Чтение онлайн

Чернововк распихал вещи по саквам, после чего понял, что делать ему теперь нечего. Возвращаться в беседку не хотелось. Чтобы упустить время и уйти от лишних мыслей, он засел за давно нечитаемую монгольскую книжечку легенд. Захар не уставал утолить, что знание языка нужно постоянно питать, как костер подкармливают хворостом, иначе он сгорает и остается именно уголь. За книгой Северин уснул.

После завтрака в поместье прибыли два казначея — содержать дворец под контролем Ордена и подготовить документы в многочисленные учреждения с правильными формулировками произошедшего в имении инцидента.

Шаркань приветствовал хозяина счастливым ржанием. Северин заходил к нему каждый день с каким-нибудь гостином, но сегодня вместо еды держал упряжь и саквы, чему жеребец радовался неистово.

— Да-да, друг, — юноша успокаивающе погладил коня по холке. — Я тоже засиделся.

В ноге выстреливали боли, но постоянные перевязки и относительное спокойствие пошли на пользу: рана не кровила, не беспокоила при ходьбе, напоминала о себе только при определенных усилиях, например, когда он садился верхом.

Перед главной лестницей дворца кипело. Ватага назначенцев, Семен с помощниками у телеги, Катря и второй контрразведчик, пара казначейских, и все это под несколькими десятками взглядов из окон.

Двое назначенцев в сопровождении Стефана вынесли тяжелый сундук и поставили его к телеге, отчего смысл ее красноречино звякнул. Служки начали сносить продукты, вскоре ящик исчез под запасом провианта.

— Куда это вы собрались, малыши? — подъехала к шайке Катя.

После похорон Вишняка они почти не виделись.

– Вместе с вами едем, - ответил Северин как можно вежливее, потому что остальные ответить не рискнули.

– То есть напросились нам на шее, – сказала Катя.

— Почему ты так с нами разговариваешь? — не сдержался Северин и тут же пожалел.

Да что со мной происходит? – отчаянно подумал юноша.

Игнат сокрушенно покачал головой. Катя приблизилась, укусила Чернововка ледяным взглядом и прошипела:

– Не нравится, как я говорю? Попробуй уткнуть мне язык.

Северин отвел глаза, признавая поражение. Катя сплюнула под копыта Шарканя и уехала к назначенцам.

– Какая муха тебя лягнула? – спросил Ярема. – Не стоит с ней так разговаривать!

Чернововк пробормотал несколько непристойных слов. Настроение, и без того не самое лучшее, упало еще ниже.

Когда провиант был загружен, Самойло пожал руки казначеям и запрыгнул на коня. Вместе с другим назначенцем он ехал первым, затем следовала пара контрразведки, телеги, ватага молодых часовых и остальные назначенцы.

Отряд не успел двинуться, как из аллеи во дворец ворвался всадник.

— Кто из вас Самойло Кныш?
– Спросил он, переводя дыхание.

Конь под ним тяжело дышал и дрожал — гнали его нещадно.

– А это еще кто такой? – спросил Игнат.

После короткого разговора с Самойлом процессия отправилась дальше, а неизвестный всадник подъехал к юношам. У него был худой, с большими залысинами, длинные обвисшие усы и голубые, почти прозрачные глаза. Северин вспомнил его по Буде.

– Мирон Деригора, – представился характерник.

– Учитель брата Павла, - сказал Филипп.

– А вы его ватага? Я услышал весть и примчался сюда. Когда вернулся от османов и узнал об исчезновении моего болвана, пусть ему Мамай помогает, где бы он сейчас ни был... Примчался. Как-нибудь помогу! Благодаря небу, что брат Полын все понял и разрешил остаться. Потому что я ехал без согласований, без приказов, просто вслепую.

Он ладонью вытер пот с лица, перевел дыхание и огляделся.

– Впервые вижу такой большой отряд со времен Волчьей войны. Ох, братия, надерем мы сраки тем подонкам, Богом клянусь, надерем!

Отряд, которого Мирон Деригора не видел со времен Волчьей войны, не мог не привлечь лишнего внимания, что, учитывая таинственность задачи, было крайне нежелательно — поэтому для путешествия Самойло выбрал забытые окольные пути, где не встречалось ни души. Мало кто из местных знал о существовании тех дорог, но характерный атлас помнил все.

Переезд забрал долгих три с половиной дня. Движению постоянно что-то мешало: дорогу перекрывали поваленные деревья, в глубоких ямах воз рисковал остаться навсегда, иногда дорога исчезала, и характерникам по несколько часов приходилось толкать по колени в грязи через раскисшее поле. Надо отдать должное Семену: телеги подготовили отлично, новые колеса легко проворачивались на оси, иначе путники имели все шансы погрязнуть в тине на веки вечные.

— Обожаю волчью тропу, — сказал Игнат, тщетно пытаясь отдернуть грязь с шеи. — Несколько дней назад ночуешь во дворце, а сегодня уже по уши в дерьме. На зубах хрустит.

– Пельку стулы, - грянула Катя. — Скулишь, как девчонка!

Пристыженный Игнат умолк, а Ярема посмотрел на Катрю влюбленными глазами. Филипп пожал плечами, тщательно вытер руки и достал одну из книг, которую прихватил из библиотеки Яструбиного имения.

За эти три дня Северин несколько раз ловил на себе задорный взгляд Катри, но не отвечал на него. Только новых ссор сейчас не хватало! Чернововк решил: если они почти добрались до Савки, то такие мелочи нужно не считаться.

Ночью лагерь охраняли парами в три смены. Однажды Северину выпало дежурство с одним из назначенцев. Подбрасывая хворост к костру, мужчина сказал:

– Жаль, что твой отец больше не с нами.

Чернововк внимательно вгляделся в его лицо.

— Ты был на похоронах… Прости, брат. Я тогда не присматривался.

– Да ничего. Я – брат Луч.

– Брат Щезник.

Характерники пожали руки и на том разговор кончился: назначенцы не любили лишний раз открывать рот.

Мирон Деригора оказался совсем не тем мрачным типом из рассказов Савки — скорее он был веселым мужчиной, но потеря бывшего джуры очень сказалась на нем. С шайкой он держался дружески, охотно болтал с каждым желающим, а особенно с Яремой. Северину показалось, что таким образом Мирон пытается скрыться от мыслей о судьбе Савки.

Свинцовое небо и красные закаты обещали вскоре первый снег; ночлег без пары слоев теплой одежды обещал простуду. Захар в такое время переставал останавливаться под небом и переходил на ночлег по корчмам и гостеприимным дворам.

Северин сомневался, есть ли здесь хотя бы одна корчма в окрестностях нескольких миль. Для встречи им назначили пустынное место недалеко от земель Изумрудной Орды, где поздней осенью никого, кроме защитников границы, не появлялось.

Новый лагерь по приказу Кныша разбили в лесу.