Чтение онлайн

— Но кто сказал, что артефакт проверил леди Калинину на соответствие требованиям НАШЕГО мира? — возразил господин Тельпе. — Быть может, в мире Креста такие, как она — лучшие учителя. Но мир Креста, согласитесь, место крайне необычное.

— Дело не в знаниях и даже не в традициях, — стоял на своем ректор. — Артефакт Гибсона проверяет именно склонность конкретного человека…

— Так, — перебил их мужчина с моноклем и сжал виски. — Господа, вы не могли бы остановить этот научный спор? Главное мы уже поняли: Его Светлость одобрил кандидатуру леди Калининой. Мнение герцога засчитывается за два голоса. Сколько голосов по этому пункту у обвинителей?

— Шесть, господин, — глянув в бумаги, ответил чиновник.

— Леди Калинина, желаете ли Вы признать несоответствие должности с последующим увольнением и выплатой неустойки в размере полученной за это время заработной платы или же готовы воспользоваться дарованными Вам Империей баллами? Кстати, сколько их у этой леди?

— Все двадцать, — заглянув в бумаги, сказал плюгавый чиновник. — Пришельцы из иных миров приравниваются к новорожденным с момента попадания на территорию Галаарда с полным присвоением прав.

— Прекрасно, — кивнул мужчина. — Так каков Ваш выбор, леди Калинина?

— Я остаюсь в должности, — уже с некоторой неуверенностью ответила она: про какие-то там баллы ей никто не рассказывал, и сейчас она делала выбор фактически вслепую.

— Значит, обвинение снято за штрафом… сколько там в подобных случаях? — уточнил мужчина у плюгавого. Тот послюнявил пальцы, полистал и сказал:

— От четырех до восьми баллов.

— Ну, раз это первое нарушение, то… — председатель что-то прикинул в уме и закончил деловым тоном: — Обвинение снято за штрафом в четыре балла из двадцати, дарованных Уставом Империи как право на ошибку.

«Ух ты — право на ошибку. Определенно, это общество не столь жесткое, как кажется на первый взгляд, — мысленно восхитился местной судебной системой внутренний голос девушки. — Интересно, а соблазнение благородного лорда впишется в оставшиеся шестнадцать баллов в случае чего?»

Марина тоже об этом подумала. Других серьезных огрехов она за собой не помнила.

— Что там дальше в обвинениях леди Калининой? — уточнил председатель тем временем.

— Обвинения леди Калининой закончились, — неожиданно для Марины сказал плюгавый чиновник.

— Ну, тогда… — начал было председатель.

— Постойте! — господин Тельпе снова поднялся с места. — Лист обвинения был отправлен в комиссию по этике несколько дней назад. За это время выяснился еще один неприятный факт — леди Калинина не умеет читать и писать на нашем языке.

Мужчины переглянулись. Тельпе же продолжил:

— Один из ее учеников в беседе со мной признался, что она подписала их комнаты неведомыми знаками, а всю бумажную работу перекладывает на двух других учеников. Как мы можем доверить воспитание подрастающего поколения человеку, который даже Устав Империи не способен прочитать?

Председатель комиссии удивленно вздернул брови — так, что даже монокль выпал. Мужчина поправил его, подумал, взял со стола какую-то бумагу, поднял и развернул к Марине:

— Леди Калинина, прочитайте, пожалуйста, как называется этот документ, — сказал он.

Марину как будто обдало ледяной волной, а живот скрутило. Да, она выучила буквы и даже начала изучать их сочетания. Но отчего-то именно сейчас смутно знакомые значки заплясали перед глазами.

«Х… ху… хуо…хоу», — она прищурилась, пытаясь больше догадаться о значении слова, чем прочитать его. В подсознании отчего-то назойливо вертелось «Просьба, попроси…». Но кого просить и зачем, она не понимала, да и сам внутренний голос не мог сказать, откуда это в нем.

А еще Марина чувствовала сильное давление или даже зудение — как будто кто-то пытался пробурить ее голову извне. Все вокруг пристально на нее уставились: кто-то с любопытством, кто-то — с беспокойством, а иные — со злорадством. И это тоже не облегчало ей попытки вспомнить недавние уроки Ксавьера.

— У Вас какие-то затруднения, леди Калинина? — уточнил председатель комиссии.

— Я плохо вижу, — ляпнула она первое, что пришло в голову, чтобы оттянуть момент позора.

— Подойдите, — разрешил ей мужчина.

Марина пошла на негнущихся ногах, прекрасно понимая, что ей это ничем не поможет. Но неожиданно пробивающееся в ее подсознании слово отчетливо прозвучало в нем чужим голосом: «Ходатайство».

— Х-ходатайство, — неуверенно сказала вслух Марина, поняв, что буквы действительно подходят.

— Ну, что ж, — пожал плечами председатель, демонстрируя всем остальным название документа. — Думаю, этот пункт обвинения тоже снят: женщина просто плохо видит.

Марина с облегчением выдохнула и отошла назад. По пути она поймала взгляд Ксавьера.

«Марин, он влез нам в голову! — тут же пожаловался на мужчину внутренний голос. — Я не понял сначала, но сейчас точно знаю: он гребаный мозголом!! Я его боюсь!»

Но девушка улыбнулась мужчине с благодарностью. Даже если он воспользовался своей силой, чтобы влезть ей в голову, то сделал это ей же на пользу. И в каком-то смысле с ее согласия. Пусть и запоздалого.

— Еще обвинения лично к леди Калининой будут? — уточнил председатель комиссии. — Нет? Тогда переходим к разбору деяний ее класса.

Он кивнул плюгавому чиновнику.

— Пункт первый: драки на территории Академии, — зачитал чиновник. — Леди Калинина, Вы признаете этот факт? Драки были?

— Были, но в качестве самозащиты, — уточнила она. — На нас как-то раз напали другие студенты Академии, и мои ученики вынуждены были защищаться. Ах да, и еще один случай был в связи с оскорблением дам.

— Оскорбление — не повод для драки, — поджал губы председатель и укоризненно глянул на нее. — Но это несерьезное обвинение, оно тянет разве что на один балл. Вы готовы пожертвовать одним баллом штрафа, чтобы его закрыть?

— Да, — ответила Марина, снова вызвав ропот.

— Вы уверены? — уточнил он. — Напоминаю: теперь Вы отдаете личные баллы за защиту других людей.

— Да, уверена, — подтвердила девушка.

— Минус один балл, обвинение закрыто, — спокойно отметил председатель, кивая секретарю, чтобы зафиксировал этот факт. — Дальше.

— Надругательство над телами побежденных, — зачитал чиновник.

— Чего? — недоуменно нахмурилась Марина. — Это за цветочки и «хороводик», что ли? Да ребята их, может, в качестве извинения…