Чтение онлайн

«Марин, а он тебе все-таки нравится», — хмыкнул внутренний голос, наблюдая за этими изменениями.

«Нет!» — возмутилась она, в то же время будучи не в силах оторвать взгляд от чужих глаз, что были теперь так близко. Она никак не отвечала на намек мужчины, и момент определенно затянулся, но Ксавьер не отходил от нее.

«О, да! — довольно загыгыкал внутренний собеседник. — И ты ему нравишься, Марин! Я ж говорил: давно надо было приодеться. Смотри-ка, навис над тобой и ждет»

«Ну да, — помрачнела она. — Слепил куколку и восхищается».

Очарование момента сразу как-то схлынуло, и близость мужчины стала тяготить ее вдвойне. Марина отвела взгляд и чуть шевельнула плечом. Ксавьер тут же отпустил ее, не настаивая.

— Я… теперь похожа на Вашу жену? — немного неловко спросила она, делая вид, что беспокоится о наряде.

— На мою жену или на благородную? — уточнил Ксавьер. — Впрочем, на оба вопроса ответ одинаковый — не совсем. Но от Вас никто ничего и не требует. Достаточно минимально соответствовать уровню остальных: правильная одежда, украшения, манеры, что не раздражают, и официально оформленный брак. Можете быть спокойны: Высший свет Вас примет.

— Хорошо. Тогда нам пора, я полагаю? — тем же ровным тоном уточнила она.

— Да, идемте, экипаж уже готов, — кивнул Ксавьер.

Он подал ей руку и повел по коридору.

Идти было трудно. Нет, не из-за обилия юбок — они как раз к ногам даже не прикасались, удерживаемые кринолином. А из-за того, что Марина не видела, куда наступает.

Юбка загораживала весь привычный обзор, а впереди же все расплывалось из-за отсутствия очков. И, вроде бы, Марина знала, что пол тут ровный, ковры нигде не загибаются, да и Ксавьер не даст ей потерять равновесие, но шла все же неуверенно и испытывала жгучее желание задрать юбки и, щурясь, глядеть-таки себе под ноги.

«Да, сказка про Золушку — это все-таки сказка, — сочувственно подтвердил внутренний голос. — А в жизни корсет душит, диадема давит, серьги тянут, юбка мешает и грудь голая».

«Добро бы только грудь, — возразила Марина. — На нее я хотя бы глянуть могу, чтоб убедиться, что она не выпала. Но из-за этого кринолина у меня чувство, будто я от пояса вниз — голая! Так и хочется изогнуться и на задницу поглядеть».

«Потому что нормальные Золушки под платье надевают панталоны до колен, — хмыкнул внутренний голос. — А ты что надела?»

Марина и сама уже поняла, что кружевные трусики и чулки были очень плохой идеей. То есть, формально-то хорошей, ибо черное белье замечательно сочеталось со сливового оттенка платьем. Но демонстрировать она их никому не собиралась, надела исключительно для души, чтобы погрузиться в образ. И совсем не ожидала, что будет чувствовать себя так, будто юбки на ней нет.

Особенно отчетливым это ощущение стало, когда они вышли во двор, и ветер шаловливо залетел ей под кринолин. Марина аж мурашками покрылась от этого чувства обнаженности на людях.

Во дворе находился класс магиков полным составом — они рассматривали и обсуждали транспорт, восхищаясь и критикуя: за Ксавьером подали служебный автомобиль инквизиции. Который, впрочем, ничем от обычной кареты не отличался, кроме как отсутствием лошадей и наличием у конюха (точнее, уже водителя) руля. Руль, кстати, был до ужаса похож на штурвал парусника.

— Ого, — первым заметил их Амадеус и пихнул в плечо Шермана. А дальше ребята начали один за другим оборачиваться в их сторону. Марине захотелось развернуть веер и прикрыть им декольте.

Класс одобрительно загудел и расступился, пропуская их. Марина не различала выражений лиц, но слышала и одобрительный присвист, и комментарии — довольно соленые, но положительные.

— Прошу, — сказал Ксавьер, открывая дверь.

Марина кивнула, подошла… и поняла, что приступочка высока, а юбки здорово мешаются и по ширине явно не подходят. Кринолин, правда, был без железных обручей и под нагрузкой менял свою форму. Но это не отменяло того факта, что Марина не видела ни приступки, на которую надо ступить, ни расстояния, на которое она подтягивает подол.

Затруднения ее оказались настолько серьезными, что Ксавьеру пришлось лично «утрамбовать» даму в транспорт: по крайней мере, он присел, чтобы помочь своей «слепой» жене нащупать туфелькой приступку. И Марина очень-очень понадеялась, что с этой точки обзора ему не открылась ее ошибка с бельем.

Впрочем, даже если это было так, Ксавьер не стал обсуждать это на людях и вообще никак не отреагировал. Наверное. Марина же не могла увидеть его взгляд.

Но и внутри кареты у нее возникли затруднения. Правда, не сразу — салон был довольно просторный и высокий. Проблема возникла при попытке занять свое место. Стоило Марине хоть попытаться присесть, как кринолин уперся в сиденье и начал неумолимо задираться спереди — на весь почти полутораметровый диаметр нижнего обруча!

Она встала, не зная, как решить проблему. Ехать стоя?

— Вот потому эти фасоны и вышли из моды, — сказал Ксавьер, забираясь в карету и закрывая за собой дверь — от любопытных глаз. — Позвольте…

Он снова присел, ухватил нижний обруч сзади и начал… задирать подол вместе с кринолином!

— Вот теперь садитесь, — предложил он, подняв массу юбок до самых ягодиц.

Красная, как рак, Марина села кружевными трусиками на бархатное сиденье, ощутив попой всю поверхность. Но зато теперь кринолин успешно поместился в тесном салоне, и она даже оказалась вполне прикрыта юбками от посторонних глаз.

— Надо будет выделить как-нибудь средства и отшить для Вас несколько нижних юбок, — сказал Ксавьер, садясь напротив.

Марина поняла, что как минимум ее ноги в чулках мужчина успел оценить, и оставалось только надеяться, что откровенно заглядывать под юбку ему не позволила совесть и воспитание.

«Марин, ты дура? — кисло напомнил о себе внутренний голос. — Вы, так-то, переспали уже разок. Что он там не видел?»

«Тогда было темно, — дико краснея, напомнила Марина. — И я была в драной футболке до колена, а не в кружевных чулках».

«Вот! А оделась бы на свадьбу, как полагается, может, эти два месяца совсем не так бы прошли, — укорил ее незримый собеседник. — Впрочем, ладно. Покажешь ему еще разок, когда вернетесь».

— Еще чего! — возмутилась девушка.

Ксавьер вопросительно поднял бровь.

— Извините, я сама с собой, — густо покраснела Марина.

— Мне порой бывает даже любопытно, о чем таком Вы с собой беседуете, что это вызывает настолько яркую реакцию, — заметил Ксавьер, постучав в окошко водителю, чтобы трогал. — И как вообще можно ругаться с самим собой.