Чтение онлайн

Хочется проснуться с перепой в комнате дорогой гостиницы на Контрактовой площади. Рядом будут друзья, будут шутки, будет первая задача десятника Серого Ордена. Будет будущее. Он покинет стены Киева, чтобы вернуться легендарным серомателем...

Он просыпается в Лабиринте.

Рядом возвышаются ворота. Призрак мамы касается его щеки - он ничего не чувствует - и поднимает палец так, словно указывает на что-то над собой. С ласковой улыбкой мама исчезает, и он не сдерживает слез, когда глыба одиночества возвращается на грудь, их встречи были такими редкими.

Он размышляет над подсказкой. Несколько раз повторяет жест, чтобы правильно разъяснить его. Уверенно говорит к волчьему черепу:

– Башня.

Подлинность.

За спиной в первых лучах рассвета умирал город. Савка хотел оглянуться, но у него не было времени: дорога звала в ратушу. Он должен был подняться вверх – там ждала судьба. Никогда раньше Савка не слышал такого зова.

Преодолевая поверх за этажом, он пытался впитать в себя каждый миг, каждое ощущение этого восхождения, как старатель добросовестно выбирает намытые золотые крошки. В руках он почему-то сжимает странную мотанку.

Последний этаж. Приоткрытая дверь. Знакомый голос.

Савка клепнул.

Он стоит в Лабиринте перед последними воротами. Он смог добраться до нее во второй раз.

Внутри него бурлит буря: сомнения, страх, безумие от короткой встречи с настоящим миром, который лежит на расстоянии одной отгадки. Он почти вышел. Надо только правильно выбрать.

Одну из шестнадцати.

Одну.

З.

Шестнадцать.

Гинко стучит сердце. Кожа проступает потом. Второе поражение он не переживет.

Не переживет.

И Савка говорит, пока не успел усомниться:

– Смерть.

Ворота рассыпаются вместе с Лабиринтом. Мечи пронизывают сорванца, солнце заливает вином из чаш, влюбленные сражаются против императора с императрицей на жезлах, луна рассыпается монетами.

Поставь я в чистоту новейшую наряд, готов тронуться, где светят звезды...

В зале застыло трое: мохнатый бездомный, по которому плакала бритва цирюльника, громоздкий одноглазый великан с бородой, заплетенной в косу, седоватый тип с сумеречным взглядом. Все вытянули руки, словно наставляли невидимые пистолеты.

За другой край большого стола, заставленного волшебным инструментом, стоял человек. В отличие от троицы, Савка узнал его через мгновение.

– Ты! Это ты изуродовал меня!

Кривой глаз бросился к окну. Одежда стремительно покрылась коричневыми перьями, сапоги усохли до когтистых лап, раскинутые руки обернулись крыльями — и огромный филин вылетел с башни.

– Стой, паскудо!

Не раздумывая, он прыгнул вслед.

Уцепился обеими руками за птичьи лапы, подтянулся, принялся клочками вырывать перья. Ненавистный мучитель взлетел выше, но Савка не замечал — он бил, грыз, мстил за украденные годы и потерянный разум, за миллионы неудачных попыток, за отчаяние и безнадежность... Филин пытался сбросить его, выкручивался, дергал лапами, царапал, клювал, да ничего.

Двое мужчин упали на башню, покатились по черепице. Хрустнули кости. На боль Савка не обращал внимания — выхватив нож, принялся угощать врага в грудь, в живот, в шею... Жажда мести наполняла его силой.

В борьбе противники сцепились, скользнули со крыши, полетели к земле, с отвратительным тяжелым звуком шлепнулись на площадь: сначала колдун, сероманец верхом. Потеряв нож, Савка вцепился в шею врага.

— Хорошо, парень, — прохрипел Кривой Глаз. Его череп раскололся пополам. – Ты победил.

И вдруг тело колдуна обернулось багровым порохом.

Под тяжестью характерника скульптура мгновенно провалилась, потеряв человеческие очертания. Савка, покрытый красной пылью, обалдело покачал головой, чихнул и перевернулся на спину. Ноги не слушались, шея занемела, грудь взрывалась спазмами боли — но сероманец улыбался.

Он выиграл.

Ярко голубизнуло небо. Настоящее небо. Он лежал на мостовой. Настоящая брусчатка. Все вокруг пахло. Чувствовалось. Существовало... На самом деле существовало.

Лабиринт остался позади. Он выбрался!

И отомстил.

Хочется есть. Хочется пить. Все тело болит. То ли обмочился от счастья, то ли кровь течет... Так сразу и не поймешь. Недалеко слышны крики друзей. Торопятся к нему... Как же изменились их голоса! Как же они состарились! Особенно щезник... Сколько лет прошло? Что они успели пережить? И куда девался Варган?

Болит, сильно болит. Надо подлататься, хорошенько отдохнуть, а потом они сядут вместе и начнут разговаривать. Болтать без умолку целый день и всю ночь, болтать, пить, хохотать и пировать в честь того, что невероятный Савка Деригора по кличке Павлин одолел проклятый Лабиринт и наконец вернулся!

Счастливый Савка радовался мечтам, купался в лучах осеннего солнца, слушал его песню, песню триумфа и побед, песню знаменитых легенд и героических побед, а затем покорился усталости долгого преодоленного пути, закрыл глаза и позволил песни отнести себя туда, где нет.

Никто не просил рождения. Каждый вернется в небытие.

Кто ты ни есть, где бы ни рос, какими делами прославился или опозорился — каждого ждать могила. Безликий кенотаф или роскошный надгробие, подземная крипта или семейный склеп... Все истлеет в объятиях времени и вернется к земле. Твои друзья умрут, твои потомки уедут, твой след в истории занесет прахом забвения. Все, что сегодня кажется величественным, за тысячу лет обернется эхом древней эпохи, о которой будет спорить стайка никому не интересных ученых... Спроси у славных князей забытых государств, покоящихся в потерянных курганах.

Смерть имеет множество запахов, и сегодня она пахла разрытой землей. Северин глубоко вдохнул.

Филипп.

Катя.

Савка.

Наверное, им слишком много везло. Наверное, пора платить за благоволение удачи. Кто будет следующим? Ярема? Игнат? Он сам?

Хватит скулить.

По крайней мере, они могли похоронить Павла.

— Встретимся по ту сторону, брат.

Красная ткань, достойная саванны, нашлась в сундуках колдовского монастыря.

– Нет, - сказал Эней. – Мы никогда не встретимся. Ни по ту сторону, ни где-либо.

Надгробия или креста не ставили.

— Помните дорогу из Буды в Киев? В день нашего знакомства? — спросил Яровой. — Он мечтал стать легендой Серого Ордена... И он стал для нее.

Вскоре здесь сойдет молодой дубок, который никто не посмеет задеть.

– Могила Мамая. Характерник, который стал на волчью тропу первым, — сказал Северин.
– Могила Павла. Характерника, убившего самого ожесточенного врага Ордена.

История Рахмана расставила все обломки по подобающим местам. Она была ужасной. Она была правдива. Колдун не лгал — а вот история основания Серого Ордена оказалась заблуждением.