Чтение онлайн

– К бою, братья!
– заорал на перезарядке. – Верую! Верую!

Никто не подхватил лозунги. Борзые продолжали лежать, их темные глаза испуганно били; все тянулись к земле, как испуганные пресмыкающиеся, и только Руслан, Илько и Лаврин ответили выстрелами вслепую.

Раздался взрыв. Вражеская пуля попала в крест, выбила из него длинную щепку. Мы можем проиграть, подумал Отто вдруг. Они пришли за нашими головами, а мы лежим навзничь, скрючившись от страха... Нас расстреляют издалека, забрасывают гранатами, а потом добьют ножами уцелевших...

Выстрелы смолкли. Фобос и Деймос громко врали, что Отто не приказал им сомкнуть писки; больше никаких звуков. Враг отступил.

— Убежали, — Руслан сжимал ружье так сильно, словно держал глоток ликантропа. – Я насчитал двенадцать выстрелов.

– За ними! Всем подняться! Какие вы борзые? Вы – черви! За ними!

Воины послушно поднимались, осознавая свою вину.

– Мастер, нет!

Отто удивленно вернулся к командору.

— Что ты говоришь, Руслан?

– Я разгадал их замысел! Они хотят выманить нас в поле, там рассеют и по одному разорвут в куски. Фобос и Деймос не помогут, – спешно объяснял Руслан. — А к тому же... посмотрите.

Только сейчас Отто увидел чатовых. Кому попали в голову, кому попало в грудь — они даже не поняли, откуда стреляют. У одного бедняги, который упорно утверждал, будто нашел в погребе волкунки малышку (которая, однако, бесследно исчезла, стоило ему отвернуться), носок сапога попал в костер, и теперь тлел.

– Мы ошиблись, – добавил Руслан.
– Теперь они напали издалека...

Преданные ослы, которые тащили продовольствие и бытовое орудие, а потом везли на себе раненых, лежали в огромной кровавой луже — их порубило обломками гранаты. Один еще квилил, дергался, и кто-то кончил эту агонию выстрелом милосердия.

– Выкопайте две большие ямы, – приказал Шварц.

— Их мясо можно... — начал было один из близнецов.

– Две. Ямы. Быстро!

На этот раз он не произносил речи. Над человеческой могилой прочли молитвы и поставили крест, избитый пулей. Над ослами набрасывали земляной холмик. Разобрали между собой их пожитки. Пошли дальше.

Их осталось четырнадцать. Пятеро потеряны на охоте; двое вчера; четверо сегодня. Если так будет продолжаться, то до конца недели от их отряда не останется никого.

На привале Отто развернул фамильную Библию, надеясь найти ответ в Книге книг — она всегда дарила мудрый совет затруднительного мгновения.

– Великий мастер?

– Слушаю, Руслане.

— Братья жалуются, что идти стало труднее, поскольку вес их рюкзаков значительно увеличился. Да и раненым сложно передвигаться, долго они не выдержат.

Самому Руслану пришлось стирать на себе архивные папки, бумаги и другие документы — все это добро значительно превосходило узелок его личных вещей.

— Мы сделаем ноши, и поочередно доставим раненых в ближайшую деревню, — решил Отто. — Там приобретем телегу с парой волов. Далеко отсюда до села?

— Хороший замысел, большой мастер, однако я не уверен, найдутся ли сейчас крестьяне, желающие продать повозку и скот, — Руслан почтительно поклонился. — Могу я предложить другое мнение?

– Слушаю.

– Я изучил карты. Неподалеку есть скит.

– Скит?

– Аскетический мужской монастырь православной церкви, – объяснил командор. — Стоит в двух милях отсюда. Смею думать, что там можно отдохнуть в безопасности, собраться с силами и восстановиться к борьбе.

Шварц чуть не рассмеялся. Как удачно! Настоящий Божий промысел.

— Однажды ты станешь грандиозным охотником, Руслан, — усмехнулся Отто. – Прекрасная мысль! Я охотно пристаю на нее.

Борзые обрадовались, и на их лицах впервые за последние дни проступили улыбки. Монастырь! Отдых! Ради такого они были готовы шагать сколько нужно. Когда появилась обнесенная стеной озия на скале, одинокая и неприступная, настроение у всех поднялось, походка оживилась, даже раненые дышали быстрее.

Настоятель скита незваным гостям не обрадовался. Он долго медлил, пока борзые ждали у ворот, затем внимательно рассматривал пыльные унижения, в которых едва просматривались кресты, исследовал флаг со Святым Юрием... Отто громко представился.

— Игумен Мефодий, — неохотно представился священник.

Продолговатое лицо олицетворяло аскетическую суровость. Осанка свидетельствовала о властности и жестком характере. Шварц попросил короткой авдиенции, и когда остался с Мефодием вдвоем, вместо долгого рассказа об их нищете протянул несколько золотых монет.

– Надеюсь, этого хватит.

Мефодий несколько секунд созерцал дукачи сжатыми глазами, а потом скривил губы.

– В самом деле? Вы такого низкого мнения обо мне?

– Простите, – Отто поклонился.

— Мои сомнения вызваны требованиями нашего устава, а не жаждой, — ноздри на орлином носу священника гневно раздувались.

— Я привык к продажным лицемерам в рясах, — ответил Отто, тем самым намекая, что игумен к ним не принадлежит, но тот не понял комплимента.

— Вы мне не нравитесь, господин Шварц, но ваш отряд нуждается в отдыхе. Это противоречит уставу нашего скромного скита, но мы не можем отказать в приюте нуждающимся братьям во Христе, – сказал Мефодий.
– Гостите и отдыхайте. Добро пожаловать.

Настоящий добрый самарянин, подумал Отто, стесняясь неудачной попытки подкупа.

Деревянные кельи, небольшая церковь, хозяйственные помещения — скромный скит был далеко до величественных необозримых лавр, где готовили армии божьих воинов. Здесь не было роскоши и пышности, но борзой было безразлично: они радостно располагались на предложенных местах без нареканий. Раненых устроили в отдельную келью, где монахи заботились о их ранах. Шварцу предоставили небольшую комнату, где царила прохладная влажность, из-за чего стены поросли пятнами грибка, которые не осмелились коснуться святого распятия.

Гостям разрешили посещать службы и трапезничать вместе с монахами. Нарушая расписание, для борзых приготовили баню, выдолбленную прямо в скале. Созерцая, как воины ходят в стенах крепости веры, Отто вспоминал былое, когда он путешествовал между величественными монастырями, муштровал войско к большой охоте. Черные реки бурлили, закипали... О, какие прекрасные это были времена! Сейчас они смахивали на далекий сон...

Отто позволил себе расслабиться. Каждый имеет право на покой: приятно оставить ногам в покое, не рассуждать о лагере или часовых, а просто вымыться, побриться, лечь на удобного соломенника и уснуть без мыслей о ликантропах, которые ждут поблизости. На всякий случай Фобос и Деймос, запитанные костями, спали у дверей, но ночь прошла спокойно — враги не решились покуситься на обитель. О, забытое блаженство! Когда так спокойно было в последний раз? Наверное, в Виннице, еще до того, как тот безбожник Кривденко решил окончательно предать их...