Чтение онлайн

По приказу брата Полина нам разрешили съездить в Яструбино. Мы вернулись в корчму, в которой останавливались, извинились перед хозяином за длительное отсутствие и заплатили ему больше, чем нужно. Сказали, что погостим еще несколько дней у гостеприимного Борцеховского, поэтому забираем вещи в имение. Имущество брата Кременя тоже...

Должен уходить. Вот-вот должны начаться похороны. Будьте, учитель, напишу позже.

Пусть Мамай помогает».

Ладонь укололи незримые иголочки, пальцы на мгновение окутало тепло, а потом ладонь почувствовала дубовую кору.

Братья ждали Северина перед большим столом, извлеченным из охотничьего дома. На нем лежало завернутое в красный бархат тело Марка.

У могилы стояли трое назначенцев, незнакомый контрразведчик — судя по длинной косе, тавриец — и Катя. Все в рыцарской форме.

Кныш пришел сам: двое других характерников должны были оставаться в имении.

– Начинаем, - бросил Самойло.

Северин и Ярема подхватили тело Вишняка за плечи, осторожно придерживая голову, Филипп и Игнат взялись за ноги. Они сделали несколько шагов и медленно опустили покойника в могилу. Его дуб станет девятым и последним в дубраве-крипте.

Трудно поверить, что мы прячем Марка, – думал Северин. Эти контуры в красной ткани... Могли принадлежать любому. Даже ему самому.

Сколько раз придется стоять на краю могилы, прежде чем самому лечь к ней?

Северину отвели честь выбирать первым, и он бросил Марку его саблю. Ярема прибавил почтальон, Филипп — часы, а Игнат — штоф водки.

— Встретимся по ту сторону, — звучало снова и снова.

Последним двинулся Самойло: вложил атлас. Когда брат Кремень был готов к последней поездке, его тело накрыли землей.

От взгляда на могилу Северин почувствовал тоску. В компании Вишняка за последние два месяца он провел больше времени, чем с родителем за последние десять лет. И, несмотря на непростые отношения с Марком, скучал больше, чем на похоронах Игоря Чернововка.

На стол поставили две кварты килиновки, которая нашлась в вещах Марка. Самойло разлил первую бутылку по рюмкам, и каждый взял себе по одной, даже Филипп. Братья смотрели на него с недоверием, но Филипп решительно выпил рюмку до дна.

Северин также выпил, впервые из попойки после встречи с Линой. Не мог не выпить за брата Кременя. Килиновка оказалась чертовски крепкой, моментально выбивала слезу и обжигала глотку, но пилась удивительно легко.

— Должны возвращаться к делам, — сказал Кныш и назначенцы потянулись во дворец.

За ними двинулась Катя вместе с другим контрразведчиком. Четверка осталась в одиночестве.

– Надо и ему налить, – сказал Ярема.

Игнат кивнул и щедро хлюпнул самогону на свежую землю.

– Хорошая водка, – сказал он. – Ему понравится.

– Он хотел ее нам отдать после визита в Борцеховский, – вспомнил Северин. — Перед тем, как разъехаться...

– Столько дней провели вместе, – сказал Филипп. — А я даже не знаю, имел ли он жену и детей. Стыдно.

– Хватит тебе, брат, – махнул Северин. – Это мне стыдно. Я поднял его дважды. Марк умер, потеряв ко мне всякое доверие. Вот от такого действительно горько.

— Наши дураки спасли, — сказал Игнат. — А я в нем еще сомневался, безумный олух. Без него были бы черт знает где...

– Теперь он стоит во главе отряда, – сказал Ярема. — Ребята, которые здесь похоронены, все нашего возраста... Они получили хорошего командующего.

Характерники смолкли. Если бы в ночь охоты все сложилось иначе, сейчас они лежали бы рядом с Вишняком. И сколько новых дубов выросло здесь после этого?

– А помните наш первый день вместе?
– Спросил Чернововк.

— Такое не забывается, — усмехнулся Ярема. — Мы его На-Сраце-Чиряком прозвали.

— Так сказал Кныш, мы только повторили.

— У меня в тот день адское похмелье было, — покачал головой Игнат. — Блевать хотелось от малейшего звука. А он, как пиявка, со своими жалобами... Хотелось его зарыть в ад ближе.

Все тихо рассмеялись.

— А когда Ярема заснул и Кремень похитил наших коней, — напомнил Филипп.

— Конфуз был знатный, — бросал Яровой. — До сих пор неловко.

— Я только сейчас понял, как он нас пытался учить, указывал на ошибки, объяснял... Как учитель, — Игнат хотел было себе налить, но передумал. – Такой рыцарь был! Как он решил себя убить?

– Ему стреляли в спину, – сказал Филипп. — Такой выстрел и Мамая убил бы.

– Надеюсь, тело Борцеховского скармливают свиньям, – ответил Игнат. — Коварная мерзость!

В следующем году на новых атласах характерников появится дубрава под названием «Дубрава пропавших» или «Девять отважных». Как дико, подумал Северин, ежегодно печатать карту с могилами, старыми и свежими...

— У меня дома семейная дубрава похожа, — сказал Ярема. — Только у каждого еще табличка с именем и годами жизни.

— А в Потустороннем мире эти дубы такие же, — заметил Северин. — Единственные живые деревья с листьями на фоне мертвых стволов. И там у них желуди!

– Желудки? Настоящие?
– удивился Филипп.

— Мне показалось, что да. Я долго их рассматривал, но когда попытался унести одного с собой, то он при переходе рассыпался в прах.

— Будь осторожен, Щезник, — сказал Филипп, повторив слова Кныша со вчера. — Там подстерегают скрытые опасности.

– Так же, как и здесь, брат. Так же, как здесь.

Характерники помолчали над могилой, каждый в своих раздумьях, вылили недопитую килиновку на землю и двинулись во дворец.

Через несколько дней почтальон привез в имение сообщение с датой и номером места встречи.

Брат Полынь разговаривал с лошадью по имени Семен, громогласным мужчиной с выражением лица настолько флегматичным, что походил на статую, а мажордом всячески пытался быть полезным.

— Семен работает в имении четыре года и провел обмены в этом году, — рассказывал Стефан.
– Он знает указанное место встречи, знает процедуру обмена, а также известен стороне продавца в лицо, поэтому не вызовет никаких подозрений. Осмелюсь посоветовать его как лучшего кандидата.