Чтение онлайн

— Не любой. Я буду выбирать.

— Ты собираешься здесь жить?

— Недвижимость можно сдавать в аренду.

— Или найти клад, например, — кивает Хайнц, — я угадал?

Молчу.

— Значит, угадал.

— С кладом — нет. Но кое-что там действительно есть. Но это опять секрет, амиго.

Перуанец охотно взялся организовать доставку аяуаски и запросил половину предоплатой. Пятьдесят песо. Я предложил повысить цену до ста двадцати, а предоплатой двадцатку. Накладные расходы покрыть хватит. Перуанский гастарбайтер торговался самозабвенно, но через пять минут его хныканье достало расового истинного арийца, и он пригрозил унтерменшу физической расправой, если тот немедленно не отвалит с глаза его долой. Единственного глаза, второй пулей выбило. Унтерменш прекословить не посмел и мои условия принял. Знай наших!

— Тебе нравилось с ним торговаться?

— Этот навык нужно оттачивать постоянно, Хайнц.

— Ты не любишь деньги, Эндрю, ты ими швыряешься.

— Я не Шейлок и сами по себе деньги не люблю, ты прав. Я люблю свободу, а за неё приходится платить. Кстати, аяуаску я для тебя заказал. Не благодари пока.

Хорошо в Уругвае летом. Летом везде хорошо, но в Уругвае особенно. Шикарный пляж, прикольные купальные костюмы, ещё слишком пуританские, но довольно сексуальные. Купаемся, загораем, через день смотрим особняки в первой линии, Хайнц переводит «Мясорубку» на шведский. Английский и немецкий переводы уже отправлены в Париж. Граналь готовиться выходить на международный уровень. Идею транснационального издательского дома, с собственным ежемесячным литературным журналом он оценил и с большим энтузиазмом начал её воплощать. «Граналь» теперь синоним успеха и готовая торговая марка, ежемесячный журнал — и реклама, и влияние. Писатели в такое издательство в очередь встанут.

Я тоже пишу. На этот раз бизнес-предложение председателю правления Банко Републико. Описываю принцип работы с фьючерсными контрактами на фондовой бирже. Что это такое, «фьючерсный контракт» им уже известно, товарно-сырьевые фьючерсы уже в ходу, вот и распространим передовые методы на курсы акций. Обязательно шорт /ссылка 9: короткая позиция — это продажа ценных бумаг, валюты или товаров, которыми трейдер не владеет на данный момент, то есть берет их в долг у брокера. По-английски этот термин звучит как short selling — «короткая продажа»/, биржа — это ведь прежде всего игра, а с шортом она получится намного интереснее. Опционы на акции, индексы и курсы валют. Трейдер, естественно, наш любимый Банко Републико. Биржа в Уругвае крохотная, но смысл в том, чтобы обкатать идею и продать её какому-нибудь Моргану-Ротшильду. Вряд ли они заплатят много, патентовать тут нечего, но пусть хоть своруют идею, главное, чтобы её на Уолл-стрит до начала Великой депрессии внедрили.

Не опасаюсь ли я «Эффекта бабочки» и обнуления ценности послезнания? Рынок растущий, и растущий бурно, массово шорт использовать не будут. Это инструмент для профессиональных игроков, а цену пока определяет толпа. Доу-Джонс на пике провисел три дня — и это наверняка повторится. Я успею среагировать, если сдвинется дата. Без шорта на падении рынка много не заработаешь. Не с моими стартовыми капиталами, поэтому приходится рисковать. В любом случае — Великой депрессии не избежать и это знаю только я. Лучше вступить в игру чуть позже, чем вступить в неё без нужных инструментов. А их ещё нужно внедрить, что даже для Моргана работа не на один год.

