Чтение онлайн

– Турне имело успех?

– По-разному, – махнул рукой актер. — В селах преимущественно не слушали, в городах больше интересовались... Вы же сами видели здешнюю публику.

– Маршруты коллег известны?

— От всего сердца отвечу: не знаю, кто куда подался, господин рыцарь, потому что каждому лично раздавали...

– Расскажите о заказчике.

— Заказчик очертил основные тезисы речей, прослушал экспромты каждого из нашей труппы, несколько поправил... И предупредил, что среди зрителей в случайных местах будут проверяющие, чтобы никто не халтурил, иначе не заплатят, — актер всплеснул руками. — Однако он не предупреждал, что среди зрителей могут оказаться волчьи рыцари...

– Он объяснил, зачем устраивает эти инвективы?

— Наверное, хочет взбудоражить людей против вашего брата... Никто из нас не спрашивал, честно говоря... Работа есть работа, пусть и причудливая, — господин Бабич виновато отвел взгляд. — Актерская профессия сама по себе причудлива...

— Каков на вид тот человек и где именно его состав? Будьте внимательны, отвечая на этот вопрос, господин Бабич, ведь я знаю ваше имя, адрес и место работы. Это должно помочь вам вспомнить все подробнее.

Актер затрясся, как осиновый лист, и быстро овладел собой.

— К северу от Запорожья, у дороги на Богатыровку, за конюшнями магната Чубая стоит новое здание из коричневого кирпича. Ее хорошо видно, она ведь выше всего вокруг. Внутри — какие-то деревянные сундуки, весь склад ими загроможден, как лабиринт! — торопливо рассказывал Бабич. — А заказчик... некий мелкий шляхтич малого герба, похожий на Горацио. С ним еще пара молчаливых быков, типажи третьего плана, охранники, наверное, потому что с ружьями...

— Мне нужно более подробное описание заказчика.

— Наряженный изящно, русые волосы до плеч, бородавка на носу, испанская бородка, голос приятный, — актер задумался и сокрушенно покачал головой. — Честное слово, это все, что я запомнил!

— Советую в дальнейшем не участвовать в таких гастролях, пан Бабич. Коллегам своим это тоже перескажите, – Филипп взглянул на него так, что актер вздрогнул. — Иногда лучше остаться без заработка, чем без… Поняли?

— Конечно, конечно, — закивал Бабич. — А вы по случаю посетите нас в сезон! Скажете на кассе, что от меня, бесплатно в самые лучшие места вас проведу! Крест на сердце, действительно против характерщиков ничего не имею, вот вам крест!

Может, таки перегрызем ему глотку?

Актер не соврал: по конюшням, процветавшим на поставках лошадей для кавалерии войска Сечевого, состав нашелся быстро. Оба охранника упали без всякого выстрела, а мелкий шляхтич, похожий на Горацио, попытался было накинуть пятками, однако рукоятка канчука догнала его затылок быстрее.

…Впервые в жизни он потерял сознание. Это было неприятно. Прийти в себя на веревках между двумя столбами оказалось еще неприятнее. Руки и ноги вязали мастерски: узлы держали крепко, не перекрывая циркуляцию крови. Словно в паутине, неподалеку сидели скрученные охранники. Нападающий стоял у печки.

Это был невысокий жилистый мужчина с длинной пеплой косой и холодным, страшным взглядом. Заметив, что пленник очнулся, он продекламировал:

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

«Горацио» смущенно заморгал, разглядел три скоб на чересе нападающего и испуганно задергался.

– Хорошо, что у вас нашлось несколько веревок, моей не хватило бы, - сказал характерник. — Но жалко, что не держите здесь документации. За исключением этой безвкусицы.

Сероманец показал несколько срамных открыток с голым пузанем-оборотнем, затем швырнул их в печь.

— Придется вас допросить, друг Горацио.

Непонятно, почему сероманец называет его каким-нибудь Горацио, но пусть! Мужчина собрал вместе последние крошки мужества и решился ответить где-то прочитанной фразой:

– Я храню профессиональные тайны.

— Люди вашего пошиба имеют профессиональный кодекс?

– Держать на складе листовки - не преступление!

— Как и снимать актеров для клеветнических речей. Однако у меня есть другое мнение.

– Вы не посмеете! Это незаконно! Орден не имеет права...

– Да-да, - характерник стащил с него туфли. — Друг Горацио, должен заметить, что у вас проблемы с личной гигиеной. Советую чаще мыть ноги, потому что воняют.

На руках у характерника уже были грубые кожаные перчатки.

– Хорошая печь! Такая и для кузнеца сгодится, — в его руках откуда-то появились железные прутья. — Пока вы лежали без сознания, я времени не терял.

Он поднес раскаленный оранжевый прут так близко пленному к лицу, так что должен был зажмуриться. Через мгновение убрал жар, и «Горацио» осторожно открыл глаза.

— Ценю вашу преданность по хранению профессиональных тайн, но намерен их раскрыть, — сообщил сероманец, отчетливо взглянув на голые ступни подвешенного хозяина. – Начнем с левой ноги.

Глаза пленника вонзились в раскаленный прут. Он судорожно проглотил воздух, от ужаса в глотке что-то заклокотало.

– Вы что-то сказали?

– Нет!

– Наверное, мне послышалось.

«Горацио» сначала почувствовал легкое прикосновение к левой пятке, потом пронзительно заорал, надрывая горло. Характерник убрал железо, осмотрел его ногу и сказал:

— Читал, будто человек, видящий раскаленный прут, может получить настоящий ожог благодаря силе собственного воображения, даже если его кожа коснуться холодным. Результаты моего опыта разочаровывают: похоже, это мистификация, или вашему воображению не хватает должного уровня абстракции, друг Горацио. Придется припекать по-настоящему.

Прут с ярким оранжевым краешком, судя по температуре, приблизился к пяти. Медленно, без спешки... Он почувствовал вонь жареной плоти, задергался в веревках и изо всех сил завизжал:

– Иерей Покровской церкви Митрофан! Это его деньги, его приказы!

— Зачем святому отцу спонсировать низменные уличные представления? — железо замерло рядом с босой пяткой. — Может, вы лжете?

От предчувствия боли казалось, что ступня уже отекает красными волдырями.

– Нет! Господом клянусь, нет! Это все он, Митрофан!

Сероманец кивнул, подошел к ближайшему ящику с листовками и воткнул раскаленное прутье прямо туда. Убедился, что пламя перевернулось на бумагу, отступил и полил охранников водичкой из ведра, чтобы они пришли в себя.