Чтение онлайн

— Прекрасно, — Самойло обратился к коневоду: — Виз должен быть готов завтра к югу.

– Завтра? Туда ехать два дня беременной кобылой. Что там делать еще трое суток?

— Да, завтра, — характерник вернулся к Стефану: — Нам нужно еды на неделю для десяти персон.

– Немедленно сообщу кухню, – поклонился управляющий.

– Слышите меня? Говорю, что мы рано приедем, - вмешался Семен. – Можно еще три дня подождать.

– Слышу, Семен. Лишние дни нам понадобятся, потому отправляемся завтра.

– Как прикажете, - не спорил коневод.

Кныш вышел из конюшен и чуть не врезался в Чернововку, который весь разговор простоял у входа.

– Подслушиваешь, брат? – спросил Кныш.

– Нет, – выпалил Северин. — То есть я слышал разговор, но нечаянно.

— Это называется подслушиванием. Какое у тебя дело?

— Хочу доложить, что мы успешно выполнили приказ по поводу отдыха и готовы идти дальше, — отчитывался Северин.

— Оно что, — Самойло едва улыбнулся. – А ваши ранения?

— Почти зажили. Это мелочи, — махнул рукой Северин, хотя нога все еще болела. — Брат Павлин гораздо важнее.

— Что ж, — кивнул Кныш после кратких раздумий. — У меня были сомнения, но если вы сами хотите, то готовьтесь в путь. Догони того усердного мажордома и скажи, пусть пищу готовят на четырнадцать персон.

– Будет исполнено!

Северин развернулся и готов был броситься вдогонку, как Самойло окликнул его.

– Еще одно, брат.

– Слушаю?

– Мои приказы выполнять безоговорочно. Ватаге так и перескажи, — интонации назначенного напомнили Игоря Чернововка. – Понятно?

– Полностью.

Филипп сидел на ступеньках, играл на варгане, Ярема закинул ноги на скамейку напротив, Игнат горечерева разлегся на перилах и смотрел на потолок. Благую весть о разрешении брата Полина встретили радостным шумом.

— Последнее чаепитие в беседке-засранке, — хлопнул в ладоши Игнат. – Как она мне опостылела. И дворец этот ненавижу!

— Трудно не согласиться, братец, — Ярема сосредоточенно вычищал ножом слой из трубки. — Очень неуютно ночевать в комнате, из которой вынесли тебя без сознания.

— Как думаешь, сколько людей понадобилось, чтобы побороть твой вес? – спросил Игнат.

– Не меньше трех.

Северин вспомнил, как колени прижимают грудь, давят из них воздух, а к лицу прижимается ядовитая ткань, и от воспоминания спиной пробежали сироты.

Филипп заиграл снова. Дрожащая мелодия неслась в небо, разлеталась над лабиринтом, растворялась в прохладном воздухе.

— Надо и дримбу купить, — решил Бойко. — Как плату за октябрь заберу, так и куплю.

— А добро, что ты с охотников собрал?
– спросил Филипп, на мгновение оторвавшись.

— Это Орисе на ожерелье.

Над беседкой прошуршала небольшая серая ворона, сделала круг, залетела внутрь и уселась на стол, обведя компанию черными жемчужинами внимательных глаз.

– Вот нахал! Лети отсюда, – Ярема махнул рукой.

Ворона одарила шляхтича пренебрежительным взглядом, перевела глаза на Северина, каркнула и подпрыгнула к нему.

– Что-то принесло, - заметил Филипп.

Удивленный Северин снял небольшой кусок бумаги, завернутый вокруг птичьей лапы. Ворона крякнула второй раз, схватила со стола печень и улетела прочь.

– Воронья почта? — Игнат подскочил.
– Как голубиная?

– Нет, – Ярема продул трубку. — Почтальонские птицы научены летать от здания к зданию. А эта прилетела именно к Щезнику. Видел? Только одна известная мне организация пользуется таким средством связи.

– Секретный клуб шляхтичей?

— Ковен, — ответил Ярема и забил очищенную трубку табаком с коноплей.

В послании чернели два коротких слова. Северин перечитал их несколько раз, покрутил заметку так и эдак, но больше в ней ничего не было.

— То есть такие птички могут найти кого угодно и где? — не унимался Игнат.

– Насколько мне известно – да, – Яровой осторожно прибил зелье большим пальцем.

– Малыш, ты же шляхтич, а не ведьмак, откуда тебе столько известно?

— У мамуньо широкого круга подруг, — ответил Ярема и разжег трубку.

— То есть, если их попросить относить мои письма конфетке напрямую, — глаза Гната уставились. — Чтобы Орися получала их лично, а не через ящик института...

— Ты баньки не таращи, потому что выпадут, — добавил шляхтич. — Сомневаюсь, что Ковен будет работать тебе за почтальонов.

— Вот ведьмы, — расстроился Игнат и перевел внимание на утихшего Чернововку. — Что там пишут, Щезник?

– Она просит прощения, – ответил Северин растерянно.

– Кто? — удивился Ярема.
– Ведьма? К которой ты... Да ну!

— Наверное, ты прав, Эней, — сказал Чернововк. – Я ничего не понимаю в женщинах.

– Никто не понимает, – махнул рукой Игнат. — Ты сильно не расстраивайся, потому что все равно не поймешь. Слушай, если уж такая оказия, а можешь ее спросить, сможет ли она пересылать мои...

– Нет.

— Нехороший ты человек, брат, — покачал головой Игнат. — И зачем я тебя учу сабельного боя?

– Зачем она написала? Не понимаю, – Северин встал и копнул столбик беседки. — То тыквы даст, то прощения...

– Одно из двух: или ей плохо от того, как она повелась, или ей чего-то от тебя надо, - отозвался Филипп.

– Или все вместе, – добавил Ярема.

– Ты простишь? – поинтересовался Игнат.

– Не знаю, - ответил Чернововк. — За последние недели она прямо из головы выскочила. Я даже не упоминал ее.

– Да-да, - Гнат глубокомысленно накрутил селедку вокруг уха.
– Так она тебе безразлична?

– Не знаю, – ответил Северин. – Пойду вещи соберу.

На самом деле он просто ушел от разговора.

Послание Лины вскочило, выбило из состояния мрачной готовности к худшему, и это раздражало. Какого черта она о нем вспомнила? Все, что Лина хотела сказать, было сказано, зачем месяц спустя извиняться? Что мешало сделать это тогда, когда оно имело значение? И что ему теперь с этим извинением делать?