Владелец интересующей меня эстансии «La Criolla» продажу обсуждать не отказался, но запросил цену, завышенную раза в полтора, по 150 песо (20 долларов САСШ) за гектар. За 1338 гектаров. Сделал ему встречное предложение 15 долларов и аренда на пять лет. Как раз двадцатка и получается. Сеньор Веласкес согласился. Двадцать две тысячи долларов, включая комиссию инмобилярии. Отлично, в бюджет уругвайская кампания вписывается отлично, не придётся «Кубинский» аккредитив разменивать, тысяч за шесть-семь можно сторговать вполне приличный особнячок и оформлять гражданство. Городскую недвижимость я запишу на Хайнца, будет и у него основание для натурализации в Уругвае.

— Ты мне настолько доверяешь?

— Не то, чтобы доверяю. Мне выгодно сделать тебя мобильным. С твоим немецким аусвайсом путешествовать сейчас проблемно. Вы ведь до сих пор в состоянии войны с половиной мира. Считай это авансом.

— Думаешь, я сумею столько заработать?

— Я уверен, что это будет для тебя карманной мелочью.

Председатель правления Банко Републико, доктор Зигберт Риппе ещё и профессор на кафедре экономики в университете.

— Очень интересный проект, сеньор Малетин.

— Рад, что вам понравилось, доктор.

— Если не секрет — почему вы предложили этот проект нам? Биржа в Уругвае крохотная, игроков совсем мало.

— Не секрет. Я хоть и заверил авторство у эскрибано (нотариуса), но это так себе защита. Судиться можно десятилетиями. Патентовать же здесь нечего. У вас крохотная биржа, но очень сильный банк. Я надеюсь, что вы обкатаете схему и продадите её в САСШ. Я хотел бы долю именно с этой сделки. Половину.

— Треть.

— Почему треть?

— В долю придётся брать и биржу.

— Зачем? От биржи нужны только котировки, это общедоступная информация.

— Сорок процентов.

— Сорок процентов и сорок тысяч песо сразу. Вы становитесь старшим партнёром и принимаете решение по выбору покупателя. Или покупателей.

— Договорились, мсье Малетин.

Семнадцатого марта 1919 года сеньоры Эндрю Малетин и Хайнц Хофманн стали счастливыми обладателями гражданства Восточной республики Уругвай, и я приготовил для партнёра аяуаску.

— Это какой-то дурман?

— Галлюциноген довольно сильный.

— И я узнаю твой секрет?

— Можно и так сказать. Кое-что ты точно узнаешь.

— Это не опасно?

— Я ведь с тобой.

— Ты — это ты. Я не уверен, что ты вообще человек.

— Человек-человек, не сомневайся. Постарайся все ощущения и видения запомнить как можно подробнее.

— Постараюсь.

Осмысленными глаза у Хайнца стали часа через три, но молчал он потом ещё целый час. Я не торопил. Себя помню, всё боялся спугнуть картинку, даже не моргал вроде.

— Что это было?

— Не знаю, геноссе. Это было твоё личное. Духи сначала вскрывают личное, самое наболевшее.

Глаз у Хайнца как блюдце. Шок — это по-нашенски. Повышаю голос.

— Обер-лейтенант Хофманн! Смирно!

Ага, рефлексы работают, значит ещё не спятил.

— Я примерно представляю, каково тебе сейчас, Хайнц. Самое лучшее для тебя сейчас — напиться, проиграться в казино, потрахаться, а потом подраться.

— Нет. Сначала подраться.

— Не советую с этого начинать, амиго. Тебе слишком многое привиделось. Ты ещё не систематизировал полученную информацию и боишься даже начинать эту самую систематизацию. Я отлично помню, каково это, Хайнц. Послушайся старого-мудрого шамана. Сначала напейся. Морду ты мне всё равно не набьёшь, даже трезвый.

— Проклятье. Ты что, теперь и мысли мои читаешь?

— Ты же теперь и сам точно знаешь — что нет. Мысли я твои не читаю, но мыслишь ты слишком уж громко. Своими эмоциями ты буквально орёшь, Хайнц. Сначала напейся, потом проиграйся, потом баба. Подерёмся после всего этого, если захочешь. Самый яркий образ? Я просил тебя запоминать. Опиши картинку.