Чтение онлайн

– Здесь?

– Да. Я тебя помну немного. Нет, на живот. Пол не холодный?

– Нет, – мотнул он головой, начиная догадываться о её намерениях, и лёг, положив подбородок на руки.

– Ну, держись.

Неумелый массаж был неожиданно и странно приятен. Пальцы Жени мяли, теребили ему мышцы, ощупывали позвонки. Он вытянул руки и уткнулся лбом в приятно прохладные доски пола.

– Ну, как? Легче?

– Ага, – он легко перекатился на спину, улыбнулся ей. – Откуда ты это знаешь?

– Массаж? – она села рядом с ним на пол, положив руку ему на грудь. – Видела в госпитале.

– Да-а? – искренне удивился он. – Там он зачем?

– А ты… – она запнулась.

Эркин легко подхватил невысказанный вопрос.

– Разогревались перед сменой. Чтобы легче было.

Женя провела пальцем по ложбине, разделявшей грудные мышцы. Он полуприкрыл глаза и замер… И получил звонкий шлепок по животу, от которого подскочил и сел, чуть не столкнувшись с Женей лбами.

– Всё в порядке? – преувеличенно заботливо спросила Женя и встала.

Эркин, тихо смеясь, кивнул.

– Тогда вставай и одевайся. Мне скоро Алиску будить.

Он снова кивнул и встал.

– Сейчас я воду принесу. И дрова.

– На сегодня хватит, – Женя окинула взглядом кучку поленьев у плиты. – Меня весь день не будет. А плиту я на Алису не оставлю.

– Понятно.

Вроде, она ещё говорила, а он уже оделся и только громыхнул вёдрами, сбегая по лестнице. А когда он закончил утреннюю работу, Женя уже сделала завтрак и подняла Алису. С утра она как-то меньше опасалась соседей, и завтракали они при открытых шторах.

– Ну как, хорошо вчера кормили? – смеясь одними глазами, Женя подвинула ему тарелку с творогом. – Хлеб бери.

Он улыбнулся было, хотел отшутиться, но повертел ломоть чёрного хлеба и свёл брови.

– Женя, а… такой хлеб… едят только русские?

– Получается так, – засмеялась Женя. – Я очень по нему скучала, когда из дома уехала. И когда после… – она улыбнулась какой-то грустной улыбкой, – после победы русских его стали продавать, я и беру теперь всегда.

– Значит… значит ничего, что все знают, что ты русская? – он напряжённо думал о чём-то своём.

– Я этого никогда и не скрывала, – пожала плечами Женя. И лукаво добавила. – Если спрашивали.

– Понял, – кивнул он.

Алиса ещё ковырялась, а он быстро доел, залпом выпил чашку чая и встал, привычно держась подальше от окон.

– Я побежал.

– Удачи тебе, – пожелала ему вдогонку Женя, но за ним уже закрылась дверь.

Тяжелая жара придавливала город. Днём пустели улицы, умолкали птицы.

В больничном саду, как и везде, жарко и душно. Но тень давала иллюзию прохлады. И на ленч врачи расположились в саду. Хотя до ближайшего бара менее двадцати шагов, но эти шаги надо сделать, надо пройти по солнцепёку. Проще позвонить в бар и заказать всё необходимое. Наценка за доставку неизмеримо меньше страданий при ходьбе.

Против обыкновения ленч проходил в молчании. Жара не располагала к разговорам, даже профессиональным. Они перекидывались редкими репликами, не глядя на собеседников.

– Я ожидал большего наплыва.

– Цветные избегают врачей. Тянут до последнего.

– Да, пока он ходит, он считает себя здоровым. А ведь чего только у такого «здорового» нет.

– Полный букет.

– Ну, о хрониках я не говорю. Те вообще…

– Ну, так все цветные «вааще»…

– Но и живучи они невероятно.

– Да, помните ту драку на станции…

– Расскажите, Невилл, вы ведь там были.

Невилл усмехнулся, покачал стаканом с полурастаявшими кубиками льда.

– Так ведь не о чём рассказывать, коллеги. Я дежурил в полиции и выехал с нарядом. Осмотрел двух раненых… кого остальные не успели утащить и где-то спрятать. Станционный сержант клянётся, что раненых и убитых было не меньше десятка. Но всех унесли. А этих двух не успели.

– И что там было?

– Ножевые проникающие. У одного брюшная наизнанку. У другого грудная снизу. Печень, лёгкие… – Невилл махнул рукой. – Их надо было успеть допросить. Я им закатил по лошадиной дозе анальгетика. Так пока я возился со вторым, первый встал и попытался удрать.

Все расхохотались.

– Его перехватил полицейский, – продолжал Невилл. – И не нашёл ничего умнее, как двинуть прикладом. В живот. Я там только кое-как уложил всё и стянул. Ну и повязку лёгкую. Чтоб после допроса уже в стационаре… А тут такой удар. И всё. Было двое, стал один.

– А второй? – после недолгой паузы спросил кто-то.

– Не знаю, – пожал плечами Невилл. – Его увезли в полицию, у них свой врач.

– Да, доктор Форбс.

– Да, я передал ему записку, но не знаю…

Помолчали.

– Ого, – тихо сказал кто-то.

Все обернулись.

– Смотрите, кто пришёл, – усмехнулся Невилл. – Что тебе нужно, индеец?

В десятке шагов от них стоял молодой высокий индеец и смотрел. На них и сразу как бы сквозь них.

– Вход для цветных там, – доктор Моран взмахнул рукой со стаканом, показывая направление. – Иди и жди там. Кто там сегодня дежурит, коллеги?

– Ох, кажется, я, – томно простонал Роджер. – Что там у него?

Индеец попятился, но не ушёл. Его глаза по-прежнему не отрывались от врачей. Доктор Рудерман поймал этот взгляд и встал.

– Ты ко мне?

– Да, сэр, – кивнул индеец.

– Это безобразие! – возмутился Моран. – У нас перерыв. Пусть подождёт, и Роджер им займётся.

– В самом деле, на умирающего он не похож, – усмехнулся Невилл.

Но доктор Рудерман уже подошёл к индейцу.

– Что случилось?

За столом притихли, прислушиваясь.

– Там одному… нашему плохо. Совсем плохо, сэр.

Доктор Рудерман кивнул.

– Он ранен?

– Нет, сэр. Ему плохо, сэр.

– Ну, так тащите его сюда, – вмешался Роджер. – Положите в приёмной и ждите.

– Где он? – доктор Рудерман словно не слышал реплики Роджера.

– На станции, сэр.

– Хорошо. Подожди меня здесь, я сейчас.

– Да, сэр, я буду ждать, сэр.

Рудерман быстро ушёл в дом, а индеец остался стоять. Теперь он стоял, потупившись и словно не видя, и не слыша врачей.

– Нет, это хамство! – кипятился Моран. – По такой жаре тащиться через весь город из-за какого-то черномазого!

– Им что, до больницы его тяжело дотащить? Лентяи!

– Просто обнаглели.