Чтение онлайн

На следующий день Алеша встал на лыжи. Синица отдала ему все вещи, добытые из подпола - сам он туда не спускался, выполняя наказ суоми. Поповичу еле удалось уговорить женщину, чтобы та оставила себе хотя бы часть серебра, добытого на Рождественском погосте - почему-то деньги ей претили. Но это пройдет, это только сейчас так, потом настроение изменится.

Алеша лихо скатился с горы к Ладоге и на прощанье оглянулся: крест Сампсы возвышался символом веры, могущества и надежды. Так и должно быть. Так и будет всегда. Так будет всегда?

Время шло. Уже сгинул Садко, потрепав, как следует, новгородских барыг, уже отправился на его поиски Добрыша Никитич (см также мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора). Уже появились новые люди, а старые исчезли. Уже зависла уродливым пятном над самим горизонтом зловещая клякса кометы, вызывая неясную тревогу в душах просвещенных ливонцев. Уже повсеместно на местах капищ и скитов вознеслись православные храмы, а голос попов обрел силу и значимость. Уже полетели в огонь первые книги, а Библию в очередной раз переписали. Уже закончил "епископ" Аким свою летопись, совсем угорев от алкоголя. Уже князь Александр, по совместительству - Невский, подмял под себя священный новгородский хурал - вече. Уже запил от стыда и безысходности сын Александра - Василий, слаб оказался в державности, ему бы не знать и не ведать иного! Уже труднее сделалось дышать на этой Земле. Уже наступала новая эпоха.

Илейко и Потык выбрались из пещеры на диком острове посреди безбрежного океана. Их, конечно, тут же радушно встретили. Если бы не просидели они почти сутки в самой верхней части пещерного лабиринта, затыкали бы их копьями до состояния подушки для иголок.

Но парни были тертые, потому и потратили лишнее время, не появляясь на поверхности, что привыкали глазами к дневному свету.

Будучи в темноте, освещенной лишь красным светом светильников, да и то - не всегда, теряется всякое представление о времени. Там, где вечный мрак - время течь перестает, как в камне. Таков жизненный опыт.

– Что за поп Миша?
– спросил Михайло, когда они только начали процесс адаптации к освещенности.

– Призрак этот, - почему-то кивнул вниз Илейко.
– Очень он похож, на моего знакомца, да что-то в нем иное.

– Ну, в призраках все иное. Вывел нас - и то радость.

– Да, попали мы, конечно, круто. Как говорится, чудом ушли, чудом (фраза из фильмы Качанова "ДМБ", примечание автора). Как же теперь отсюда на свет белый выбраться, вот дилемма.

– Если бог не выдаст, то свинья не съест, - гуанча всегда считал, что с проблемами надо разбираться по мере их поступления.

Еда у них кончилась давно, поэтому они выбрались на свежий воздух изрядно оголодавшие. А это означало, что были они не в самом хорошем расположении духа. Может быть, в сытом состоянии лив и его товарищ не стали бы столь болезненно реагировать на полетевшие в них со всех сторон копья и камни.

Потык совершил изящный маневр уклонения, перекатившись через плечо под защиту открытого океанского простора. Хотя, что это за защита? Так - страховка, чтоб в спину никто не бросался. А Илейко, отбив пару угрожающих ему копий, поймал прилетевший камень и запустил его назад. Смуглый человек, запустивший пращей этот булыжник, принял его обратно на грудь и отлетел назад на пару шагов, оставшись после этого совершенно бездыханным.

Нападавшие люди расстроились и чуть не смешались, но перед ними выбежал человек, утыканный перьями птиц, и проклекотал какое-то мудрое слово. Слово, конечно, прозвучало, но вряд ли оно было по-настоящему мудрым, потому что аборигены воодушевились, воспрянули и начали бросаться камнями и копьями с прежним энтузиазмом.

– Да чтоб вас!
– рассердился Илейко, отражая своим мечом все летящие в него предметы и одновременно двигаясь к их метателям.

Тем самым он отвлек на себя внимание, чем не мог не воспользоваться Потык: подобрав чужое копье, он почти без замаха метнул его в самого большого по размерам нападающего. Удар пришелся тому прямо в грудь, пробив насквозь и отбросив его на несколько шагов назад.

Все это произошло столь стремительно, что местные жители не заметили потерю своего бойца, продолжая все так же безобразно изображать гостеприимство. Палок с острыми наконечниками у них было великое изобилие, ну, а камней вокруг валялось и вовсе бессчетно.

Тогда Михайло решился на фокус. Он убрал свой меч в ножны за плечи, оставшись с голыми руками. Ловко увернувшись в самый последний момент от очередного копья, перехватил его прямо в воздухе, провернулся вокруг своей оси и с шагом вперед запустил его обратно. Он, конечно, рисковал тем, что на долю мига терял из поля зрения всю арену перед собой, что было чревато: можно получить камнем между глаз, либо обсидиановым наконечником под ребра. О том, что аборигены используют каменные орудия, они узнали позднее. А пока же копье, столь эффектно запущенное Потыком, прошило насквозь шею пригнувшегося за булыжником аборигена и наполовину воткнулось в другого пузатого дядьку, отдающего какие-то распоряжения.

Битва замерла, этим воспользовался подобравшийся вплотную к нападавшим Илейко: одним гигантским прыжком он сократил расстояние до врагов и провел мечом молниеносную серию, состоящую из двух косых ударов и одного параллельного земле. Местный житель, оказавшийся справа от него, был располовинен по диагонали вдоль туловища, левый - упал с распоротой грудной клеткой, ну, а центральный лишился головы.

То ли реакция на такие действа у аборигенов была замедленной, то ли действовали пришельцы слишком быстро, но в бегство их удалось обратить только тогда, когда лив сказал букву "А".

– Аааааа, - заорал он во всю силу своих могучих легких, и те, кто держал в руках копья - бросили их по сторонам, а те, кто сжимал камни - уронили их себе на ноги.

Разбежались все: кто на двух ногах, кто на четырех - тут же прыгали облезлые веселые собаки. Некоторые, которым упавшие валуны отдавили пальцы, и вовсе ускакали на одних. Только парень в перьях прятался за грудой камней - ему в таком наряде особо не побегаешь. Илейко вытащил его, визжащего и махающего разукрашенным топором, подержал на вытянутой руке и швырнул в сторону от себя.

– Ну, чудо в перьях, полетай теперь.

Тот охотно улетел за гранитную гряду и пропал из виду. Только крик его, затихая, некоторое время, висел в сыром и каком-то сером воздухе, потом оборвался. Михайло не поленился сходить посмотреть.

– Э, так он прямо на скалы улетел, - сказал он, указывая пальцем вниз.

В том месте, куда скрылся враг, берег обрывался уступом, под которым в пене прибоя щерились острые обломки скал. От человека-птицы остались только несколько перьев, застрявших в расселинах, и все. Тело забрало море, слизнув с камней первой же накатившей волной.

– Это я нечаянно, - сказал Илейко.
– Сгоряча его туда направил.

– Пущай полятаеть, - коверкая язык, заметил Михайло.

Они постояли немного, подставляя под брызги, доносившиеся до них, разгоряченные короткой схваткой лица.

– Надышаться можно только ветром, - заметил Потык.

– Стесняюсь спросить: а дальше что делать-то будем?
– вздохнул Илейко.

Ответа на этот вопрос в природе не существовало.

Гуанча кивнул головой в сторону застывших на пьедесталах каменных голов, и они пошли в том направлении. Ветер все также дул, развевая волосы и бороды, в животах все также урчало. Выхода - никакого.