Чтение онлайн

– Прямая осанка. Ясный взор. То, как он говорил... Это был Савка, - сказал Игнат.
– Каким-то образом ему удалось вернуться.

– И спасти нас, - добавил Чернововк.
– Снова.

– Павлин умел удивлять, – Ярема протер пальцем под глазной повязкой. — Он вмешивался всегда вовремя... Когда мы больше нуждались.

– При Павле, – хрипло сказал Игнат.

– При Павле.

В алхимических запасах башни нашелся крепкий спирт, разведенный долей воды.

— Вот зачем он бросился в окно? — Бойко топнул ногой. – Вот зачем? Был бы жив-здоров!

— А Рахман летел бы далеко, где никто никогда не найдет, — ответил Ярема. — Все преступления сошли бы ему с рук...

— Это понятно. Если бы кто-то так порезал мою башку, я бы за тем уродом в ад прыгнул, — перебил Игнат. — Да, Павлин не растерялся, да, не упустил шанс на месть и погиб достойно. Но мне от этого не менее отвратительно!

Утром они подготовили Савку к погребению, днем принесли к холму, к вечеру без устали копали, и только когда тело Павича нашло последний покой, заговорили.

— Так же, братец, так же. Столько пожил, столько свидетельствовал - а в такие мгновения чувствую себя зеленым джурой, - согласился шляхтич. — Братья, которые искали бессмертие. Джуры, предавшие волю Мамая. Мститель, повлекший Волчью войну. Вернувшийся Савка погиб...

– А мог бы жить! Слышишь меня, Павлин? – Игнат ткнул пальцем на могилу. — Олух ты без лея в голове!

В ответ крикнула сова, отправляясь на ночную охоту. Северин сплюнул через плечо, Ярема перекрестился.

– Курвиско чернокнижное с того света издевается, - Эней скрутил шишки и принялся по сторонам размахивать. – На! Ушел в задницу, падло!

Сова была уже далеко.

— Видели, как тот кувыркнулся? Вместе с одеждой!

— Он застрелил мою маму, — голос Северина вздрогнул. — Ольга Чернововк была единственной женщиной в мирных переговорах от Ордена... Он забрал у меня мать. Обрек отца на бесконечную месть.

Не забывай, что наша месть тоже не кончилась.

— И отца Максима убил тоже, — добавил Яровой.

– Сукин потрох легко отделался, - Игнат откинул с лица растрепанные волосы. — Слишком быстро умер!

Мышцы стучали: ночью скованы параличом, днем натруджены лопатой и киркой. Земля была твердая и каменистая из-за груды гадостей, насыпанных борзыми после корчевки дуба Мамая.

– Почему? Вот не понимаю – почему?
– не унимался Бойко. — Почему не прийти в Совет семи и не рассказать есаулам правду? Зачем крутить, сеять раздор, обманывать?

— Он видел в Раде таких же изменников, как Сокол и другие, — предположил Чернововк. — Колышек в виске мешает думать о чем-то другом, кроме мести.

— Когда нищий умоляет о помощи, один пройдет мимо, другой бросит карандаш, а третий прирежет. Из милосердия... Чтобы сердега не страдал. Вот Рахман был из последних, – сказал Ярема.

— Раны в голову добавили безумие, — Северин взглянул на Буду, где из крыш смотрела одинокая башня.
– Подумать только: один человек! Один-единственный человек привел к Волчьей войне, похищениям, уничтожению всего Ордена — и остался неразоблаченным.

— Не просто человек, а опытный колдун, к тому же бессмертный, — возразил Яровой. – Странно другое: почему Рахман гигнул? Ведь по условию соглашения он мог умереть только по собственному желанию. Павичево самопожертвование рисковало быть напрасным...

– Он же объяснял, - Игнат скорчил презрительную гримасу. — Не видел, ради чего тянуть дальше. Ни семьи, ни друзей, даже бессмертный брат отверг копыта... Вот он и вывалил историю жизни первым, а потом позволил себя убить.

– В чем-то я понимаю Рахмана, – Северин потер искалеченного пальца.

На него поднялись изумленные взгляды.

— В предсмертном письме Варган просил не возрождать Орден, — напомнил Чернововк. — Разве такая просьба не перекликается с последней волей Мамая?

– Перед смертью Варган стал песиголовцем, – напомнил Бойко и восстановил всем рюмки.

— Но, несмотря на это, он ясно мыслил до последней минуты, — Северин посмотрел на шляхтича. – Малыш, каким ты видишь будущее Ордена?

– Будущее? — Ярема клонил свою рюмку, наблюдая, как в ней отражаются звезды.
– Довольно грустно. Брат, не жалея золота, соберет несколько беглецов, самых тупых среди них назначит преданными есаулами. Через пять лет придет новое поколение джур. Орден, или как он там будет называться, превратится в лояльную гвардию Якова и станет уравновешивать Тайную Стражу, слишком усилившуюся за каденцию Кривденко. Вот что случится — с нами или без нас.

— Опять сраная политика, — харкнул Игнат. – Вам не кажется, что об этом не стоит говорить над могилой?

– Стоит, – отрезал Яровой. – Ефим, Симеон, Отто, даже Рахман, проклятая темная лошадка, – каждый поплатился за кровь сероманцев. Месть завершена, и мы должны решить, что делать дальше.

Нет-нет, дородный истукан! Месть далеко до завершения!

– Дважды в одну реку не войти. Дважды Серый Орден не создать, — Северин помолчал и наконец озвучил то, что кружилось в голове в течение дня: — Должны уничтожить кровавое соглашение.

Эней и Малыш переглянулись.

— Действительно, почему никто об этом не подумал раньше? — Игнат с кривой ухмылкой ударил себя в грудь. — Щезник, открою секрет: когда-то я притолкался к Гаспиду второй раз. Был такой момент слабости... Он послал меня к черту. Знаешь почему? Потому что соглашение расторгнуть невозможно.

— Потому я и сказал: уничтожить, а не разорвать.

— То есть сжечь свиток или что-нибудь такое? Разве это возможно?

— А кто вообще читал это соглашение? — спросил Чернововк и ответил первым: — Я не читал.

Собратья несколько сникли.

– Я из семьи характерников, - прогудел Ярема. — Шел по ту сторону не читать, а подписывать свиток.

– Тоже не читал, - Игнат коротко хохотнул. — Вот мы оболтусы! Мамай хоть уважительную причину имел.

Уже через мгновение его улыбка исчезла, и характерник нахмурился.

— Кто-кто, а Варган точно прочитал все до последней буквы.

Он шмыгнул, и Ярема достал из кармана чистенький платок с монограммой. Игнат щедро вырубался, хотел было вернуть, однако получил носовой платок в подарок.