Чтение онлайн

Хайнц мой бета-ридер. Именно он заказывает дополнительные «заклёпки».

— Переживаю конечно. Но не за тот шаблон, который сейчас считается репутацией истинного джентльмена. Такой шаблон меня стесняет, давит и трёт.

— Это бомба, Эндрю. Уверен, что тираж «Мясорубки» эта вещь превзойдёт значительно.

Я тоже в этом уверен. И тираж будет больше, и заработок (всё -аки это не повесть, а роман-дилогия), и резонанс. Ведь фантастика действительно научная, многие «заклёпки» существовали уже в моём, не столь отдалённом, будущем.

— Поживём — увидим. Отредактировать успеешь?

Писал я на этот раз по-английски, а английский у меня того, ну, скажем так, слишком специфический.

— К чему нужно успеть? До прибытия в Нью-Йорк точно нет.

— Весь текст к прибытию не нужен, только ознакомительный кусок для Граналя. Чтобы поторговаться от души.

— Сделаю. Редактировать — не переводить.

Нью-Йорк, отель «Астория», на месте которого в моей исторической реальности построили уродливый небоскрёб «Эмпайр-стейт-билдинг». Конференц-зал полон третий день. Нобелевский лауреат (в этом уже никто не сомневается, хотя итоги голосования комитета ещё не объявлены), автор «Года Верденской мясорубки» представляет свою новую книгу.

Читаю сам. Те куски, которые одобрила моя личная комиссия по этике и морали, в составе Жюля Граналя и Хайнца Хофманна. Одобрила, естественно, в качестве промоушена, так-то я ничего сам вырезать из текста не собираюсь, да и Граналю не позволю. Всё должны сделать властные сатрапы, на это и расчёт.

Мсье Граналь, конечно, поныл, но исключительно с целью повыгоднее поторговаться. Меня такой фальшивой слезой не прошибёшь. Хотите поторговаться? Нате вам. Мы такое тоже умеем. Исключительно из принципа наказал издателя на три лишних процента. Планировал 50/50, стало 53/47 в мою пользу.

Впрочем, Граналю жаловаться грех. Первый глобальный издательский холдинг он уже создал, да так, что его вопрос рассматривался антимонопольной комиссией Конгресса САСШ. Мсье Граналя целых три часа обсуждали конгрессмены! Возможна ли лучшая реклама?

Издательский холдинг «Граналь» уже подписал контракты со всеми значимыми фигурами в современной мировой литературе и буквально завален рукописями начинающих авторов. Мсье Жюль долларовый миллионер, но отлично помнит, благодаря кому стал именно таким. А ещё он меня боится, это видно. Понимает, что прокатился в гору на чужих идеях, понимает, что эти идеи у меня не последние, понимает, что именно я могу создать ему сильного конкурента, если не вообще могильщика всего бизнеса. Правильно боится, я это действительно могу, и если меня разозлить по-настоящему, то сделаю, даже себе в убыток. Это у американцев в бизнесе нет ничего личного, хотя и они насчёт этого лукавят, а у меня весь бизнес — это личное, деньги в нём вторичны. Деньги тоже важны, но есть кое-что поважнее.

Заканчиваю читать третий отрывок. Трудно это оказывается — читать. Тяжёлый труд у публичных чтецов. Откашливаюсь и прошу стюарда принести кофе. До публики доходит, что на этом всё. Кто-то начинает аплодировать, аплодисменты переходят в овацию. Четыреста лучших людей Нью-Йорка рукоплещут стоя. Поднимаюсь, подхожу к краю сцены и кланяюсь публике. Не сломаюсь, позвоночник у Андрюхи Малетина молодой, всего двадцать один год от роду, гнётся запросто. Такой поклон мне сделать не западло. Не унимаются. Поднимаю руку.

— Не скрою, мне это очень приятно, блистательные леди и джентльмены, такой тёплый приём в столице мира, Нью-Йорке — это действительно что-то с чем-то, но прошу вас перестать вгонять меня в краску и перейти к разговору по сути. Я бы хотел обсудить моменты, которые вам не понравились.

Это не пресс-конференция, а литературное чтение, но модератор у меня есть. Одноглазый модератор, который взглядом своего уцелевшего глаза способен заставить «обосраться» любого штатского задрота.

— Передавайте записки, леди и джентльмены, — просит Хайнц,– не нужно шуметь, здесь на сцене слышен только гул.

