Чтение онлайн

Попович понимал, что даже если бы он попытался выбраться из своего убежища, это привело бы к тому, что начали бы бить и его. Суоми не запер его, он укрыл его. Можно сказать, спас во второй раз. Алеша вспомнил слова о светильнике, но пока еще не совсем рассвело, зажигать его было небезопасно. Хотя, если иметь склонность к суициду, то - можно. Но самоубийцей Попович не был, поэтому замер, весь обратившись в слух.

Бить Сампсу перестали, видать, умаялись. Начались разговоры.

– Какая-то дурная у нас выдалась осень. То в Новгороде Казимировича жечь, то за волхвами охотиться, то мчаться, сломя голову, этого Колыбановича отлавливать.

– Так уже зима. А за Сампсу князь вдвое платить обещал. Да и чего его ловить-то? Вон, лежит и не шелохнется.

– Это сейчас он такой смирный. Говорили, одолеть его никому не под силу.

– Баба его одолела, волос срезала - и бери его тепленьким. А с волосом он был могуч. Не взяли бы мы его.

– Нас две дюжины, он - один, неужто не справились бы со стариком?

– Так потому он и старик, что прежде никто справиться не мог.

– Ладно, парни, потащили-ка его в сарай, свяжем там и потолкуем по душам.

– Чего с ним говорить-то? Вон, и глаза совсем заплыли - не открываются. Кому нужен слепой старик?

– Есть люди, обещали подъехать, так что будем в доме отдыхать, в ночь опять в дорогу.

Алеша решил для себя, что сидеть, как мышь под веником в подполье - удел подпольщиков. Не верилось ему, что этот подвал не имеет другого выхода, выбраться - а там уже можно сориентироваться по обстановке. Князевы люди, вполне возможно, что среди них и русы имеются, о его существовании не догадываются, а чуть более двадцати человек - это не самая великая беда. Это просто беда. Одолеть их в честном бою, конечно, не получится. Но можно быть нечестным, да и биться необязательно. Главное - Сампсу выкрасть и вывести в укромное место. Где оно находится, это место, Алеша уже знал.

Он осторожно обшарил руками все пространство вокруг себя, нашел и запасы соленых грибов в ушатах, и малосольную капусту в бочонках, и замоченную клюкву и бруснику, и даже завернутую в тряпицу полоску сала, а потом и светильник обнаружился.

Когда щели в полу подали сигнальный огонь - рассвет - Попович выбил из кресала на фитиль искру и осмотрелся еще тщательнее. Нету подземных ходов, только полки. Но тем ходы и примечательны, что ведут они не куда-нибудь в бок, или наверх, а обязательно вниз. И должны они быть в состоянии доступности, а иначе в чем их смысл? Алеша осмотрел для порядка выложенный каркасный пол под ногами, но имел при этом уверенность: смотреть надо под бочками.

Ход имелся под ушатами. Попович не выдержал и выловил себе белый и крепкий груздь. Это не еда - это праздник. Хруст от гриба был такой же сочный, как и он сам, захотелось продолжения. Но он открыл крышку потайного люка, больше не отвлекаясь на деликатесы, и спустился на один уровень ниже.

Он очутился в небольшой комнате, где пол был отделан камнями, увязанных между собой застывшим раствором. Здесь был и стол, и стул, и даже колодец. Похоже, Сампса потрудился, оборудуя себе настоящее убежище. Алеша обнаружил, что до сих пор сжимает в руках сверток, переданный ему Сампсой незадолго до того, как закрылся люк. Он его развернул и нашел там волосы, мягкие и шелковистые, а также колечко белого металла, годившееся только для женских пальцев. Попович вздохнул и положил оба предмета на стол (об их судьбе см также мою книгу "Радуга 1", примечание автора). Волосы Сампсы и свадебный подарок Синице. Вот, стало быть, что было богатством суоми.

Алеша пошел дальше - проход это позволял - и достиг развилки: прямо и налево. Он выбрал почему-то ход налево. Но спустя некоторое время понял, что ошибся: проход оказался достаточно длинным и уперся в некую залу, где можно было, к примеру, танцевать сразу нескольким парам, или устроить книгохранилище. Правда, между этим помещением и ответвлением располагалась совсем маленькая комнатка, но ею можно было пренебречь - она была пуста и служила всего лишь промежуточной точкой. Вероятно, ее функция была чисто конструктивная, когда делался этот ход: хранить инструмент, либо вываливать грунт. Поэтому в ней ничего не было, даже стенная ниша не содержала ничего, кроме себя самой.

Зато зала - она была великолепна! Здесь было гораздо теплее, чем под домом Сампсы, да и выглядела она гораздо древнее. По стенам - подставки для светильников, по центру - громоздкие стеллажи, в которых покоились свитки и обернутые в кожу обложек книги. Их было много, и это приводило в трепет. Алеша, оглядываясь, даже дышать перестал. Здесь можно провести не один месяц, разбираясь с этими древностями. То, что и это помещение, и сами фолианты были куда древней, чем новгородские хранилища рукописей, не вызывало у Алеши никакого сомнения.

Из залы выходила прочь, в сторону Ладоги, достаточно широкая дорога: можно было и тележку катить, и на лошади мчаться - волосы по ветру. Если лошадь, конечно, что-то типа пони. Ветра здесь, разумеется, никакого не было, но лететь с его скоростью никому не возбранялось, тем более что дорога шла под уклон.

Однако Алеша сюда спустился не за этим, надо было искать выход, который, без прочих вариантов, был по ходу прямо. Он проверил масло в светильнике и пришел к неутешительному выводу: еще немного блужданий - и аллес. Нахождение в подземелье вызывало какое-то состояние дежавю. Но, хоть убей, вспомнить ничего не получалось

Уже покидая залу, он заметил на самом краю ближайшего к выходу стеллажа небольшой равносторонний крест из белого металла, такого же, как и кольцо Синицы. Он взял его в руку и нечаянно прихватил лист тонко выделанного пергамента с готической вязью. Этот лист был как бы отдельно от других, перехваченных кожаным шнурком. Попович попробовал разобрать буквы и с внезапным волнением постиг, что в этом фолианте рассказано о Жизни и последних днях на этом свете соратника Христа - Андрея. И крест - его, Андреевский крест.

Ноги сами вывели Алешу к маленькой комнатке с пустой нишей. Только сейчас он осознал, что прихватил с собой и пергамент, и крест. Выносить из хранилища бесценные вещи Попович все-таки не решился. И возвращаться обратно не стал, подумав, что после окончания всех этих дел земных, он еще раз сюда спустится по разрешению Сампсы, конечно. А пока пусть лист и крест полежат в этой нише, ничего страшного с ними не должно произойти (о них тоже в моей книге "Радуга 1", примечание автора). Едва он уложил реликвии, фитиль потух и больше разгораться, падла, отказался наотрез.

Пришлось Алеше оставить и его и дальше идти практически вслепую. Путь прямо оказался коротким, створки дверей открывались внутрь и были без замка. С замками подземные ходы делают только настоящие параноики. За дверью оказался снег, и он просвечивал низкое декабрьское солнце. Попович разгреб сугроб и вылез на склон между камнями. Найти путь в подземелье мог только знающий о ходе человек, либо, умеющий читать по снегу направление следов. Алеша сначала хотел их запутать, потом - замести, но скоро плюнул на эти затеи. Чтоб заметать и путать следы надо родиться лисом, либо зайцем. Либо - выхухолью, та зверюга - еще та! Все умеет.