Чтение онлайн

Последняя, правда, далась по цене. им удалось найти ту сумасшедшую женщину, им удалось убить ее, но волкунка забрала с собой пятерых братьев... Четверо (двое из них — десятники!) погибли в бою, пятый скончался в нескольких часах от кровотечения. Еще трое получили ранения, и даже после отдыха шагали так медленно, что Отто приказал посадить их на ишаков.

Позорные потери. Шварц устроил пышные провода, в очередной раз облегчив свой счет в ближайшем банке (сумма все уменьшалась, но и расходы уменьшались в соответствии с размером отряда), и даже пир не обрадовал борзых, подавленных высокой ценой при жизни одной женщины. Все понабивали животы, напились безрадостно и легли почивать.

Прошло несколько дней. Лишь тень уныния начала рассеиваться, как случилось новое горе.

– Requiescat in pace.

Отто посмотрел на сокрушенных воинов. Все сознавали, что двое зарезанных часовых — только начало, и если бы ликантропы захотели убить больше, им ничего не мешало бы. Это была дерзость, наглый вызов, устрашающее послание, что знаменовало большую смену: одержимыми демоном стали охотниками, а борзые — добычей.

— Наверное, родственники убитой, — продолжал Руслан, словно кто-то не понимал. — Только они...

– Знаю!

Фобос и Деймос замерли у убитых, смотрели на окровавленные бока и давились слюной. их хриплое возбужденное дыхание и рев осликов нарушали тишину.

Грандмейстер сорвал шляпу, стал на колено перед мертвецами и склонил голову. Остальные отряды, как один, повторили за ним, и Руслан начал молитву за погибшими собратьями.

– Непобедимый, необъятный и могучий в борьбе Господи Боже наш!

Еще одно испытание небес.

— Пожалуйста, о Премилостивый Господи, на раны их, мучения, стон и страдания, и признай подвиг добрый и Тебе угодный...

Это испытание будет самым сложным, ощущал Отто. Но они достойно пройдут его.

— Прости их сообщников в торжестве и славе победителей вместе со всеми, кто воевал под знаменем Креста Твоего против дьявола...

Шварц перекрестился, поднялся на уровне. Вернулся в отряд и сказал:

– Братья!

Тревожные взоры. Отто призвал на помощь все свое красноречие.

— Сейчас мы хороним погибших. Коварно убитые, они уже ждут у райских ворот, пока мы на грешной земле плачем о них. Братья! Не позволяйте страху поселяться в ваших сердцах! Ведь именно этого желает нечистый. Он хочет сломить вас, отвлечь от святого дела, остановить охоту борзых Святого Юрия! Но этому не бывать, — он махнул руками к солнцу, только выглянувшему из-за туч. – Видите? Пылают мечи архангелов! Слышите? Сурмят в бой! Этой ночью началось последнее сражение между избранными воинами небес и недобитками адской стаи!

Сплошная тишина была его приговором. Он сглотнул слюну, повысил голос и продолжал:

— Они могут вращаться на волков, но у нас есть серебро! Они видят ночью, но у нас есть свет! Они умеют колдовать, но мы под защитой святых молитв!

– Что-то молитвы не защитили этой ночью, - пробасил Илько.

В первый раз кто-то отважился перебить его речь.

Отто взглянул на Руслана. Командор стоял с отрешенным лицом, хотя должен сделать тупоголовому должное замечание. Шварц нервно дернул себя за усы, перевел взгляд на гевала, улыбнулся самой ледяной из своих улыбок:

– Имей веру, брат. На то была воля Господа.

Ильковая физия и скрещенные на груди руки свидетельствовали, что такой ответ его не устроил.

В дальнейшем никто не перебивал Отто, однако слушали вяло — вышедшая одной из лучших речь не зажгла их глаз. Не окрылила, не вдохновила, не убедила ни Ильку, ни его брата-близнеца, ни остальных. Бисер перед свиньями!

Загорелые физиономии, выдубленные солнцем и ветрами, заросшие усами и бородами. Сгорбленные спины. Пустые глаза. Не борзые Святого Юрия, а уличные собаки! Искра Божья угасла в их душах, и от того неверия они стали отвратительны.

Отто сжал в руке крестик и прислушался: да, ладонь Его тяжело лежала на плече. Спасибо, Господи! Твой верный охотник донесет креста, даже если придется нести своими силами - как пришлось когда-то твоему Сыну!

Борзые выкопали могилы, попрощались почетным залпом, поставили над насыпью большой крест, вырубленный близнецами из дерева. Пошли дальше.

Шварц перечислил: семнадцать. Вместе с ним – восемнадцать. Трое раненых, значит, считай, что пятнадцать. Сколько ликантропов за ними охотится? Двое, трое? Уже не важно. Теперь борзые предупреждены и готовы. Святое копье ждет, чтобы пронзить очередного волка.

По приказу хозяина Фобос и Деймос рисковали вокруг, вынюхивали засады, а борзые держали заряженные серебром винтовки в руках.

— Необходимо усилить ночной караул, — сказал Руслан.

– Мы удвоим ее.

— Я приложу все усилия, чтобы подстрелить тех убийц, великий мастер.

Отто сдержал смешок. Большой? Он давно утратил право на такой титул.

– Не сомневаюсь, командор.

Куда они уходили? Отто и сам не знал. Надо найти и допросить очередного родственника какого-нибудь уцелевшего ликантропа в надежде, что им повезет, как повезло с Катей Чернововк...

Как одна женщина могла так обескровить их? Шварц сжимал свой крестик, так что углы резали ладонь. Они ведь имели освященное серебряное оружие! Окружили незамеченными, имели численное преимущество! Что пошло не так ли? В чем они ошиблись? Наверное, стоило забрасывать этот дом факелами.

— Может, стоит заночевать в гостевом дворе?

Отто бросил на Руслана гневный взгляд.

– И засвидетельствовать наш страх? Они только этого и стремятся, - он указал на флаг, который нес на плечи молодой командор. – Святой Юрий не боялся. И мы не боимся! Станем в уютном лоне природы, где подготовим достойный отпор! Понял меня, Руслан?

– Да, великий мастер.

Борзые шагали молчаливой колонной, напоминавшей скорее похоронную процессию, чем боевой отряд. Когда долгое путешествие сбьет ноги в кровь и заберет последние силы — знай, что ты в шаге от цели.

По приказу грандмейстера на лагерь остановились раньше. Стали посреди чистого поля, широкой полосой разбрасывали кипы ветвей вокруг, установили флаг и наскоро сделанный крест у костра. Приготовление удовлетворили Отто: теперь никто не подойдет к ним неслышно!

Борзые поужинали, помолились, улеглись вокруг костра с оружием в руках; четверо часовых тревожно всматривались во все стороны света. После полуночи их должна была сменить вторая четверка.

Отто уложился на одеяло, поскользнулся, усаживаясь поудобнее, подложил под голову шляпу. Фобос и Деймос дремали за его спиной, пока он всматривался в огонь. Он и сам был огнем – безудержным, безжалостным, очистительным – огнем Его воли! Молнией упадет на врагов, никому не укрыться от безудержного гнева...

Загремели выстрелы, и Шварц сбросил с себя сон. В предрассветных сумерках незримые стрелки устроили по лагерю плотным огнем. Отто схватил ружье, заметил очередную вспышку и отправил туда пулю.