А так… почти как до войны, до нелепой, невозможной победы русских, до освобождения.

– Во дармоеды, – показал на них глазами Андрей.

– Если б они работали, мы б что делали? – хмыкнул Эркин.

– И то верно.

– Лишь бы не лезли, а мне на них… накласть с присвистом и перебором.

Ближе к полдню в ворота стали заглядывать ищущие работы. Но дальше ворот не шли. Эркин или Андрей, не отрываясь от работы, коротко освистывали их, давая сигнал «занято».

– Долго спят, – хохотнул Андрей. – Они б до вечера чухались.

Бегала, суетилась нарядная ребятня. Алиса держалась у дома. Эркин краем глаза заметил, что она только раз немного поиграла в мяч с какими-то девчонками и ушла к своему крыльцу. Эркин глубоко всадил топор, поднял вместе с чурбаком и, крутанув в воздухе, ударил о землю обухом. Поленья брызнули в стороны.

– Пора бы и пожрать.

– Засуетились бабы. Как раз сарай кончим.

Эркин затворял дверь очередного заполненного сарая, когда к ним подбежала и остановилась в двух шагах девочка лет двенадцати с туго заплетёнными тёмно-жёлтыми косичками.

– Идите есть.

Андрей рукавом вытер лоб и выпрямился. Кивнул.

– Умоемся только.

– Хорошо, – девочка смотрела на Андрея с чуть заметной настороженностью. Глядеть на Эркина она избегала. – Вот наш дом. Пройдёте сбоку. На кухню.

И убежала.

– Пошли к колонке, – Эркин собрал инструмент и уложил так, чтоб было видно: место занято. Да и вроде искателям уже кончилось время.

– О мыле не уговаривались, – хмыкнул Андрей.

– Уговор дороже денег, – хохотнул ответно Эркин.

У колонки они умылись. На станции, где так вышло, что есть все уходили в один закуток, подальше от белых глаз, у крана бывало шумно. Толкались, не всерьёз топили друг друга. Но здесь, под взглядами белых, они молча смыли с рук и лиц пот да Эркин на мгновение подставил под тугую струю спину. Пока ходил за рубашкой – не сидеть же на белой кухне полуголым, может и плохо обернуться, – пока шёл к указанному дому, всё высохло.

Кухня сияла чистотой и пустынностью – все дверцы плотно закрыты, плита и столы пусты. Только то, что приготовлено для них. Две большие кружки с горячим кофе, два стакана молока, большое блюдо с сэндвичами. Сэндвичи все разные, но четко по парам. И по три куска сахара каждому.

– Ну, будем жить! – Андрей шумно вдохнул запахи и засмеялся.

– Живём, – засмеялся и Эркин.

– И молоко, и кофе. Не скупятся.

Андрей с наслаждением залпом выпил холодное молоко и как после выпивки ухватил верхний сэндвич. Эркин не спеша прикончил свой стакан, чувствуя, как расходится по телу волна приятного холода. Взял сэндвич.

– Не скупо, – согласился с Андреем.

– Смотри, – Андрей вертел в руках сложенные попарно ломти чёрного хлеба с прослойкой творога. – Ах ты, чтоб тебя…

– Чего? – поднял на него глаза Эркин. Творог Женя купила вчера, испортиться он не мог.

– Тут русские есть, – объяснил с набитым ртом Андрей. Быстро оглядел оставшиеся сэндвичи и уточнил, – одна русская. Больше чёрного хлеба нет.

– А что, – осторожно спросил Эркин, – чёрный хлеб только русские едят?

– Из белых да, – убежденно ответил Андрей.

– Нам в имении тёмный, почти чёрный давали, – возразил Эркин. – Его и звали рабским хлебом. Может, и здесь нам специально положили.

– Нет, – замотал головой Андрей, – рабский я знаю. Он тёмный, но не чёрный, это другой хлеб, не совсем как тот, но чёрный. И они нескупые. Смотри, и намазано щедро, и ломти толстые. Нет, есть здесь русская. Точно. Помяни мое слово, есть.

Эркин равнодушно пожал плечами, взял сахар и кружку.

– Есть так есть.

Андрей усмехнулся, сунул сахар за щеку.