Чтение онлайн

За окном первыми лучами занимался рассвет. Он и не заметил, как промелькнула ночь! Максим потер уставшие глаза.

– Вот только сейчас понял, что Катрин характерный атлас остался у меня.

Горло сушило, язык одревеснел. Никогда столько не разговаривал!

– Спасибо, что поделился.

– Спасибо, что выслушала.

Разве не приятно найти человека, слушающего без осуждения? Тем более, когда человек красив и обаятелен!

— Северин отдал тебя на растерзание лешему, а мне разбил сердце, — подытожила Лина. — И, несмотря на это, мы все равно помогаем этому засранцу.

Вот для кого она резала деревянную волчику.

— Я не знал, что вы...

Вот почему так сник Северин при их встрече!

— Это былое, — махнула чаркой ведьма. — Любовь юности, украшенная спасением маленькой самоуверенной дуры от силы, к которой она не была готова... Может, расскажу, но вишневки понадобится больше.

Она сама выпила почти всю бутылку и не пьяна, подумал с уважением Максим. Или пьяная? В этом он разбирался плохо, равно как в шутках.

— Так ты больше не любишь его?

– Разве в воспоминаниях, – махнула рукой Лина. — Я сочувствую его скитаниям, его потерям, более того — я согласилась приютить его ребенка! Но сделала это не по любви... Просто так было правильно.

— После всего, что случилось, я должен ненавидеть Северина... Но не могу, — признался Вдовиченко в ответ. — Не хочу погубить ни его самого, ни его близких, хотя имел столько возможностей.

– Очень великодушно с твоей стороны.

Шутила? Надо с этим как-нибудь разобраться наконец.

— Северина трудно назвать рыцарем без изъянов, но существовали ли когда-нибудь другие?
– вела ведьма.

— Я защищаю своего обидчика, потому что слишком сблизился с ним, — возразил Максим с горечью. — Оправдываю его, чтобы уменьшить свою боль.

— По крайней мере, у тебя есть мужество признать это.

– Нет, Лина, – он решился обратиться к ней по имени. — Мужество — это поступок брата Варгана, пожертвовавшего собой ради убийства завоевателя.

– Тогда поднимем тост в его честь. Молча.

На это Максим возразить не мог. Остатки вишневки расплескались по двум рюмкам. Он ожидал гадости пошиба самогона, и был приятно поражен сладостью, разлившейся во рту и теплой струей потекшей к желудку.

– Вкусное, – похвалил Максим. – Но крепкое.

– Очень крепкое и очень коварное, – предостерегла Лина. — Можно не заметить, как откажут ноги, а потом вдруг забудешь, как разговаривать. Как-то в детстве я пришла сюда, когда здесь жила моя учительница. И кого я вижу?

– Кого?

— Северин, тогда еще мальчик, барахтается на полу. Мучит, стонет тоскливо, словно корова недоена. Вокруг рейв, на полу валяется бутылка из-под вишневки... Ох и зрелище! Впервые в жизни налигался, бедняга.

Максим тихо рассмеялся. Трудно представить Чернововку в таком состоянии, да еще и парнем. Ведьма поднялась, глянула в окно и взмахом руки погасила все свечи.

— Иди почивать, Максим. Ложись на мою кровать. Может, немного коротковат для тебя, но удобно.

– Спасибо, - растерялся Вдовиченко. — А как насчет тебя?

Неужели они лягут рядом?

– Ко мне вскоре люди придут, – объяснила Лина.

— На следующую ночь высплюсь. Ложись.

Он считал, что Лина должна отдохнуть, не годится ему занимать ее спальное место... Но ничего так и не сказал, потому что последние сутки выдавили его до последней капли. Максим переместился на кровать, которая действительно была мягкой, как перина в имении Яровых, коснулся головой подушки... И, покрытый тяжелой усталостью, заснул без сновидений. Последнее, что он увидел, было состояние Лины, убиравшей со стола.

Во сне он снова был волком. Состоял с волчицей, быстро и молча, а потом она вывернулась из-под него, и Максим понял, что это Лина, и они на самом деле не волки, а люди, обнаженная Лина тянет его к себе, глаза смеются, ногти скребают спину, он целует ее ключицы, спускается к груди...

Он проснулся от взгляда пары желтых очей, принадлежавших мамуловатому черному коту, который сидел в шаге от кровати и всем своим видом демонстрировал враждебность. Вдовиченко потянулся к нему, попытался было погладить, но тот зашипел, подергивая усами.

— Если бы Северин мог обернуться котом, вы были бы очень похожи.

От такой обиды кот бросился за дверь.

Максим зевнул и потянулся. Сколько он проспал? В окно струились яркие лучи, подсвечивали золотистую пыль, высыпавшуюся из древних стропил, покрытых угольными знаками, мерцал между завешенных охапками сушеных трав стен, стелился полками, заставленными фляшками, бутылками, горшками и сундучками, оседал на стол, ла.

Когда он так хорошо отдыхал в последний раз? Силы даже звучали, натягивали мышцы, звали в движение! В прекрасном настроении Максим принялся одеваться.

— Нет, уважаемые, эти узоры не защищают, — доносилось со двора. — Это не обереги, а простое украшение... Я вас прошу! Не слушайте тех гадостей о вышитых рубашках! Кто такое сказал, продавщица на базаре? Да она что-нибудь расскажет, чтобы вы купили!

Лина у калитки говорила к женщине с перевязанным лицом, внимательно ее слушавшей. Максим напял козырек, погладил фигурку волчика на столе и тихонько, чтобы не привлекать внимания, выскользнул на крыльцо.

Было тепло, но незадушно. Небо звучало солнечной голубизной. Такой прекрасный день! Только воспоминания о дне вчерашнего портили его...

Где-то побратимы ищут мести, пока он сидит здесь, в блаженном отдыхе. Северин, Игнат, Ярема и Савка жили избитыми, изуродованными, зато собственными жизнями, прокладывали свои тропы. А Максим... Он послушно повиновался прихотям судьбы. Плил по течению.

И было так с самого детства!

Он боялся обряда. Напиток, заклятие, чем в сердце. Тьма, пустота, одиночество. Смерть? Багровые глаза, бесконечный свиток, подпись собственной кровью. Смех. Молния. Погасший костер. Мама расцеловала, брат обнял. Зачем? Зачем? Он не спрашивал. Радовался, потому что радовались они.