Люди пишут, Хайнц получает, читает и сортирует, а я промываю горло кофе. Мой немец — красавчик. Публика в зале — сплошь миллионеры, лучшие люди Нью-Йорка, но ему на это наплевать. Он — машина. Он теперь тоже из будущего, хоть и недалёкого. Я с ним поделился историей до лета 1939 года включительно. Хайнц теперь знает, что будет стоять на трибуне в Париже, во время парада победы немецкой армии во французской столице. В Париже война не закончится? Хайнцу на это плевать. В его личной войне это будет победа, а вообще войны вечны, поэтому растекаться не стоит и нужно наслаждаться моментами именно личных побед. Делай, что должно, больше всё равно не сможешь. За потомков жизнь не проживёшь.

— «Бостон Глобал», — объявляет Хайнц, — извините, но почерк джентльмена оставляет желать, поэтому имя я могу исказить — Джавлайя Левискин, ещё раз извините. «Бостон Глобал» интересуется Кубинским проектом мистера Малетина.

— Благодарю мистера Джавлайу из «Бостон Глобал» за актуальный вопрос. Куба, конечно, далеко, но Куба рядом. Мы не можем не думать о ней постоянно, Куба в каждом из нас, и от каждого требует о ней говорить. Куба — это фантастика, леди и джентльмены. Я влюблён в Кубу и планирую со временем влюбить в неё всех вас. Весь мой Кубинский проект затеян ради этой любви. Большой и чистой любви. Всё, что нам нужно — только любовь. Я ответил на ваш вопрос, мистер Левискин?

Хохот в зале дал ответ. Картавый «Бостон Глобал» позорно ретировался.

Перед самым новым годом пришла новость из Швеции — Нобелевский комитет признал меня литератором года, а президент Вудро Вильсон стал лауреатом Премии мира. Очень удачная компания, спасибо шведам, так бы новость фоном прошла, а теперь это самая обсуждаемая тема.

Хайнца Хофманна я проводил ещё до Рождества, так что в Мюнхен, на учреждение НСДАП, он точно успеет. Хайнц обладает послезнанием по ключевым фигурам и событиям, поэтому ефрейтора Адольфа Гитлера поддержит безоговорочно, в том числе и финансово. Не миллионами, конечно, но десять тысяч долларов САСШ я на это дело выделил. Тысячу мой единственный пока в этом времени настоящий друг увёз наличкой, серебряными «морганами», а ещё девять ждут его в Цюрихе, в Швейцарской банковской корпорации /ссылка 12: Swiss Bank Corporation — SBC/. Для нынешней Германии это очень серьёзные деньги.

Хайнц умница, разыграть эти козыри он сумеет обязательно, и если с ним не произойдёт какой-нибудь несчастный случай, от которых никто из нас не застрахован, то быть ему Наци №2 вместо Геринга, а это будет уже совсем другая история, во всяком случае в отношениях немцев и русских.

Мсье Граналь уехал ещё раньше. «Звёздный десант» уже обсуждается широкой общественностью (в том числе идёт бурное обсуждение моих «заклёпок» учёными-академиками), и, в связи с этим, ему предстоит очень много дел, прежде всего по согласованию текста первого «кастрированного» издания. «Кастрации» не избежать даже во Франции, поэтому согласовать её лучше заранее, чтобы не конфисковали тираж. Естественно, я буду возмущаться ханжеством «пещерных» моралистов и естественно это спровоцирует грандиозный скандал — «троллить» я умею отлично, а «трибунка» у меня сейчас очень высокая.

Граналь понял суть замысла внесённого в текст морального непотребства, сутью этой проникся, так что за эту часть бизнеса я спокоен, повезло мне с издателем. «Мясорубка» переведена на испанский, итальянский и португальский, а это ещё три страны в Европе и полтора континента в Америке. На входящую в «Золотой век» Латинскую Америку у меня большие планы не только по продаже книг, поэтому рекламная кампания там будет проводиться так же агрессивно, как во Франции.

Сразу после получения новости о присуждении мне Нобелевской премии по литературе, я отослал рукопись «Мясорубки» в библиотеку Моргана /ссылка 13: Pierpont Morgan Library, сейчас Morgan Library Museum/, с сопроводительным письмом, что почту за честь, если мой подарок будет принят.